Автор: Елена Григорян

Высокое дерево святителя Стефана

  Праздник Троицы велик и для нашей родины, и для нашей газеты «Вера». Уже 23-й год она выходит под сенью «Троицы Зырянской». Три ангела, соприкасаясь крылами, сидят за столом. На белой скатерти пред ними – Чаша. А в золотом небе над их головами раскинуло ветки дерево. Необыкновенное дерево – дерево-трилистник. И судьба этой иконы тоже необыкновенна. Написал её сам святитель Стефан Пермский. Он плыл с проповедью Христа на лодке по Вычегде и в селе Вожем из-за непогоды задержался надолго. Зато успел с новокрещёнными братьями во Христе поставить деревянную Троицкую церковь и написал икону для неё. Целых три доски склеил между собой – такой большой был задуман образ. Надо ведь было уместиться на нём и ангелам, и Моисею с его домом. И дереву. Мудрый Стефан решил: пусть дерево занимает на иконе столько места, сколько занимает в душе зырянина лес, то есть очень много! Тайга для коми жителя была самой жизнью. А чтобы изображение было понятнее, святитель написал на иконе пояснение буквами зырянской азбуки, которую сам изобрёл. Вот Моисей потчует таинственных Путников – Троицу, явившуюся ему. А над ангелами Стефан надписал: «Ай», «Пи», «Кылтос» – то есть «Отец», «Сын», «Святой Дух». Удивительно, но когда спустя много столетий, в XIX веке, икону реставрировали,

Пасха свята для русского солдата!

 Обе Отечественные войны закончились на Светлое воскресенье… За праздничным столом в доме Семёновых любили петь. В День Победы, когда спели и «Землянку», и «Синенький платочек», и много других душевных песен, Ванин дедушка Иван Петрович затянул незнакомое: «Разо-орённая ой да путь-доро-о-ожка! Ой да с Можайска… ох!… ой да до-о Москвы…». Песня была тягучей, и пелось в ней про спалённую врагом белокаменную нашу столицу. Слова её падали в самое сердце. И такая была кручина в этих словах, что все пригорюнились, кто-то даже потянулся за носовым платком. А Иван Петрович, допев, сказал: – Эту песню русские солдатики сложили двести лет назад. Да-а… Как давно это было, а песня донесла до нас их скорбь. Сожгли французы Москву-матушку! Но не сломило это нас. Уж мы потом гнали и гнали их – до самого Парижа! – Да, – поддержал эти слова Ванин отец Пётр Иванович, – угостили непрошеного гостя хорошенько пулями да картечью и проводили до дому. И вот удивительно! – Отечественная вой-на закончилась к Рождеству Христову 1812 года, а заграничный поход 1813–1814 годов завершился точь-в-точь на Пасху! 23 апреля 1814 года, в Светлое воскресенье, в центре Парижа вся русская армия грянула: «Христос воскресе! Воистину воскресе!» Ни одной православной церкви во французской столице не было, так что

Соль жизни

  Удивительную вещь заметила я в Воскресенском храме, что на Октябрьском проспекте: после Светлого дня прошла неделя, а цветы ничуть не увяли! Букет из оранжевых роз с ярко-зелёными шариками и белыми хризантемами и из тех же цветов венок у подножия Распятия всё так же свежи, как и в пасхальную ночь. Подумалось: это Пасха «таинственная» силой благодати воскресшего Господа и вещественному миру сообщает нетленность, хотя бы на время… Да и с куличами так же! Много у нас их оказалось к Празднику: и сами напекли, и надарили, так что до Радоницы хватило. Достанешь из пасхальной корзинки куличик – а он мягонький, душистый, будто вчера испечён, и помадка отваливается влажными скорлупками… Но это мир вещественный. А душа, куда более тонкий мир? Как бы сохранить в ней подольше эту сладость Пасхи, мир и тишину! И что может послужить «солью» жизни, не даст ей «портиться»? В Светлый вторник довелось нам с дочерью-четвероклассницей побывать участниками X Рес­публиканских образовательных чтений, что проходили в Институте развития образования. И первым человеком, которого мы там увидели, был дорогой наш игумен Игнатий (Бакаев). Он назначен был одним из руководителей секции «Историческая память как духовно-нравственная проблема наших дней». Пока собирались и рассаживались за круглый стол дети и взрослые, батюшка как-то растерянно и немного грустно

Как малыши родине танк подарили

Иногда подкатывает уныние: что мы можем изменить, с нашими-то слабыми силёнками! А можем мы много! Особенно когда все вместе возьмёмся за хорошее дело. Вот был во время Великой Отечественной такой случай. Шёл 1942 год. С фронтов поступали тревожные сводки – гитлеровцы были ещё очень сильны. Они бомбили наши города, разоряли и жгли деревни. Бойцы Красной армии защищали родную землю, пытаясь сдержать натиск врага. Как хотелось детям помочь своим отцам и братьям поскорей разгромить захватчиков! И вот одна шестилетняя девочка Ада Занегина, дочь танкиста, придумала, как это сделать. Она прислала в газету «Омская правда» такое письмо: «Гитлер выгнал меня из города Сычёвка Смоленской области. Я хочу домой. Маленькая я, а знаю, что надо разбить Гитлера, и тогда поедем домой. Я собрала на куклу 122 рубля и 25 копеек. А теперь отдаю их на танк. Дорогой дядя редактор! Напишите в своей газете всем детям, чтобы они тоже свои деньги отдали на танк. И назовём его „Малютка“. Когда наш танк разобьёт Гитлера, мы поедем домой. Ада». На призыв находчивой девочки откликнулись сотни ребят. Ради «Малютки» не жалко было расставаться с содержимым кошельков и копилок. А ведь жили тогда люди очень скромно, крупные покупки делали изредка и на них долго откладывали деньги. Но дети, каждый

Пасхальные качели

Расскажу вам, ребятки, про качели. Любите небось качаться? Вот и мы любили, когда молоденькие были. Только у вас качели круглый год во дворах да в парках, а у нас в Коми по деревням ставили их перед Пасхой, на Светлую неделю. Помню, девчушкой встанешь поутру в Светлое Воскресенье, глядь в окошко: посреди села, прямо у церкви, качели выросли, огро-омные! В самую пасхальную ночь ставили их молодые парни, старались до восхода солнышка управиться, чтобы все удивились. Вот уж там было веселье! Девушки и парни к самому небу, кажется, взлетают, хохочут! Разные забавы придумывала неугомонная молодёжь. То в стог сена сверху прыгали, то старые лапти с качелей вниз кидали: кто их поймает, тому и очередь качаться. А до чего высоко раскачивали парни! У-ух! Нам, ребятишкам, даже смотреть было страшно. Но мы знали: вот дорастём до 16 лет и, пока не обзаведёмся семьёй, будем тоже летать под облаками. Качалась молодёжь на Пасху везде, даже в тундре! Если ижемских оленеводов заставал Светлый день вдали от дома, качели ставили прямо в тундре, недалеко от стада оленей. Какой же прекрасной виделась сверху родная земля!