Великий пост. Стараюсь сохранить в себе тишину. Хотя новостные ленты просматриваю. Но воспринимается всё как-то отстранённо – и между строк видится то, на что раньше бы не обратил внимания. На «Русской народной линии» сообщают, что опубликовали они письма Валентина Распутина Владимиру Крупину – переписку двух современных классиков русской литературы, а Роскомнадзор составил протокол об административном правонарушении и отправил в суд – редакции грозит большой штраф. За что? В одном из личных писем, которые стали уже предметом истории, Валентин Григорьевич употребил бранное слово – когда-то бывшее вовсе не матерным… Бог с ним, с Роскомнадзором (у нас есть свой опыт общения с этой организацией), подумалось-то мне другое: «Интересно, если писатель матерится в быту, отражается ли это на его произведениях?»

Короткие сообщения о значимых событиях

Есть ли религиозная составляющая в той войне, которую затеяли американцы и евреи против персов? Ведь агрессоры утверждают, что дело будто бы в иранской ядерной программе, и при этом все понимают, что США нужна нефть, Израилю – безопасность.

Среди изгнанных весной 1917-го архиереев это имя приходит на ум первым – митрополит Московский Макарий (Невский). В тот момент казалось, что всё общество объединилось в предвкушении, что свобода вознесёт Россию на высоты, прежде недосягаемые. Свергали владыку с криками, оскорблениями, не чуждаясь клеветы, – свои же, за верность царю. Увы, слишком многие в Церкви отступились тогда от Государя, о чём впоследствии горько пожалели.

Чтобы привезти экспонаты, понадобилось несколько грузовых фургонов. Это было похоже на переезд большого семейства на новое место жительства: пианино и холодильник, платяной шкаф и кровать, чугунные батареи парового отопления, швейная машинка «Подольск», а ещё горшки с цветами и множество малых деток, котят и щенков. Впрочем, крепких грузчиков искать не пришлось, ведь и пианино, и мебель, и всё остальное – из войлока. С конца января до середины марта в сыктывкарском Центре культурных инициатив «Югор» гостит необыкновенно трогательная выставка «Тёплый день» московской художницы Ирины Андреевой.

Дневники редакционной экспедиции (продолжение, начало в №№ 981-990). Пушкиногорье: беседа с протоиереем Михаилом Ивановым об истории Святогорского монастыря, о подвиге блж. Тимофея Вороничского. Об оккупации Пушкинских гор в дни Великой Отечественной.

Нынче в феврале, 3 числа, отмечался Всемирный день борьбы с ненормативной лексикой. Как я заметил, для многих это стало предлогом для шуток, мол, вот ещё один повод выпить – в ряду с Днём взятия Бастилии. Другие, серьёзно настроенные, устроили дискуссию в соцсетях, выясняя, кто и когда учредил этот «день борьбы». Концов не нашли и предположили, что он связан с Кодексом Хейса, который был принят в Голливуде в 1930 году и вводил цензуру на сквернословие в кино. Суть же вопроса – как бороться с матерщиной? – осталась где-то в стороне. Как? Да никак, это личное дело человека, ругаться ему или нет. Такое вот отношение в нашем обществе.

Рассказ в рубрике «Дневник священника» протоиерея Михаила Резина. История о том, как встреча писателя с читателями обернулась разговором о главном.

У неугомонного выдумщика Корнея Ивановича Чуковского в одной из сказок есть Тянитолкай – диковинное существо вроде коня или антилопы с двумя головами: одна спереди, другая сзади. Этот зверь силён и добр, он помогал Айболиту с его друзьями.

Совсем скоро – 22 марта – наша Церковь празднует память сорока Севастийских мучеников. С давних пор на Руси бытует традиция выпекать в этот день маленькие булочки в виде птичек – «жаворонки», которые символизируют летящие к Богу души мучеников. Почему же именно жаворонки увековечены в этом обычае, а не воробьи или синички?

Лёнька сидел во дворе огромного областного онкологического центра и смотрел в никуда. Рядом шумела и бурлила чужая жизнь, а внутри у него было пусто и одиноко. Мимо проходили люди, куда-то спешили, о чём-то переговаривались, а он как будто замер. Время остановилось.

Не бывает бывших спецназовцев. Спецназ – это на всю жизнь. Алексей считал это непреложной истиной, хоть и давно уже числился в запасе. Однако форму держал. На его бравый атлетический вид и обратила некогда внимание Настя, его вторая половинка. О военном прошлом Алексей рассказывал мало. Мол, как и все, проходил обычную срочную службу. Правда, говорил, что служил два года, а Настя особо не расспрашивала, хоть и догадывалась, что чего-то муж о своей службе не договаривает. Иногда, когда в гости к Алексею приезжал кто-либо из старых друзей, особенно самый закадычный друг Максим, в беседах своих они невольно проговаривались, где и как на самом деле службу несли. Но тут же старались сменить тему разговора, надеясь, что Настя не услышала.

Афоризмы Козьмы Пруткова знает, наверное, каждый: «Если хочешь быть счастливым, будь им», «Единожды солгавши, кто тебе поверит?», «Что имеем – не храним, потерявши – плачем» и другие. Куда меньше известно, что создали этого легендарного, но вымышленного автора четверо любителей российской словесности: трое родных братьев Жемчужниковых – Алексей, Александр, Владимир – и их двоюродный брат, граф Алексей Константинович Толстой.

На 4-й неделе Великого поста Церковь вспоминает преподобного Иоанна Лествичника.

Один человек каждое воскресенье, провожая супругу, говорил: «Ты опять в церковь? Ну, помолись там и за меня тоже».