Елена ГРИГОРЯН, Мария ГУРМИЗОВА

Чтобы привезти экспонаты, понадобилось несколько грузовых фургонов. Это было похоже на переезд большого семейства на новое место жительства: пианино и холодильник, платяной шкаф и кровать, чугунные батареи парового отопления, швейная машинка «Подольск», а ещё горшки с цветами и множество малых деток, котят и щенков. Впрочем, крепких грузчиков искать не пришлось, ведь и пианино, и мебель, и всё остальное – из войлока. С конца января до середины марта в сыктывкарском Центре культурных инициатив «Югор» гостит необыкновенно трогательная выставка «Тёплый день» московской художницы Ирины Андреевой.

Ирина Андреева со своей работой – войлочной козочкой (фото со страницы Ирины «ВКонтакте»)

Добравшись до места, войлочные «новосёлы» принялись обустраиваться. Для каждого из них соорудили отдельный уголок наподобие комнаты: для этого сколачивается и обтягивается тканью каркас, внутри размещается отдельная композиция. Так художница делает на каждой своей выставке, а их по стране прошло немало. Дело у мастера и её помощников спорится: там и тут вырастают новые перегородки. На одной из стенок – подключённое к войлочной радиоточке войлочное радио. Так и кажется, что сейчас польются из него бодрые звуки рояля и раздастся: «Доброе утро, товарищи! Начинаем производственную гимнастику…»

Есть такой фантастический рассказ про необычную книгу: каждый, к кому она попадала в руки, читал про себя, про собственную жизнь. Так происходит и с выставкой Ирины Андреевой. Разглядывая кротких войлочных малышей, занятых своими делами, невольно переносишься в собственное детство, когда ты был укутан любовью, как тёплым одеялом. Видимо, таково свойство войлока: оказавшись в талантливых руках, он даёт возможность создавать мягкие обобщённые образы, в которых мы видим себя маленьких.

По этим комнаткам бродишь, словно по закоулкам своей памяти, и есть большая вероятность, что вспомнишь давным-давно позабытое. Это может произойти неожиданно, как озарение, – сродни тому, как вдруг найдёшь где-нибудь в бабушкином доме чудом сохранившуюся свою игрушку или кружку с ягодкой, из которой мама давала тебе на ночь тёплое молоко. Очень многие в такие моменты не могут сдержать слёз – об этом свидетельствуют записи в книге отзывов.

Ирина вспоминает, как на одной из выставок по залу долго ходил хмурый мужчина. Казалось, уж его-то не тронут войлочные детки, коты и вороны. И вдруг мужчина сел за стол, взял ручку и записал историю, как в детстве он шёл домой и увидел вмёрзшую в лёд птицу. Вызволил её, засунул за пазуху, накормил крошками бутерброда, которые дала с собой мама, и птица ожила. Воспоминание о трепещущей маленькой жизни за пазухой пролежало много лет на дне колодца-памяти и… внезапно всплыло именно на выставке.

«Будто живые»

Во время монтажа выставки посреди бодрых стуков молотков нам удалось побеседовать с художницей, которая и сама при этом не выпускала из рук рабочих инструментов.

С войлоком Ирина Андреева познакомилась во время учёбы на художественно-графическом факультете Педагогического университета в Ижевске, а дипломной её работой стали… валенки. О них она может долго рассказывать:

– Раньше умели катать валенки плотные, но до того мягкие, так что их можно было свернуть и в карман положить. А знаете, как отличить «правильные» валенки от «неправильных»? Подходите к торговцу валенками на рынке и спрашиваете: «Плотные?» «Да», – отвечает. Тогда вы говорите: «Сейчас проверим». Наливаете в валенок воду и сообщаете: «Через полчаса приду». Если спустя полчаса вода так и стоит в валенке – это «правильный» валенок. А рыхлый не удержит воду, на таком быстро протрётся дыра.

Художнику в простых вещах открывается нечто большее. Обыкновенный валенок Ирина Андреева увидела как замечательную скульптурную форму и сделала его героем своих композиций: например, кормящую маму-кошку и трёх её разномастных котят изобразила в виде одного большого валенка и трёх маленьких. И вышло, надо сказать, очень убедительно. Но на валенках мастерица не остановилась.

– Попробовала свалять корову с дояркой, козу, деток. Получилось. Поняла: значит, нужно делать, – вспоминает она.

А ещё Ирина поняла, что войлок уже не отпустит ни в какой другой жанр: ни в живопись, ни в графику, ни в керамику, хотя туда тоже тянуло. Запах овечьей шерсти возвращал её в детство: напоминал о доме в деревне, о мокрых насквозь варежках на батарее после катания с горки.

– Тогда ты принимал любовь близких как нечто само собой разумеющееся. Но вот ты вырос, и сердце созрело для того, чтобы благодарить. И как жаль, что порой, желая сказать «спасибо» и «люблю», мы поздно спохватываемся: говорить это уже некому… Десять лет назад я осознала, что не успела сказать что-то важное близкому человеку – папе, – говорит Ирина. – И решила начать воссоздавать картинки своего детства – чувствовала, что вот таким образом могу поблагодарить его, сказать слова любви родителям. Мама моя, слава Богу, жива, бывает на моих выставках.

Образы рождались сами собой. Ведь детские впечатления лежат в потаённых уголках памяти, надо лишь нащупать их и достать.

– Мои инструменты – это руки, – говорит Ирина. – Бывает, я не до конца понимаю, как делать, а руки лепят сами, по наитию. Они помнят всё, чего когда-то касались, и просто воссоздают это.

На развешанных по залу фотографиях запечатлён процесс создания войлочных персонажей. Происходит это в горячей воде: шерсть подолгу трёшь в нужном направлении, порой стирая руки в кровь, и мало-помалу бесформенный комок приобретает нужные очертания.

– Ребятки все тёпленькие и мокрые – будто живые! – говорит мастерица. – Рождению каждого из них радуюсь со слезами.

В чулан не спрячешь

Валяние по мокрому, как называется эта техника, – труд не из лёгких. Тем более если учесть, что художница всё делает практически в натуральную величину. В том числе шкафы, комоды, пианино.

– Когда большие вещи набирают массу воды, то становятся тяжёлыми, как медведи, – улыбается Ирина. – Чтобы перевернуть работу, распластанную в ванне, на другую сторону, твоих сил не хватает и ждёшь мужа с работы, вдвоём уже осиливаем.

Муж – художник и фотограф Антон Андреев – первый помощник. Он-то и есть автор фотографий, что развешаны на стенах. Вот и сейчас Антон рядом, участвует в монтаже выставки.

– Вы используете только овечью шерсть? – спрашиваем Ирину.

– Да, но не всякая овечья шерсть идёт на валяние, а только осенней стрижки – так называемая летнина. Овца летом походила-попотела, волос стал жирненький. Жир под горячей водой, когда ты работаешь, становится скользким, происходит хорошее скольжение, волосы втираются друг в друга и сцепляются. Такая шерсть – она грубовата, идёт на валенки. А зимнина, которая весной стрижётся, – на носки и варежки. Она мягкая и чистая.

Купание котёнка

В Центре культурных инициатив «Югор» персонажи выставки «Тёплый день» заполнили весь зал, а ведь это лишь небольшая часть работ Ирины. Задаём вопрос: где же они хранятся? Оказалось, войлочный народец всегда, что называется, на людях.

– Я даже не задумывалась о том, где хранить работы, – отвечает художница. – Они всё время разбирались музеями, выставочными залами, находясь в разных городах одновременно. Я только и делала, что летала собирать-разбирать выставки. А вообще-то войлок хранить в тёмных закутках нельзя – в нём заводится моль. Нужно открытое пространство. Да и как этих деток прятать в чулан? Они нужны людям, потому что согревают души, утешают. В госпиталях, в женских колониях выставки проходили.

За одним столом

– Расскажите, как ваши работы принимали в колониях?

– Женщины, что там находятся, в детстве чаще всего были обделены любовью, поэтому с некоторой завистью смотрели на моих персонажей. Но я знала, чем их можно отогреть. Договорилась с руководством колонии о том, чтобы вместе с заключёнными лепить пельмени. И вот все собрались, я стала замешивать тесто. Знаете, с какой жадностью они смотрели на это! Попросили дать им тоже помесить и с таким трепетом взялись за дело! А тесто ведь только радо этому – если его дольше месить, становится более нежным, улучшается консистенция. Налепив пельменей, потом варили их и вместе угощались. Даже попели песен, как это бывает за семейным столом, хотя женщины очень стеснялись петь хором. У нас в семьях как было? – за столом все родные. Общая трапеза очень сближает. А вообще они скучают по простым вещам: заниматься детьми, хозяйством, наряжаться, ведь женщина остаётся женщиной. В той колонии, где проходила моя выставка, руководство это понимает. Два раза в год там проводится показ мод на подиуме; женщины шьют красивые наряды, к ним приглашаются парикмахер и косметолог.

Забегая вперёд, скажем, что и в Сыктывкаре художница после открытия выставки устроила «Пельмень-день», как она называет душевные многолюдные собрания за лепкой пельменей. Прошёл он с большим успехом. Налепили не одну сотню пельменей, спели не один десяток песен, притом без шпаргалок. Приготовление пельменей – одна из любимых традиций в семье Ирины; перед праздниками мама лепила не одну тысячу, привлекая и дочек. Потому и во многих композициях «Тёплого дня» можно увидеть пельмешки. В ситцевой косынке, разрумянившись от пельменных хлопот, хозяйка стола сильным и красивым голосом запевала песни времён молодости наших родителей, и все подхватывали. «…А давайте вот эту: “Когда весна придёт, не знаю…”», – слышалось на одном краю стола. Песня накатывала волной, затихала, а за ней спешила новая: «Я люблю тебя, жизнь…», «На Муромской дорожке», «Надежда, мой компас земной» – и так до бесконечности. Люди не хотели расходиться – и правда, за общим столом все становятся родными.

– А вы не думали сделать войлочное застолье? – спрашиваем мастера. – Объединить бы всех ваших деток!

– У меня в центре каждой выставки – стол. Чтобы можно было всем месте сесть за него и разговаривать, вспоминать. А для моих ребяток мы с мужем и правда разыгрывали общее застолье. Есть буфет с чашками-блюдцами, круглый стол (всё из войлока, конечно), и детишки ходили друг к другу в гости, пили чай с печенюшками, и я вместе с ними. Придумываем смешное: помню, козу войлочную на каток взяли, надели ей две пары коньков и возили за собой. Так здорово радовать людей! Не удивлять, а радовать какой-то теплотой.

– Любовь нужна людям, – произносит Ирина шепотом.

Пианино – почти в натуральную величину

После горки

«Ура, мультики!»

«Вот откуда так вкусно пахнет!» (фото Вячеслава Изъюрова)

Тысяча сердечек

Про выставку в госпиталях расспросить Ирину не успели. Ответ на незаданной вопрос нашли на её страничке в соцсетях:

«Ничего ещё не рассказала про свой “Тёплый День” в госпитале в Одинцово.

А уже стоит вовсю. И музыка играет. Тепло, уютно… По-домашнему. И уже попусту говорить о сложном монтаже, но обязательно скажу: бойцы, что порукастей, приняли активное участие. И бутербродами снабжали, заметив, что совсем не ем… И пилили, и вкручивали, и забивали – на что здоровья хватало. Не могли пройти спокойно мимо женщины с пилой. Спасибо особенно тебе, Максим. Теперь тебя перевели в Центральный госпиталь на следующую операцию, и по счастливой случайности там тоже моя выставка. Вот уж обВОЙЛОкла со всех сторон. Теперь уж точно выздоравливай! И все ребята, держитесь!

Восстанавливайтесь! И вы, девчата-сестрички, отдыхайте мимоходом.

Несладко вам, знаю. Снова скоро вольюсь в ваши ряды!.. Крепкого здоровья всем! И докторам, совершающим буквально чудеса!

Пусть чудеса возвращения к жизни свершаются и дальше!

А выставкам моим остаётся одно – и чувства добрые лирой пробуждать, и служить сенью для отдыха от тяжёлых будней!»

– Я очень долго писала письма на фронт ребятам и вкладывала сердечко из войлока, – поделилась Ирина дорогим воспоминанием. – Как в истории про тысячу журавликов: поверила, что если сделаю тысячу сердечек, то война закончится. Когда сыну своему сказала про это, он спросил: «Мам, сколько ты можешь делать в день?» – «Пять-десять». – «Давай десять, мам!..» Я, конечно, делаю, но и от каждого из нас должен быть вклад в наше общее дело.

– И всё-таки как хватает у вас на всё сил? – спросили мы художницу.

– С Божьей помощью. Когда спрашивают, есть ли у меня помощники, отвечаю: «Я не одна». Одна бы не справилась. Даже когда я не была ещё верующим человеком, то признавала какую-то силу, чувствовала: Кто-то помогает, самой было бы не справиться. Бывало: ревёшь, всё болит так, что, кажется, умрёшь сейчас, – но надо делать. И тебя подхватывает Кто-то, и ты делаешь. Этот Кто-то тебя ведёт и ведёт, всё устраивает, поддерживает на каждом шагу. Если всё делаешь правильно – огромная сила идёт навстречу. Я не знаю, как это происходит, не наше дело – понимать это, но происходит всегда.

Мне сказали однажды: «Ира, ты как ведро: всё выливаешь из себя и выливаешь. Не боишься, что опустошишься?» Нет. Опустошиться можно, если ждёшь взаимности, а когда не ждёшь – ты будто варишь и варишь бесконечный горшочек каши. Словно входишь в Божественный процесс жизни и становишься бесконечным: делаешь, делаешь… Конечно, здоровья с возрастом поменьше, но всё равно делаешь. Мы же чувствуем, что наши родные, кого с нами уже нет, продолжают укутывать нас любовью, помогают нам? А это значит, что и ты, и твоё делание бесконечны. Это огромная радость.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска