Юлия СЫСОЕВА

 Лёнька сидел во дворе огромного областного онкологического центра и смотрел в никуда. Рядом шумела и бурлила чужая жизнь, а внутри у него было пусто и одиноко. Мимо проходили люди, куда-то спешили, о чём-то переговаривались, а он как будто замер. Время остановилось.

Леониду исполнилось сорок. Он был довольно привлекательный, худощавый, но не тощий, скорее поджарый. Красивый греческий профиль, большие карие глаза. Конечно, уже не было той юношеской бравады и огня в глазах, наметились залысины, а морщинки предательски побежали по лицу. Но всё равно мужчина чувствовал себя крепким и симпатичным. Проблемы с желудком были давно, ещё с армии. Да и работа дальнобойщиком не способствовала хорошей работе ЖКТ (желудочно-кишечного тракта). А после второго развода и вовсе перестал себе готовить. Так, перебивался сухомяткой да перекусами в придорожных кафешках. Заметил, что стал слабеть в последнее время, что-то уже и всегда помогавший омез не выручал. Но всё-таки надеялся, что обойдётся. И тут такой диагноз – онкология, третья стадия с метастазами, неоперабельная. Похимичили немного врачи, поставили капельницы – но безрезультатно – и отправили в областной центр. Там тоже долго не возились, быстро всё проверили и отправили с выпиской восвояси. С этой самой злополучной бумажкой он и сидел сейчас в больничном сквере. А куда спешить, если тебе назначили паллиативное лечение?

Спасибо правдивому Интернету – он не так тактичен, как врачи, и живо объяснил, что такое паллиатив. Это значит, что шансов выжить нет и тебя просто будут поддерживать некоторое время в соответствии с жалобами. Температура – парацетамол, сильные боли – обезбол. В голову лезла всякая ерунда: то детская песенка про кузнечика, который никак не ожидал такого вот конца, то поговорки типа «поздно пить боржоми, когда почки отказали».

Стал накрапывать мелкий и противный дождик. Захотелось вернуться в детство, в родительский деревенский дом. Там было вкусно, тепло и совсем не страшно. А сейчас холодно и ужасно одиноко. Нужно возвращаться домой, в провинциальный Берёзовск, ещё три часа за рулём. Впрочем, для него – профессионального водителя – это не расстояние. Но сюда он ехал с надеждой на выздоровление, а назад едет умирать, причём в жутких болях и мучениях. «Нет, хорошо, что дождь и слёз не видно. Жалко себя до невозможности. Молодой мужик – и в могилу?!»

…Поднял, опрокинул рюмку,

Обнял, провожая, даму.

Весело снуёшь по кругу,

А потом – в сырую яму…

Стихи никогда не любил, а этот почему-то врезался в память. «Может, Бог мне делал предупреждение, да я не понял? И куда я теперь? Кому нужен? Дважды разведён, с бывшими жёнами не общаюсь. Отец умер, с матерью в ссоре. Дочке просто шлю алименты. Придётся в хосписе помирать! Хотя…» – Лёнька вспомнил, как пять лет назад на семейном торжестве увидел незнакомого пожилого интеллигентного мужчину. Мама тогда объяснила, что это его троюродный дядя, он двадцать лет был в ссоре с роднёй и не общался ни с кем, а вот недавно помирился и приехал, живёт недалеко от областного центра, доктор биологических наук. Лёнька поговорил с ним. Григорий Петрович оказался весьма интересным собеседником. Старый холостяк, он посвятил всю свою жизнь ботанике и проработал до пенсии в заповеднике. Он очень интересно рассказывал о травах и их лечебных свойствах. На прощание обменялись телефонами. Но потом уже сам Лёнька перестал общаться с роднёй. И вот вдруг подумалось: «Если традиционная медицина бессильна, то, может, помогут травы?» Тонущий и за соломинку хватается.

Резко встал и быстрым шагом пошёл к серебристой «пятнашке». Лёня позвонил наудачу, ему повезло. Григорий Петрович не только взял трубку, но и пригласил в гости. Жил он в дачном посёлке. Лёня забил адрес в телефон. Навигатор показал, что живёт родственник совсем недалеко, как раз по дороге домой можно будет к нему заехать. «А почему бы и нет? Что я теряю? Хуже всё равно не будет!»

Дачный посёлок представлял из себя огороженное поселение со шлагбаумом и охраной. Пришлось звонить ещё раз, и только тогда появилась возможность проехать дальше. Дома были разные: и добротные трёхэтажные коттеджи, и небольшие деревянные домики. Но всё дышало ухоженностью и благополучием. С одной стороны стоял сосновый бор, с другой – простиралось озеро.

Лёнька решительно дёрнул ручку на калитке нужного дома. Было открыто. Его ждали. В доме пахло травами. Чисто, уютно и светло. Григорий Петрович восседал в кресле в зале. Это был ещё крепкий старик, худощавый и высокий, с кустистыми чёрными бровями, благородной сединой, острым, умным взглядом. Он встал, увидев Леонида, и пожал ему руку:

– Какими судьбами?

– Если честно, ездил в больницу.

– Болеешь?

– Да, рак. Только родственники не знают. Но врачи перевели меня на паллиатив. И я вспомнил, что вы мне про травы тогда говорили, и подумал…

Лёнька замешкался, ему было трудно подбирать нужные слова.

– Чай, кофе будешь?

– Нет. Может, вы мне посоветуете травы или сборы какие-нибудь для лечения? Есть ведь, наверно, и от онкологии?

– Это можно. Но чуть позже. Ты про себя расскажи. Мы тогда мало общались. Ты вроде женат?

– В разводе.

– Как мама поживает? В хороших с ней отношениях?

Лёнька начал злиться: «Зачем спрашивает? Мне лечиться надо, а не лясы точить. Зря я к нему приехал!» Словно прочитав его мысли, травник сказал:

– Ты не думай, что я из любопытства спрашиваю. Это очень важный момент в лечении.

– Не знаю, зачем вам. Но с матерью я в ссоре уже пять лет и не общаюсь с ней.

– Это очень плохо! – насупил брови дядя. – Ещё Авиценна установил связь наших болезней с грехами…

– Григорий Петрович! – потерял терпение Лёнька и привстал от нетерпения. – Я всё понимаю. Я грешник! Но у меня времени мало. В смысле времени жизни. Так вы мне можете помочь?

– Сядь, сядь, Леонид! Успокойся! Ты ещё молод! Я тебя в два раза старше!

Под властным и мудрым взглядом старика Лёнька стушевался и опустился на стул.

– Понимаешь, рак – болезнь мистическая. Тут важно причину найти. А ты мать обидел, закон Божий нарушил и хочешь жить припеваючи на земле, которой правит Он! Нужно жить по Его законам. Знаешь, как у Давида в псалмах? Грешники умирают на половине жизненного пути. А сколько лет нашей жизни? Семьдесят, от силы восемьдесят. Вот тебе сколько? Сорок?

– Да! – удивился Лёнька.

– Ну вот, значит, пора!

– Да ничего мне не пора! – взвился мужчина и стал нервно ходить по комнате. Ему вдруг захотелось всё рассказать. – Мама уговаривала меня не разводиться с Олей. Мол, пятнадцать лет прожили, дочь растёт. Оля хорошая, добрая. Да, всё так! Но влюбился я в Маринку, до дрожи, до умопомрачения! Городская, игривая, копна рыжих волос – куколка! Улыбка и смех, молодость! Я про всё на свете забыл!

– Ну и где же сейчас твоя любовь неземная?

– Нигде, разошлись через три года. Я без предупреждения раньше срока из рейса вернулся, а она не одна…

Лёнька сел, опустив голову.

– Так мама была права?

– Получается, что так. Но мне уже неудобно было в село возвращаться, с женой мириться, прощения у всех просить. Остался в городе. Так же в рейсы хожу, квартирку снял. В село не езжу.

– Гордый?

Лёнька кивнул.

– Вот она, твоя гордынька, да женские слёзы, да обиды вылились в онкологию!

Помолчали.

– Так что теперь мне делать? – срывающимся голосом спросил молодой мужчина.

– Мириться, парень!

– С кем?

– Сначала с мамой! Она простит, я точно знаю.

Григорий Петрович немного помолчал: было видно, что теперь уже ему трудно подобрать слова.

– Понимаешь, Леонид. Я тебе душу открою, чтобы ты меня понял. Я ведь тоже двадцать лет с роднёй не общался. Обиделся, что они меня высмеяли на семейном торжестве. Подробностей не расскажу. Но смысл в том, что если нет жены и детей, то зря ты землю топчешь, незачем тебе жить и пользы от тебя никакой – травы-муравы твои никому не интересны. Эх и обиделся я тогда! Да, не всем везёт в любви. Что поделать, если я однолюб, а она выбрала другого? Я весь ушёл в науку, жил ботаникой, в заповеднике обитал, травами дышал, работы научные писал. Одно время хотел из детдома ребёнка взять. Понравилась мне там одна девчушка. Она, как и я, растения любила, гербарии собирала. Но когда об этом узнали коллеги, знакомые… В общем, самое приличное выражение было, что меня на девочек потянуло. Женщине легче – она и родить может, и усыновить. А мы, мужики, обречены на одиночество.

Григорий Петрович тяжело вздохнул. Посмотрел в окно, на сосновый бор, немного успокоился и продолжил:

– В общем, так и жил я один. Деньги есть, работа любимая – и всё. И всё чаще стал задумываться: неужели я и правда зря живу? Стал книги читать, а потом и в храм пришёл. И тут понял, что не зря я живу. Богу я нужен! И жизнь моя не пустая. Стал причащаться. И однажды на исповеди меня священник спросил, не держу ли я на кого обиду. Я и рассказал, что с роднёй двадцать лет не общаюсь. А он меня к Чаше не допустил. Эх и разозлило это меня тогда! Я месяц в храм не ходил. А потом сам позвонил сестре, и она первая стала прощения у меня просить. И знаешь, я опять в храм пришёл. К Чаше меня допустили. А после причастия у меня спину отпустило! А до этого уже с тросточкой стал ходить, об операции подумывал. Как будто груз обид тянул меня к земле. А примирившись и всем всё простив, мне легче стало. Ты понимаешь, почему я тебе это рассказал?

– Да. Нужно помириться, а то не выздоровею! А вы травы мне дадите? Или хотя бы рецепт напишете?

– Сейчас нет.

– Почему?

– Смысла нет. Не помогут! А как помиришься, приезжай! Можешь с мамой или с семьёй. Мы же хоть и дальние, но родственники! Буду рад!

Лёнька встал, пожал руку мудрому старику:

– Я вернусь! Спасибо вам за всё!

Домой ехалось легко. Вновь появилась надежда. Радовал и пейзаж за окном машины. Осень вступила в свои права и раскрасила деревья в разнообразные краски. Клёны, вязы, тополя как будто искупались в палитре щедрого художника. И лишь консерваторы дубы и ненавистники перемен ели хранили своё обычное зелёное облачение, считая, что они и так красивы и величественны и нет им необходимости менять каждый сезон свой наряд.

Попал домой уже вечером. Наспех поужинал и стал обдумывать своё примирение с матерью. Было тяжело сделать первый шаг. Решил сперва разузнать обстановку у соседки, с которой Светлана Ивановна приятельствовала много лет. Позвонил ей на домашний телефон:

– Здравствуйте, тётя Люба!

– А это кто?

– Это Лёнька Круглов, сын вашей соседки!

– О, Лёнька! Что-то случилось?

– Да нет, тёть Люб. Как вы поживаете? Как здоровье?

– Да ничего, по возрасту. А ты чего хотел-то?

– А мама как? – осторожно спросил Лёнька.

– Как-как, в больнице!

– А что с ней?

– В кардиологии. Она каждый год ложится туда: ей там капельницы прокапают, укольчики поставят – и домой. Уж пять лет у неё сердечко пошаливает. Она частенько в это отделение попадает.

– Это в какое отделение? У нас в Берёзовске?

– Да! Мог бы и навестить мать!

– Конечно, конечно, – перебил её Лёнька, останавливая рой упрёков. – Не болейте, тёть Люб!

– И тебе не хворать!

Ночью спалось плохо, тревожно. Утром Леонид тщательно побрился, оделся и поспешил в приёмный покой районной больницы. Дежурный медбрат быстро нашёл по спискам, в какой палате находится нужная пациентка, и попросил подождать в коридоре, так как шёл обход. Лёнька нервничал: «Что я ей скажу? Как начать?» Но все его страхи рассеялись в миг, как только появилась Светлана Ивановна.

– Сынок! Приехал!!

Она кинулась к сыну и стала целовать в обе щеки, обняла и заплакала. Лёнька даже покачнулся под напором материнской нерастраченной любви и прислонился к стене.

– Мама, не надо, – срывающимся голосом попытался успокоить родительницу.

Он тоже обнял мать. За пять лет, что не видел, она как-то резко постарела и даже стала ниже ростом.

– Сынок, ты что-то похудел. Ты не болеешь? – встревоженно спросила мать, вытерев слёзы радости.

– Нет, – соврал Лёнька. – Ты-то как?

– Ой, да немножко сердечко прихватывает. Но это ничего! А может, ты меня домой в село увезёшь?

– А тебя отпустят?

– Вообще-то мне ещё два дня лежать надо до окончания курса, но я отпрошусь!

Светлана Ивановна скрылась за дверью отделения и уже через десять минут стояла с вещами рядом с сыном. За ней следом пришла молоденькая медсестра:

– Светлана Ивановна, у вас же сердечная недостаточность, вам надо курс закончить!

– Леночка, милая! Отпусти меня! Мне уже легче! У меня теперь достаточность! За мной СЫН приехал!

Пожилая женщина расплылась в счастливой улыбке. Медсестра перевела взгляд на молодого мужчину, потом на его маму и всё поняла.

– Да, приезд сына лечит лучше любой капельницы! – улыбнулась она и решила больше не препятствовать воссоединению семьи.

Лёнька взял вещи и понёс к машине.

– Лёнечка, а ты, может, с ночёвкой останешься? Олечка ко мне сегодня придёт кошечку кормить да цветочки поливать, а тут такой сюрприз!

Лёнька нервно сглотнул:

– А она замуж не вышла?

– Нет, ты что! Она одна, так на почте и работает. Олесечка уже в пятый класс перешла. Такая умница, так на тебя похожа! Ну, так останешься?

Лёнька заглянул в отчаянно-вопросительные глаза матери и неуверенно кивнул…

* * *

Уже через неделю он приехал к Григорию Петровичу в гости с женой и дочкой, чем очень порадовал одинокого и мудрого родственника.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска