Великий пост. Стараюсь сохранить в себе тишину. Хотя новостные ленты, конечно, просматриваю. Но воспринимается всё как-то отстранённо – и между строк видится то, на что раньше бы не обратил внимания. На «Русской народной линии» сообщают, что опубликовали они письма Валентина Распутина Владимиру Крупину – переписку двух современных классиков русской литературы, а Роскомнадзор составил протокол об административном правонарушении и отправил в суд – редакции грозит большой штраф. За что? В одном из личных писем, которые стали уже предметом истории, Валентин Григорьевич употребил бранное слово на букву «б» – когда-то бывшее вовсе не матерным, судя по письмам Ивана Грозного князю Курбскому или «Житию протопопа Аввакума». Бог с ним, с Роскомнадзором (у нас есть свой опыт общения с этой организацией), подумалось-то мне другое: «Интересно, если писатель матерится в быту, отражается ли это на его произведениях?»

Вот удивительно: никак я не могу представить Валентина Распутина матерщинником. Один только его рассказ «Уроки французского» – который о нашем, русском, о чистоте и цельности души – снимает все домыслы. А вот Виктор Астафьев, наверное, материться мог – совсем другое у меня восприятие его великой прозы. Сермяжную правду писал, и э-э-эх… Когда человек матерится, у него в голове «короткое замыкание» случается, поэтому может и за край ступить – переборщить, говоря по-русски. Ведь сколько споров вызвал его неоконченный роман о войне «Прокляты и убиты», в котором ради идеи наказания советского народа за безбожие писатель так сгустил краски, что в романе не оказалось ни одного положительного героя. И что показательно, в тексте много матерщины.

Бывает, что человек курит, но курение осуждает и другим курить не советует. Виктор Петрович, конечно, был против матерщины – и как писатель, и как человек. В 2001 году, лёжа в больнице, он поделился с журналистом своим желанием переписать роман и мат из текста убрать совсем, но не успел. А за два года до кончины он опубликовал свои последние затеси. В одной из них – «Худого слова и растение боится» – рассказал, как пришла к нему на «лесной» огород помогать тётка-матерщинница: «Взялась полоть в огороде – и ну по-чёрному бранить медуницу с календулой». Мол, зачем они здесь посажены. «Приезжаю следующей весной, – рассказал писатель, – в огороде у меня пусто и голо, скорбная земля в прошлогодней траве и плесени». Не взошли растения. «Вот тут и гляди вокруг, думай, прежде чем худое слово уронить на землю, прежде чем оскорбить Богом тебе подаренное растение и благодать всякую».

В жизни тоже так. Внимаешь гнилым словам – и в душе чахнут ростки прекрасного и доброго. Так, может, правы чиновники от цензуры, пресекающие на корню употребление нецензурной лексики? Представитель «РНЛ» сходил в надзирающую организацию и, как пишет, обнаружил там недавних студентов, выпускников технических вузов, которые не только не разбираются в филологических тонкостях, но и вообще этим не занимаются: «Разговор с ними не шёл дальше того, что есть программа поиска нарушений, а содержание и смысл текста – не наша забота, составляем протокол о правонарушении, и всё». То есть они как бы и ни при чём – все вопросы к электронному поисковику.

Что пугает – вовсе не ограниченность таких поисковиков, которые не могут распознать литературный контекст бранных слов, а то, что уже сейчас чиновники самоустраняются от экспертизы, передоверяя всё компьютеру. И что будет, когда такие поисковики-надзиратели с помощью так называемого искусственного интеллекта научатся и контекст распознавать, и моральную оценку выносить? Человек вообще в сторону отойдёт? Собственно, ИИ уже умеет работать с контекстом, очередь за моралью – можно ли ему доверить нравственный надзор. И тут вопрос: как машину запрограммируют, какие у неё будут критерии морали? Вот недавний пример. В Канаде есть свой «роскомнадзор», только называется иначе, и он выловил из сети комментарий человека, Барри Нойфельда, который выразил несогласие с пропагандой трансгендерной идеологии в школах. В итоге Трибунал по правам человека обязал его выплатить штраф в размере 750 тысяч долларов. Фактически его по миру пустили всего лишь за высказывание нравственной позиции. И такое там уже в порядке вещей. Слава Богу, у нас на государственном уровне поддерживаются традиционные ценности, но сама возможность тотального контроля настораживает.

Мы вступаем в новый мир – искусственного интеллекта. Сам по себе ИИ не страшен – но в чьих руках он будет? И насколько мы ему доверимся? В США, в штате Калифорния, христианская исследовательская компания Barna Group провела опрос и выяснила, что примерно для трети практикующих христиан духовные советы от искусственного интеллекта ничуть не уступают духовным наставлениям священника. Причём так считает почти половина из поколения «миллениалов», родившихся примерно с 1981 по 1997 год. Четверо из десяти опрошенных христиан признались, что ИИ помогает им в молитве, изучении Библии и духовном росте. Также провели опрос среди пасторов. Почти половина, 41 процент из них, использует ИИ при изучении Священного Писания, и две трети прибегают к ИИ-технологиям при подготовке своих проповедей. Чаще всего выбирают для этого нейросеть ChatGPT. В целом же за последние два года в США использование ИИ-технологий увеличилось на 80 % во всех сферах церковной деятельности.

«Мы живём в разгар технологической революции, невиданной в истории человечества со времён появления печатного станка, – бодро смотрит в будущее пастор из штата Техас Рэй Миллер и напоминает: – Тот технологический сдвиг имел колоссальные последствия для верующих, поскольку Библия наконец-то попала в руки людей». И проводит аналогию с нынешним ИИ. Только не договаривает он. Печатный станок всего лишь печатает. А ИИ – транслирует, толкует и даже общается с людьми. То есть заменяет проповедника и духовника.

Да, это пугает, но в происходящем видится и Промысл Божий – о нас, православных. В отличие от протестантов, у нас есть не только Библия, но и Церковь с Таинствами, которые «оцифровать» уж никак не получится. Мир вокруг виртуализируется, а у нас остаётся прибежище истинной реальности. Думаю, Господь наш Интернет не читает, выискивая, какие мы бранные слова употребили, – Он читает прямо в душах. И если душа чиста, то и брани нет.

Оглавление выпуска     Следующая публикация →