Рубрика: Чтение

Трудники

В последующие три недели после их короткого диалога в первую ночь Серафим вплоть до своего изгнания из монастыря называл Володю Фрицем. Они ругались, мирились, просили друг у друга прощения, спорили о православии и чуть не подрались. По ночам свет от включённой Серафимом лампы по-прежнему не давал Володе спать… (Продолжение повести «Трудники». Начало читайте в предыдущем выпуске газеты, № 784).

Неслучайный дождь

При одной только мысли об измене мужа Катю начинало тошнить. Причём абсолютно реально. Не помогали ни таблетки, ни сосательные конфеты, какие дают пассажирам в самолёте при взлёте и посадке. Голова кружилась, а перед глазами всё плыло – Катя то и дело оказывалась выбитой из размеренной жизни, притом в самое неподходящее время…

Трудники

Попробуйте в Word набить слово «трудник» – и оно будет подчёркнуто красным: не знает словарь такого слова. В самом деле, не только компьютерная программа, но и большинство из нас смутно представляет, кто такой трудник – не волонтёр, не послушник, не монах. Вот и наш герой поначалу слабо понимал, что это такое… В этом номере мы начинаем печатать небольшую повесть «Трудники» – взгляд на это служение «изнутри».

Верная Аня

По дороге к храму ему навстречу попалась монахиня средних лет в строгих роговых очках. Встретившись с ним взглядом, она немного приостановилась, как бы споткнулась, потом, склонив голову, быстро прошла мимо. Это небольшое замешательство немного его озадачило, и он украдкой глянул ей вслед. Виталий Георгиевич направился дальше, но щемящее чувство чего-то забытого, но так и невспомнившегося преследовало его весь день. Что же такого было в этой монахине, мимолётная встреча с которой так запала в душу? Лицо как лицо, вот только очки слишком строгие. «Стоп!..» – внезапно осенило его…

Синеглазка

Жил-был бард. Давно, едва научившись переставлять пальцы на грифе, он сочинил песенку про синеглазую девушку, которая откроет ему, «что такое счастье». Песенка неожиданно зазвучала, юноша «проснулся знаменитым». Воодушевлённый, он продолжил профессионально работать с текстами и музыкой, вступил в Союз композиторов, обзавёлся поклонниками, которым он исполнял свои новые произведения, но с уговором: «Только правду! Кто мне ещё её скажет, кроме друзей!» Друзья вели себя честно и говорили: «Старик, твоя новая вещь неплохая, но «Синеглазка» была лучше…»

«Наследие Стефана Пермского»

В издательстве «Эском» вышла из печати книга «Наследие Стефана Пермского». Возможно, наши постоянные читатели вспомнят: в 2008 году выходила книга с похожим названием – «Земля Стефана Пермского»; она рассказывала о духовной истории и святынях Коми края со времён Стефана Пермского до начала ХХ века. «Наследие Стефана Пермского» – это продолжение, хронологически охватывающее, главным образом, события с конца XIX в. до начала 1940-х годов.

Из книги Е. Ш. Галимовой «Серебряная рыбина»

Нынешняя заграничная мода, добравшаяся и до России, – ловить рыбу, чтобы потом её отпустить, для настоящего помора просто непонятна. Странная блажь, мягко говоря. Это вроде как с жиру беситься. День может выдержать помор без рыбы, два, ну три – это уже с трудом, а на четвёртый ослабевать начнёт – рыбки подавай, хотя бы ушицу из сушняка.

Самый лучший день

После смерти отца и жены немолодой уже хант Ванхо решил принять крещение, а заодно и крестить детей. У него их четверо, и устал он – честно признался себе – за них тревожиться. Ванхо хотел, чтобы, как написано в Библии, которую ему оставили геологи, полностью доверить всё и самому довериться Богу. Но не знал, как это сделать. Долго думал. Потом решил, что с чего-то надо начинать.

Послевоенная Пасха

Помню себя с трёх лет. Сальнаволок – карельская деревня на мыску, впадающем в Белое море. Большая пустая изба. Мать посадила на печь: «Не слезай, упадёшь. Да и холодно на полу. Я быстро…» На печи полумрак. В картонной коробке у стены котята с только что открывшимися глазами. Беру одного, кладу себе на колени. Малыш дёргается, припадает к тёплой ноге и затихает. Рядом на стене большие овечьи ножницы. Я уже видел, как ими стригут овец.

Дни последние

Всю ночь Пелагея не могла сомкнуть глаз. В голове гудели мысли, без спроса роились образы, душа болела, раскалывалась на части. Глухую физическую боль чувствовала внутри Пелагея, будто раздели её душу догола и морят то жаром, то холодом. Это была её последняя ночь в родном гнезде, на Смоленщине.