Рубрика: Почта

«Если Ты сотворишь чудо, Господи…»

Почта

Здравствуйте! Меня зовут Анастасия, мне 28 лет, и я живу в небольшом посёлке в Ленинградской области. В своём письме я бы хотела затронуть тему обетов и рассказать вам историю, которая случилась со мной.

Благопожелания на пожелтевших листочках

Елена Григорян

В преддверии юбилея газеты «Вера» мы задумали новую рубрику: «Четверть века». О чём писали нам читатели, что волновало их в те годы, когда начала выходить наша газета?

Спешить делать добро

Р.Б. Фотиния пишет:

…Нас четверо женщин, и мы вяжем носки, варежки, шарфы, шапки для бездомных, ходим к психически больным, несём свет Христовой веры. Братья и сёстры из других городов! Может, и вы в своём городе и посёлке решитесь тоже что-то организовать во славу Божию…

«Нашему поколению все нужды достались»

Почта

«Много думаю рассказать добрым людям, пусть знают, как я жила свои 94 года.
Хорошо пожить не привелось…» — пишет в редакцию Александра Федоровна Белых.

Читатель – читателю: «Сколько радости у нас!»

Здравствуйте, уважаемая редакция и читатели газеты «Вера»!

«Зачем же ты позвала меня»

В редакцию пришло необычное письмо, эпиграф к которому можно бы взять из Евангелия: «Достойное по делам нашим принимаем. Помяни меня, Господи, когда приидешь во Царствие Твое». Здравствуйте, ребята! Долго думал, написать ли, и вот решился. Вдруг моё письмо укрепит в ком-то веру. Случилось так, что я уже давно не исповедовался и не причащался. Но молился, как мог, об укреплении веры. Так длилось года три. …Уранополис, видна Святая Гора Афон, и завтра я буду там. В простых семейных трусах в дальней части пляжа залез в теплейшую воду. Радовался, как дитя, долго плескался – и всё смотрел на Афон. В гостинице от радости напился в умат, очнулся в номере. Ужас: что я наделал! В общем, бесы в тот раз победили меня, зная мои слабости. Утром выхожу на Хиландаре с кучей сербов. Сербы очень любят русских. Давали мне читать помянник с тысячами сербских имён: я искренне читал и, как мог, просил Господа простить всех этих, неведомых мне, людей. Далее мне предстоял марш-бросок на Ватопед, это километров 15. Сербы дали в дорогу литр сухого вина. При 35-градусной жаре нести бутылку было тяжело, пришлось выпить. В Ватопеде видел о. Ефрема, ручку целовал, приложился к Поясу Богородицы, многим мощам. Ночная служба с 4 часов утра оказалась

«Никто не останется без помощи»

25 декабря – день памяти святителя Спиридона Тримифунтского. Уважаемая редакция газеты «Вера»! Я дала обещание святителю Спиридону, что расскажу о нём. У каждого христианина есть свой, особо почитаемый святой, к которому он обращается с просьбой о помощи, спасении. Моим самым любимым святым был и остаётся святитель Николай. В трудных житейских обстоятельствах, бесчисленных скорбях молюсь, прошу – и всё благополучно обходится. Сын не раз говорил мне, что, когда он ставит свечу перед образом св. Николая и смотрит на него, его почему-то начинают душить слёзы и ничего поделать с этим невозможно. Я рада этому – значит, душа ещё не очерствела, и за это надо благодарить Бога. Два с половиной года назад, в Великий пост, узнала, что в Никольский собор привезли мощи святителя Спиридона, Тримифунтского чудотворца. Приехали с внуком Димитрием. С трепетом прикладываюсь к святым мощам – и вдруг от святителя Спиридона я почувствовала такой ощутимый, хоть и лёгкий, толчок. Это было так неожиданно, что даже испугаться не успела. Отошла в сторонку, пытаясь осознать произошедшее. Знала, что такое случается, но чтобы со мной, великогрешной и недостойной!.. В душе появилась какая-то солнечная радость, я приняла это за добрый знак – что всемилостивый Господь дал мне ещё одного заступника. До тех пор я совсем ничего

Утилизация

В редакцию почти одновременно пришли два письма. Их авторы – люди разных поколений. Но оба письма об одном и том же: война, Украина, отец…   В феврале 2014 года я публиковал в «Вере», в рубрике «Память», статью о Великой войне народа с фашизмом (№ 702). Хотел бы продолжить. Но события последнего времени подкорректировали тему. Война. Бессмысленная и беспощадная, как все войны, но с изюминкой. Точнее, с шоколадинкой. Война с теми, кто считает себя «истинными» патриотами-украинцами, и теми, кто считает себя людьми. Назвать гражданской войной это уже нельзя. Я назову это креативно: программа «УТИЛИЗАЦИЯ». Широкопрофильная, широкомасштабная. В утиль идет всё: покрышки, оружие, боеприпасы, техника, дома, заводы, шахты, электростанции. Короче, всё, что подлежит уничтожению. Особенно утилизации подвергаются школы, детские сады, больницы, жилые кварталы и собственно их население. Гитлеру и не снилось так столкнуть лбами население, чтобы оно дралось между собой до полного уничтожения. Но у Гитлера была идеология, которая сплотила его народ и подняла против всего мира. И он почти победил, пока не пришёл к русским. Тогда они звались советскими, что сути не меняет. Мы знаем, чем он закончил. Сейчас не то русские, говорящие по-украински, не то украинцы, говорящие по-русски, борются за жизнь. Одни – за право видеть Европу и мыть там унитазы, другие –

Красная трава

В редакцию почти одновременно пришли два письма. Их авторы – люди разных поколений. Но оба письма об одном и том же: война, Украина, отец… …Папа ежедневно писал нам письма с войны и из двух госпиталей. Хоть небольшую почтовую открытку, но обязательно пришлёт. В первых числах октября 1943 года мы получили на него похоронку. Море слёз, рыдания, крики… А на следующий день – его письмо. Письма ещё приходили, потом перестали. Семья не поверила в его гибель, родня и соседи – тоже. Окончилась война, мама всё продолжала ждать папу, своего защитника и опору. Сделали запрос, но получили повторную похоронку: погиб 1 октября 1943 года. Шли годы. Я выросла, мне уже стало 40 лет, мама постарела. Но всё это время она отказывалась верить в смерть мужа, не знала слова «был», а всё – «придёт». И я решила свозить маму на могилу папы. Сказано – сделано. На майские праздники в судах не назначались дела (а работала я адвокатом, ни от кого не зависела), в образовавшееся «окно» в конце апреля 1977 года мы выехали из Кирова. Три поколения: жена, дочь, внук Сергей, названный в честь деда. На другой день были в Москве; на Павелецком вокзале – столпотворение! Наконец приехали в Ворошиловград (так раньше назывался нынешний

О вере тогда говорили делами

Мне скоро уже 87 лет. Многие сверстники мои только недавно получили возможность узнать что-либо о Боге, о вере. И наша семья не была исключением. Вот как это было. В конце 20-х годов жили мы в Новосибирске. Родители работали в типографии Сибирского военного округа, и им «предложили» вступить в партию большевиков, поставив перед выбором: «Или вступайте в партию, или будете уволены». Был жуткий голод. Люди умирали, доходило и до людоедства… А типография была военизированным объектом, её рабочим выдавали неплохой продовольственный паёк. Мама даже соседей подкармливала. Пришлось согласиться, а всё связанное с верой в доме стало под запретом, хотя в Бога веровали. Но жить старались по-людски, помогая ближним. Когда родилась я, мама хотела взять на год отпуск за свой счёт по уходу за ребёнком, так как декретных отпусков тогда не было, а в ясли детей принимали с годовалого возраста. Господь рассудил иначе. Пришла соседка с просьбой: «Вера Ивановна, привезли из деревни девочку. Вся семья умерла от голода, никакой родни нет. Возьмите её к себе, она ведь у вас не умрёт голодной смертью». Девочка стала жить у нас, а мама пошла работать. Она в первую смену, отец – во вторую. Ведь дома оставались два ребёнка… Но вся тяжесть положения вскоре легла на одну