Часа в два ночи завыли сирены, к которым я уже почти привык, однако в этот раз всё было не так. Обычно одна-две ревели где-то в отдалении, а в этот раз их было много и по всему городу. Завыли собаки, потом послышались взрывы, которые можно было принять за раскаты грома. Один взрыв, за ним другой – и так минут тридцать или больше с перерывами. Проснулась мама, вышла ко мне, спрашивает, почему не сплю так поздно, не сошёл ли с ума. «Не я сошёл», – отвечаю. Оказалось, что мама, сняв на ночь слуховой аппарат, ничего не услышала. Как потом выяснилось, шестнадцать беспилотников атаковали нефтебазу. Через пару дней снова загрохотало, но это была уже просто гроза, что я понял не сразу, а после того, как пошёл тёплый летний дождь, а потом и вовсе начался ливень.

…Отпуск я, как обычно, провёл на Кубани, в Армавире, где живут мама и брат с семьёй. Дыхание войны там заметно. Начать с того, что днём и ночью в воздухе дежурит вертолёт, защищая небо от беспилотников. В ту ночь, когда случился налёт на город, удары наносились довольно далеко от нашего дома, в промышленной зоне, так что опасности не было. Но я куда лучше прочувствовал, что переживают люди, которые могут стать жертвой беспилотников в любой момент. Мужество их оценил. В Белгороде недели через полторы, в разгар концерта в честь Дня освобождения города от немцев, начался налёт и погас свет. Вместо паники народ запел песни военных лет, освещая зал с помощью фонариков на телефонах. А благочинный Валуйского округа протоиерей Михаил Чайка рассказал, что жители Белгородской области продолжают молиться в храмах, несмотря на обстрелы, всем миром восстанавливают повреждённые церкви.

Но привыкнуть к происходящему, конечно, невозможно. Третьего августа пришла скорбная весть из Архипо-Осиповки под Геленджиком, где я не раз бывал в минувшие годы. Дрон осознанно направили на людей, которые отдыхали на пляже. Семеро погибших, в том числе трое детей, много раненых. А под сообщением о трагедии на российских сайтах, в том числе на местных южных, – тысячи смеющихся лайков. Если заглянуть в профили тех, кто их оставляет, то всё предсказуемо: в основном это граждане Украины или её уехавшие из страны уроженцы. Но поверить, что толпы украинцев рванули проверять, что там у нас пишут, мне очень сложно.

Скорее всего, это виртуальные боты, то есть мнимые люди, которых изображают пропагандисты, сидящие где-нибудь в киевских или львовских офисах. Они просматривают большую часть русскоязычных сайтов во всём мире, от Австралии до Бреста, и если вы видите у какого-то сюжета сотни лайков и безобразных комментариев, велика вероятность, что в дело вступило украинское министерство пропаганды. Одна из целей, которая хорошо заметна, хотя это и не умещается в голове, – вызвать ненависть к украинцам. Вроде должно быть наоборот, но нет. Наблюдаю что-то подобное с 2004 года, когда грантоеды в разгар оранжевой революции начали старательно ссорить друг с другом русских и украинцев. Это называется информационная война.

Не только их, понятно. Методика отработана. В те же дни, когда случилась бомбардировка Армавира, в Грузии во время свадьбы во дворе отеля несколько наших девушек – кажется, беженок с Донбасса – решили на балконе отметить день рождения. Несколько капель шампанского полетели вниз, а через несколько минут девушек начали оскорблять, требуя убраться обратно в номер. Они, потрясённые, ушли. Одна, волнуясь из-за унижения, открыла окно и помахала гостям свадьбы рукой. Её в ответ обматерили – восприняли жест как провокацию, хотя на самом деле это было неумелой попыткой снизить градус враждебности. Не получилось. Спустя какое-то время в номер ворвался мачо и ударил одну из туристок по лицу, сломав ей нос.

На её месте могли быть белоруски, молдаванки – кто угодно. Это следствие неуважения к девушкам, женщинам, путешествующим без мужчин, – так было и в советские времена. Но нет простого ответа, насколько случившееся типично для Грузии. Это такая страна, где четверо порой позовут тебя за стол и примут как родного, а пятый поведёт себя как эти люди на свадьбе. Импульсивный народ, который многие наши туристы любят, а те, кому не повезло, стараются потом ездить в другие места. Несколько выпадает из этой картины Тбилиси, где много молодых людей считают себя европейцами и на этом основании говорят с русскими холодно и на плохом английском – особенно это распространено среди официантов.

Но заговорил я о Грузии вот по какой причине. Сам случай в отеле, конечно, ужасный, только что-то подобное случается по всему миру – туристам достаётся везде, судьба у них такая. Повозмущавшись пару дней, народ обычно переключается на другое. Но не в этот раз. В перебранку оказалось вовлечено множество людей – и россиян, и грузин, которые не могли утихомириться довольно долго. Отчасти сбило накал заявление премьер-министра Ираклия Кобахидзе: «Скандал, связанный с избиением гражданки России в Грузии, специально раздувают иностранные агенты. Они прямо оправдывают агрессию, более того, они одобряют эту агрессию».

Это правда, сам был свидетелем. Десятки грузинских блогеров в соцсетях вдруг объявили на русском, что во всём виноваты пострадавшие, и начали обвинять их невесть в чём. Россияне возмутились, а многие грузины поверили, после чего конфликт и разгорелся как степной пожар. При этом знаете что удивило? Просматривая с помощью переводчика блоги на грузинском языке, я обнаружил, что там всё куда приличнее, чем в русскоязычных. Многие грузины были возмущены тем, как обошлись с девушками. Задавался вопрос: почему полтораста гостей свадьбы не смогли снять на телефоны «плохое поведение» туристок (всё видео в пользу пострадавших)? Как я понял, скандал в русскоязычном сегменте Интернета действительно раскручивали искусственно. Ну и украинские боты тут как тут, куда без них.

Стравливают сознательно. Десятилетиями. Множеством способов. А потом ревут сирены, воют собаки, и наутро ты узнаёшь, что снова погибли люди.