Рубрика: Почта

«Зачем же ты позвала меня»

В редакцию пришло необычное письмо, эпиграф к которому можно бы взять из Евангелия: «Достойное по делам нашим принимаем. Помяни меня, Господи, когда приидешь во Царствие Твое». Здравствуйте, ребята! Долго думал, написать ли, и вот решился. Вдруг моё письмо укрепит в ком-то веру. Случилось так, что я уже давно не исповедовался и не причащался. Но молился, как мог, об укреплении веры. Так длилось года три. …Уранополис, видна Святая Гора Афон, и завтра я буду там. В простых семейных трусах в дальней части пляжа залез в теплейшую воду. Радовался, как дитя, долго плескался – и всё смотрел на Афон. В гостинице от радости напился в умат, очнулся в номере. Ужас: что я наделал! В общем, бесы в тот раз победили меня, зная мои слабости. Утром выхожу на Хиландаре с кучей сербов. Сербы очень любят русских. Давали мне читать помянник с тысячами сербских имён: я искренне читал и, как мог, просил Господа простить всех этих, неведомых мне, людей. Далее мне предстоял марш-бросок на Ватопед, это километров 15. Сербы дали в дорогу литр сухого вина. При 35-градусной жаре нести бутылку было тяжело, пришлось выпить. В Ватопеде видел о. Ефрема, ручку целовал, приложился к Поясу Богородицы, многим мощам. Ночная служба с 4 часов утра оказалась

«Никто не останется без помощи»

25 декабря – день памяти святителя Спиридона Тримифунтского. Уважаемая редакция газеты «Вера»! Я дала обещание святителю Спиридону, что расскажу о нём. У каждого христианина есть свой, особо почитаемый святой, к которому он обращается с просьбой о помощи, спасении. Моим самым любимым святым был и остаётся святитель Николай. В трудных житейских обстоятельствах, бесчисленных скорбях молюсь, прошу – и всё благополучно обходится. Сын не раз говорил мне, что, когда он ставит свечу перед образом св. Николая и смотрит на него, его почему-то начинают душить слёзы и ничего поделать с этим невозможно. Я рада этому – значит, душа ещё не очерствела, и за это надо благодарить Бога. Два с половиной года назад, в Великий пост, узнала, что в Никольский собор привезли мощи святителя Спиридона, Тримифунтского чудотворца. Приехали с внуком Димитрием. С трепетом прикладываюсь к святым мощам – и вдруг от святителя Спиридона я почувствовала такой ощутимый, хоть и лёгкий, толчок. Это было так неожиданно, что даже испугаться не успела. Отошла в сторонку, пытаясь осознать произошедшее. Знала, что такое случается, но чтобы со мной, великогрешной и недостойной!.. В душе появилась какая-то солнечная радость, я приняла это за добрый знак – что всемилостивый Господь дал мне ещё одного заступника. До тех пор я совсем ничего

Утилизация

В редакцию почти одновременно пришли два письма. Их авторы – люди разных поколений. Но оба письма об одном и том же: война, Украина, отец…   В феврале 2014 года я публиковал в «Вере», в рубрике «Память», статью о Великой войне народа с фашизмом (№ 702). Хотел бы продолжить. Но события последнего времени подкорректировали тему. Война. Бессмысленная и беспощадная, как все войны, но с изюминкой. Точнее, с шоколадинкой. Война с теми, кто считает себя «истинными» патриотами-украинцами, и теми, кто считает себя людьми. Назвать гражданской войной это уже нельзя. Я назову это креативно: программа «УТИЛИЗАЦИЯ». Широкопрофильная, широкомасштабная. В утиль идет всё: покрышки, оружие, боеприпасы, техника, дома, заводы, шахты, электростанции. Короче, всё, что подлежит уничтожению. Особенно утилизации подвергаются школы, детские сады, больницы, жилые кварталы и собственно их население. Гитлеру и не снилось так столкнуть лбами население, чтобы оно дралось между собой до полного уничтожения. Но у Гитлера была идеология, которая сплотила его народ и подняла против всего мира. И он почти победил, пока не пришёл к русским. Тогда они звались советскими, что сути не меняет. Мы знаем, чем он закончил. Сейчас не то русские, говорящие по-украински, не то украинцы, говорящие по-русски, борются за жизнь. Одни – за право видеть Европу и мыть там унитазы, другие –

Красная трава

В редакцию почти одновременно пришли два письма. Их авторы – люди разных поколений. Но оба письма об одном и том же: война, Украина, отец… …Папа ежедневно писал нам письма с войны и из двух госпиталей. Хоть небольшую почтовую открытку, но обязательно пришлёт. В первых числах октября 1943 года мы получили на него похоронку. Море слёз, рыдания, крики… А на следующий день – его письмо. Письма ещё приходили, потом перестали. Семья не поверила в его гибель, родня и соседи – тоже. Окончилась война, мама всё продолжала ждать папу, своего защитника и опору. Сделали запрос, но получили повторную похоронку: погиб 1 октября 1943 года. Шли годы. Я выросла, мне уже стало 40 лет, мама постарела. Но всё это время она отказывалась верить в смерть мужа, не знала слова «был», а всё – «придёт». И я решила свозить маму на могилу папы. Сказано – сделано. На майские праздники в судах не назначались дела (а работала я адвокатом, ни от кого не зависела), в образовавшееся «окно» в конце апреля 1977 года мы выехали из Кирова. Три поколения: жена, дочь, внук Сергей, названный в честь деда. На другой день были в Москве; на Павелецком вокзале – столпотворение! Наконец приехали в Ворошиловград (так раньше назывался нынешний

О вере тогда говорили делами

Мне скоро уже 87 лет. Многие сверстники мои только недавно получили возможность узнать что-либо о Боге, о вере. И наша семья не была исключением. Вот как это было. В конце 20-х годов жили мы в Новосибирске. Родители работали в типографии Сибирского военного округа, и им «предложили» вступить в партию большевиков, поставив перед выбором: «Или вступайте в партию, или будете уволены». Был жуткий голод. Люди умирали, доходило и до людоедства… А типография была военизированным объектом, её рабочим выдавали неплохой продовольственный паёк. Мама даже соседей подкармливала. Пришлось согласиться, а всё связанное с верой в доме стало под запретом, хотя в Бога веровали. Но жить старались по-людски, помогая ближним. Когда родилась я, мама хотела взять на год отпуск за свой счёт по уходу за ребёнком, так как декретных отпусков тогда не было, а в ясли детей принимали с годовалого возраста. Господь рассудил иначе. Пришла соседка с просьбой: «Вера Ивановна, привезли из деревни девочку. Вся семья умерла от голода, никакой родни нет. Возьмите её к себе, она ведь у вас не умрёт голодной смертью». Девочка стала жить у нас, а мама пошла работать. Она в первую смену, отец – во вторую. Ведь дома оставались два ребёнка… Но вся тяжесть положения вскоре легла на одну

«Сколько бедного люду…»

Здравствуйте, дорогие работники редакции! Я отношусь к поколению детей войны, у которых не было детства. Отживаем мы свой век с ощущением, что являемся обузой для нашего государства, только толчёмся и мешаем всем… Но вернусь к детским своим годам. Мне шёл седьмой год, а братишке было пять, когда в начале февраля 1946 года вернулся отец мой с войны – офицер, трижды раненный, долго в госпитале лежал. Мы так были рады, что папка приехал живой! «Мама, – сказал я, – ты нам говорила, что наш папка без ноги, а мы видим у него ноги!» А папка сказал: «Я долго не приезжал, ждал, когда нога вырастет». Мать погладила по головкам нас, сказала: «Увидите, когда спать будет ложиться…» И увидели: когда снял отец протез, почти до колена правой ноги не было. Мы расспрашивали с братом, кто такие немцы, где они живут, и как они отнимали ногу, и как он, папка, терпел?! И поклялись мы отомстить немцам за папкину ногу. Недолго наша мама с ним прожила, всего-то два месяца – она болела. 4 апреля 1946 года покинула нас, оставив сиротами с отцом-инвалидом. Нашей мамке было всего 34 года. Остались неухоженные, голодные, заброшенные… Бабушка старенькая сшила сумки из мешковины, штаны латала без устали. Летом легче было:

Благодарность от односельчан

Христос Воскресе! Хотела бы поблагодарить всех, кто откликнулся на нашу просьбу о помощи вещами нуждающимся жителям села Иб. Это Александр (Тверь), Валентина (Кириши), Ия (п. Лопьювад), Людмила и Иван (д. Кемьяр), Лидия (Емва), Лидия (Березники Пермского края), Пясликина Л. Н. (Ровдино), Татьяна (Лахденпохья), Олег и Татьяна (Костомукша), Зоя (п. Устьянский), Татьяна, Валентина (Москва), Любовь, Мария, Татьяна (Санкт-Петербург), Андрей и Наталья (Сыктывкар). Также хотела бы поблагодарить за доброе намерение женщину из Корткероса, которая хотела привезти вещи, но не было попутного транспорта. Спасибо и людям, передавшим вещи с р. Б. Полиной из Сыктывкара. От имени односельчан сердечно благодарю всех! Огромное спасибо за то, что помогаете ближним! Да воздаст Господь сторицей благодетелям. Отдельное спасибо за присланные игрушки для детей, в том числе для новорождённых. В селе в последнее время рождаются детки, и погремушки очень нужны. Благодарим и за денежные переводы. Только желательно указывать, на что должны быть потрачены деньги – на транспорт, чтобы довезти вещи из Сыктывкара (из епархиального управления), либо на поддержку кого-то из самых неимущих, либо на что другое. Пожалуйста, пишите более подробно свой адрес на квиточке, чтобы я могла сообщить вам о получении. Ещё раз напомню, что мы принимаем вещи б/у в хорошем состоянии для нуждающихся детей и взрослых. Если

Следы на снегу

В редакцию газеты пришло письмо-исповедь от Елены Афанасьевой, известного в Коми республике поэта. Автор нескольких сборников стихов на коми языке, она рассказывает о наболевшем – погибшем храме в родном селе Важгорт Удорского района, таёжном уголке Коми земли на реке Вашке. /Елена Афанасьева/ После праздника Рождества Богородицы, 22 сентября прошлого года, пришла мне мысль вести дневник. Назвала я его «От Покрова до Покрова». Прошло с того времени полгода, и вот недавно, прочитав свои записи, я представила, что они словно следы на дороге, протоптанные на только что выпавшем снегу. Никогда не знаешь, долгой ли это будет дорога, трудной ли. Но если ты ступил на нее, то надо идти. И вот, дорогие читатели, я предлагаю вам пройти со мной часть этого пути… 7 октября В селе Важгорт давно, в XVII веке, было два храма: один в честь Воскресения Христова, второй – Николы Чудотворца. А сейчас нет ни одного. Подняли, правда, недавно сруб, но не теплится в нём жизнь. Никто не вдохнёт в него душу. Холодно в нём, необжито, безрадостно. Подошла к нему нынче летом, осенила себя крестным знамением – с иконы, что висела над дверью, смотрел на меня Михаил Ерогодский. Постояла рядом…Этот небольшой храм уже несколько лет, недостроенный, стоит на территории больницы. А

Вот что значит здоровый взгляд

Здравствуйте! В который раз пожалел, что у вашей газеты такой небольшой тираж. Честно говоря, я уже начинал задумываться, выписывать ли «Веру» на 2014 год, но после публикаций про то, как удалось вернуть матери детей, отобранных силой (№№ 692 и 697), сомнения отбросил. Выписываю! Вы такие молодцы – те, кто причастен к этой истории и написал о ней! Перефразируя Аркадия Аверченко, я бы назвал ваши статьи «12 ножей в спину ювенальной юстиции»! И ещё неизменное качество «Веры» – обычную нашу жизнь, вроде бы не совсем статную, показать в таком наряде, что хочется гордиться за вас, за себя нам даровано судьбой жить в нашей многострадальной, но такой милой Отчизне, на земле наших дедов и отцов! Вот что значит нормальный, здоровый взгляд. Его, видно, не хватает за границей, так что всё чаще СМИ сообщают о новых поселенцах из-за рубежа. Вот и к нам сюда, в нашу глубинку, ездят – пока по гостевой визе – голландцы, муж и жена, без детей. Дети выросли и относятся к их затее с недостаточным пониманием. Пожили они недолго в нашем Каю, а потом перебрались в д. Южаково, что на 10 км севернее Кая. Дальше дороги нет, да и грунтовая дорога через три километра упирается в большое-большое болото. Ещё

Обойтись бы малыми потерями

Здравствуйте, уважаемая редакция! Спасибо вам за передовицы – прямо бальзам на душу. Хорошо, когда в стране есть такие люди – умные, неравнодушные и речистые. Мне захотелось написать после статьи Игоря Иванова «Обвинительный уклон» (№ 694). Хотя два года назад давала себе слово больше никогда к теме ЕГЭ не прикасаться, настолько было больно от неё. Выпускала тогда два класса как учитель, в том числе свою дочь. «Это инквизиция», – пишете вы. «Это ГУЛАГ», – добавляю я. В России смертную казнь заменили ипотекой, а ГУЛАГ – ЕГЭ. Только жертвами этого ГУЛАГА стали дети. Можно открыть мартиролог жертв ЕГЭ. По Первому каналу идёт проект «Ветераны». Лично меня, несмотря на мои 70, это как-то не так уж трогает. Померкло на фоне ЕГЭ. «Детей водят как заключённых» – это ещё не вся история. Дальнейшая процедура тоже сильно похожа на гулаговскую. Сочинения попадают в РИЦОКО. Они это место называют «бункер». Судьи – трое экспертов (вспомним «тройки ОСО»). Выносят приговор – естественно, обжалованию не подлежащий. Ибо прав тот, у кого больше прав. Отличники могут получить нули за якобы непонятую проблему текста, дальше по цепочке – за неверный комментарий, непонятую позицию автора (т. е. это всё должно совпасть с «ключами» – ответами, лежащими перед проверяющими). Все 10 лет