Макарончики

Бывалые родители знают: если их ребёнок шумно играл, а потом вдруг затих – жди беды. Повторяю, жди беды, а именно: или он добрался до вашего паспорта – рвёт и разукрашивает авторучкой его страницы, или достал купюры из вашего бумажника и кромсает их на неровные мятые части, или, что самое страшное, ребёнок добрался до аптечки и начал глотать таблетки без разбора.

…Когда наконец отец закончил приготовление пищи, он вдруг понял, что его окружает подозрительная тишина: сын никак не проявляет себя уже долгое время. Отец в ужасе рванул из кухни в комнату, где играл сынишка.

На полу валялись порванные деньги, изувеченный паспорт и, самое главное, разбросанные по полу таблетки, которые, как морской песок, хрустели под ногами.

Лицо мальчика напоминало мухомор: неестественно красное, покрытое мёртвенно-белыми пятнами.

Отец, не теряя ни минуты, схватил сына в охапку и помчался в больницу.

В процедурном кабине их встретила необыкновенно красивая и приветливая женщина. И мальчик даже подумал, что именно так выглядят волшебницы и добрые феи в сказках. А запах! Какой изысканный, тонкий и необыкновенно привлекательный запах источала эта фея в белом халате! Все медоносные луга земли, все полевые цветы, все розы и лилии мира были растворены в этом запахе, который густым облаком окутал пришедших отца и сына.

Нужно, кстати, заметить, что и ребёнок произвёл на фею самое лучшее впечатление – она сама сказала об этом с восторгом:

– Ах, какой красивый мальчик! Какой красивый и воспитанный мальчик пришёл сегодня к нам в гости! К нам раньше никогда такие умные и красивые мальчики не приходили! А вы только посмотрите, какая у него необыкновенная и нарядная рубашка! А какие у него на ногах прекрасные сандалики! Вот это да! Мальчик, а как тебя зовут?

Рис. Елены Григорян

– Меня зовут Коля.

– Ну надо же! Какое у тебя красивое имя! И как хорошо оно тебе подходит!

И вот когда красивая фея поняла, что мальчик в неё полностью влюбился и доверился ей, она перешла к делу, ради которого отец и принёс своего сына:

– А вот скажи, Коленька, ты макарончики любишь?

– Да, тётя, макарончики я люблю.

– Ну тогда открой пошире свой ротик…

Голос у прекрасной феи был глубокий, грудной, чувственный, исполненный необыкновенной симпатии и любви к этому умному и красивому мальчику.

Вдруг она резко вынула из-за своей спины длинную резиновую трубку с наконечником и стала быстро и ловко запихивать её через горло прямо в кишки «красивому и умному» мальчику!

Сын как мог – руками и выпученными от ужаса глазами – показывал тёте в белом халате, что она ошиблась! Он хотел ей объяснить, что это совсем не те макарончики, которые он любит и о чём они с тётей договаривались вот только что!

Промывание желудка – процедура малоприятная, и малосимпатичная, и малоопрятная. Но иногда крайне необходимая.

Уже стало темнеть. Зажглись, отражаясь в зеркалах луж, фонари. После прошедшего ливня дышится легко и в природе чувствуется особое спокойствие: тишина и умиротворение.

Отец и сын возвращаются из больницы домой. Ужас, неопределённость, боль, страх и мучения последних часов позади. На душе воцарились покой и тихая радость.

Сын сидит на плечах отца, покачиваясь в такт его широких шагов. Наконец мальчик, что-то вспомнив, сказал: «Красивая тётя…» Потом немного помолчал и добавил: «Обманула».

Отец невесело улыбнулся чему-то своему и поддержал сыночка: «Красивые тёти всегда обманывают. Так уж повелось от Адама и Евы. Нам не нужна красавица, но нам нужна добрая, спокойная и честная женщина, которая сможет полюбить нас».

Ангажемент Анны

Конец октября. На улице ветергонит белую крупу по земле – первую снежную позёмку. Всё! Конец теплу – осень закончилась, начинается зима.

Вячеслав собрался в паломничество на Святую Гору Афон. Он оделся по-походному, туго зашнуровал свои горные ботинки. Надел куртку и шапку. Проверил и подтянул все ремни и застёжки, чтобы ничего не болталось и не гремело. Вскинул на плечо рюкзак. Пару раз для проверки подпрыгнул на одном месте – всё плотно пригнано, всё ладно сидит. Можно отправляться в путь.

«Ну, девочки, давайте прощаться. Я планирую через несколько дней подниматься на вершину Афона. Молиться буду Христу Богу и Его Матери. Если есть о чём Богородицу попросить – говорите сейчас, я всё Ей передам. Со Святой Горы просьбы слышнее, быстрее доносятся до Пречистой».

Жена с заговорщическим видом сказала: «Ты помолись Богородице насчёт шубы для меня. Ну, я надеюсь, ты всё правильно запомнил, о чём просить и как там всё должно быть: размер, цвет и прочее. Обрати особое внимание на рукава у шубы», – и она пальцами показала, как и что должно быть на «богородичной» шубе.

Анна – пятнадцатилетняя дочь Вячеслава – стояла, потупившись, рядом с отцом. Долго крепилась и вдруг в последнюю минуту выпалила отцу: «Попроси Богородицу, пусть Она мне пошлёт путёвого пацана. Ладно?»

У Вячеслава дрогнуло родительское сердце. Он хотел было обнять и приласкать дочку, но она выставила вперёд острые локотки и не далась. Аня из подростка стала превращаться в девушку и уже стеснялась грубоватой отцовской ласки.

…Вот паломники, целиком и полностью нацеленные на восхождение на вершину Святой Горы, уже на Афоне. Погода испортилась, плотные тёмные тучи сковали и заключили небо, начались проливные дожди. Три дня дождь лил как из ведра. Непромокаемый плащ с капюшоном и специальная прорезиненная обувь очень пригодились Вячеславу на афонских каменистых тропах.

Паломники продвигались всё ближе и ближе к подножию Святой Горы. Вот наконец-то они достигли последнего монастыря перед восхождением на вершину Афона – монастыря Святого Павла.

К утру следующего дня дождевые тучи и туман предгорий потихоньку рассеялись. Выглянуло робкое солнышко – и сердца паломников содрогнулись от ужаса: вся вершина древнего Афона была покрыта белым снегом, как погребальным саваном. Снежная гора закрывала своим телом добрую половину неба. Она нависала, прямо-таки наваливалась на людей, словно говоря Богомольцам: «Что? Вы хотите умереть? Пожалуйста, приходите. Загляните, если у вас хватит духа, в мои белые пасти бездонных ущелий».

Знакомые греки начали отговаривать паломников от восхождения – эллины не любят и боятся снега. Кроме того, 2 ноября в монастыре должен быть панигир во имя святого Герасима Нового, изгоняющего бесов из людей. Но паломники оказались непреклонны и, испросив у монахов монастыря Святого Павла хлеба, халвы, оливок, решитель но двинулись в путь – к вершине.

Восхождение было тяжёлым, особенно от храма Панагии до самой вершины. Глубокий снег сковывал движения. Мороз и наступившая темнота ночи мешали идти. Но паломники через шестнадцать часов пути всё же дошли до своей конечной цели и заночевали на вершине горы.

Это была удивительная ночь, проведённая на заснеженной вершине православного мира. Особенная! Неповторимая! Ночь, полная молитвенных просьб и восклицаний! Ночь, полная духовных переживаний и восторгов! Однако Вячеслав не забыл помолиться и попросить Богородицу выполнить просьбу жены и дочери.

Каково же было его удивление, когда по возвращении домой жена, радостная после длительной примерки «богородичной» шубы, понизив голос, сказала ему: «А ты знаешь, у нашей Анны образовался такой ангажемент (она любила использовать иностранные слова, затемняющие смысл обычных понятий), что от звонков трубка телефона раскалилась. Мальчики стали названивать ей целый день!..»

Жена на секунду задумалась: «Может быть, она стала такой популярной из-за того, что заняла второе место на олимпиаде? Но нет, я думаю, они стали ей звонить по твоей молитве к Богородице».

* * *

А один мальчик, Александр, спустя несколько лет женился на Анне. Они живут в любви и согласии. Душа в душу. У них уже трое детей. Две девочки и мальчик. Мальчик носит имя Христофор, что с греческого переводится как «несущий Христа».

Да здравствует русский язык!

Чтобы заверить копии документов и доверенность на закрытие всех своих дел в Чехии, Вячеслав отправился к нотариусу в посольство Чехии в Москве. Здание мрачное, приземистое, без окон – оно всегда не нравилось Вячеславу.

Но этот день был особый: ему не нужны ни виза, ни справка, ни вид на жительство – он пришёл сюда в последний раз, чтобы заверить документы на закрытие всех дел в Праге.

Проход в консульский отдел был устроен строже, чем в аэропорт: суровые охранники везде совали свой нос.

– Что ищете у меня в портфеле? – поинтересовался Вячеслав.

– От русских всего можно ожидать, – пробурчал стражник.

Вячеслав прошёл, занял очередь и стал дожидаться вызова к нотариусу.

Вскоре он стоял перед толстым пуленепробиваемым окном с выдвижным металлическим лотком, как в банках для денежных опе раций.

Вячеслав сразу понял, что нотариус, несмотря на ранний час, крепко не в духе, что было написано на его брезгливо сморщенном лице, и что он будет придираться к разным мелочам и говорить гадости. И точно, свою работу чех начал с замечания, что стопка документов недостаточно ровно лежит на лотке.

Вячеслав смиренно взял документы, тщательно выровнял их по длине и ширине и вновь положил на лоток.

Потом чех придрался, почему Вячеслав не подаёт ему заграничный паспорт. Пришлось объяснять нотариусу, что основной документ в России – это внутренний российский паспорт, а загранпаспорт у него есть с собой, но недействительный, так как истёк срок его использования.

На лице чеха явно читалось, как же ему тяжело и неприятно торчать в этой противной Москве, в этой холодной и неприветливой России и заверять документы грубым и невежественным русским вместо пребывания в милой его сердцу (и выдающемуся чреву) пивоваренной Чехии…

Чех работал не спеша, что-то неприятное бурчал под нос, задирая Вячеслава, который решил делать вид, что ядовитые стрелы нотариуса летят мимо него.

Наконец документы все были заверены. Вячеслав оплатил услуги чешского нотариуса суммой, равной пенсии русского пенси-онера.

Нотариус просунул в узкую щель лотка реестровую книгу и приказал Вячеславу расписаться в тех местах, где он поставил две галочки. В одной графе рядом с галочкой Вячеслав написал свою фамилию и инициалы, а в другой рядом со второй галочкой он расписался. У русских нотариусов именно такой порядок.

Чех сморщился в своей брезгливости ещё больше:

– Это вы так расписались?

– Нет, так я написал свою фамилию и инициалы.

– Там же ясно написано, что это графа, где надо ставить подпись, а не писать свою фамилию!

– Я могу в этой графе расписаться рядом с фамилией, раз такое дело, – миролюбиво ответил Вячеслав. – У вас же графы подписаны по-чешски, хорошо было бы написать по-русски или по-английски, чтобы понимать, что к чему.

– Вы находитесь в чешском консульстве! – дерзко, с вызовом сказал чех.

– Но ваше консульство находится в России, и почти сто процентов ваших посетителей – русские, – напомнил Вячеслав.

Крыть чеху было нечем.

– Если бы вы были нормальным человеком, то вы бы выучили чешский язык. Как вы будете вести бизнес в Чехии, если вы не знаете языка?

Вячеслав, убирая документы в портфель, ответил:

– Если бы вы прочитали доверенность, которую заверили своей подписью и печатью, то узнали бы, что я доверяю чешскому юристу закрыть мой бизнес в Праге. Мне нет смысла учить ваш язык. Кроме того, я полагаю, что скоро в Европе снова все будут говорить по-русски.

 

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

Добавить комментарий