Рубрика: История Отечества

Святой моряк

Он не проиграл ни одного сражения – святой адмирал Фёдор Ушаков. Сравниться с ним мог только Суворов, одержавший более шести десятков побед без единого поражения. Оба – осознанно религиозные люди; веру обрели не благодаря, а вопреки духу времени, которое мы именуем эпохой Просвещения. В моду тогда вошёл скептицизм, а нормой становился отход от Христа в пользу безликого «абсолюта», бездушного и безразличного не только к морали, но и к человечности.

Святой кузнец

Вообразите сцену. Летят вороны – целая стая, почему-то строго на север – и ревут, словно волы, а не птицы. На самом деле это шумели бесы, покидая остров Коневец. Не по нраву им пришлось то, что преподобный Арсений освятил Конь-камень. Когда-то язычники приносили здесь жертвы. По преданию, коней. Но дело, думается, в другом. Конь-камень – огромный валун, немного похожий на череп лошади. Судя по тому, как крепко держались демоны за это место, здесь могли совершаться человеческие жертвоприношения, но разве что в незапамятные времена и по случаю великих бедствий вроде эпидемий. Ко времени крещения карелов камень окропляли кровью быков, баранов, домашней птицы.

«В знак вечной любви»

В мае в Национальном музее Республики Коми появился новый ценный экспонат. Наша редакция сыграла в этом свою, пусть и небольшую, роль. А началось всё с того, что в апреле позвонила мне сватья Елена, попросив совета. Её знакомые, купившие участок в местечке Чит на окраине Сыктывкара, нашли там старинную надгробную плиту. Что делать в такой ситуации? Получаю фотографию. Плита порыжевшая, отчего выглядит каменной, но выпуклые буквы подсказывают, что она отлита из металла – как потом оказалось, из чугуна.

Любовь и смерть за полярным кругом

У этой истории не было счастливого конца, что не помешало ей стать самой светлой, наверное, легендой Северного морского пути. Она – о лейтенанте и его жене, двух полярниках, любовь которых одушевляет Арктику без малого три века, а если быть совсем точным – 290 лет.

Неуместный святой

Среди изгнанных весной 1917-го архиереев это имя приходит на ум первым – митрополит Московский Макарий (Невский). В тот момент казалось, что всё общество объединилось в предвкушении, что свобода вознесёт Россию на высоты, прежде недосягаемые. Свергали владыку с криками, оскорблениями, не чуждаясь клеветы, – свои же, за верность царю. Увы, слишком многие в Церкви отступились тогда от Государя, о чём впоследствии горько пожалели.