Священный Синод принял решение, к которому всё шло много лет. Утверждён новый текст ставленнической присяги для духовенства, где пастырь обязуется «не выступать публично от лица Церкви без благословения священноначалия, не допускать при выступлениях в средствах массовой информации и при использовании интернет-пространства (в том числе социальных сетей и иных социальных медиа) высказываний, дискредитирующих Православную Церковь или искажающих её учение, не использовать интернет-пространство для личной выгоды».

Высказывания Патриарха Кирилла на этот счёт начали появляться много лет назад, ещё до его патриаршества. Довольно долго упор делался на то, чтобы убедить священников деятельнее выступать в сети, так как в противном случае виртуальная реальность может стать «атеизированным явлением». Напоминания об опасности чрезмерной увлечённости Интернетом тоже были, например в 2015 году, но особой тревоги в них не чувствовалось, расчёт был на здравый смысл.

Спустя три года ситуация изменилась. Звучало это так: «Русская Православная Церковь приветствует этот вид пастырской деятельности, но налагает ряд запретов. В частности, православные блогеры не должны высмеивать недостатки людей, оскорблять, навешивать ярлыки, пропагандировать пороки, допускать соблазнение зрителей канала. Запрещается также анонимность. Рекомендованы опрятность и владение грамотной речью». Чтобы лучше понять эти строки, нужно сказать, что за последние годы несколько священнослужителей были отправлены за характер своих блогов в запрет. Некоторые сами подали прошения о прекращении своей священнической деятельности, как это было с отцом Андреем Федосовым – ведущим ютуб-канала «Киберпоп».

Но самый яркий пример – это, конечно, история протодиакона Андрея Кураева*, ныне уже лишённого сана. Он шёл к этому, можно сказать, целенаправленно. Во время одного из обсуждений я спросил, зачем он обвиняет архиереев в тех случаях, когда на руках нет ничего, кроме слухов и предположений. Оказалось, что блогер предоставляет им право доказывать в суде, что с ними всё в порядке. Я несколько оторопел, пытаясь представить, как митрополит N. несёт в суд справку, что он не является, скажем, земляным червяком. В другой раз названный персонаж обвинил Иерусалимского Патриарха в том, что тот не верит в чудо схождения Благодатного огня. Публичные заявления Патриарха Феофила III, что это ложь, на мнение Кураева* не повлияли. Не верит, и точка. Бушевал он в сети столь долго и энергично, что можно лишь поражаться долготерпению священноначалия. Повторюсь, он был не один такой, просто самый заметный.

Но есть и другая сторона у слов «без благословения священноначалия». Другая и с точки зрения истории Церкви, и с точки зрения практической. Напомним, что против позиции святого Максима Исповедника в христологических спорах выступали три патриарха и император, но Церковь в итоге признала его правоту. Можно вспомнить и про анафему Афанасию Великому, одному из отцов Церкви. У нас ситуация далеко не столь острая – затруднения у блогеров-священников обычно проистекают по их вине. Но правила должны бы учитывать и такую возможность, что прав священник-проповедник, а не священноначалие.

Рассмотрим этот вопрос не теоретически, а с практической стороны. У нас в газете многие годы вёл страничку блаженной памяти игумен Игнатий (Бакаев), любимый читателями «Веры». Получил бы он официальное благословение от архиерея, согласно новым правилам? Не уверен. Была немалая вероятность, что ему благословили бы выступать не у нас, а в епархиальной газете. А так как времени писать самому у батюшки зачастую не было, его выступления мы записывали, давали советы профессионального свойства, с которым о. Игнатий обычно соглашался. Это был в какой-то степени коллективный труд, так что с епархиальным изданием у него бы не вышло. Говорю это, зная ситуацию изнутри. Да и ориентировался батюшка не только на паству в республике – его читали от Калининграда до Владивостока. Владыка Питирим, надо сказать, ни разу не высказал в беседах с отцом Игнатием претензий к его страничке. Подозреваю, она и самому ему нравилась. Но вот что касается благословения, тут бабушка надвое сказала.

Намного тяжелее была ситуация с отцом Павлом Адельгеймом, который тоже регулярно публиковался, но при этом находился в столь непростых отношениях с правящим архиереем, что мирить их пытались всей Патриархией, прозрачно намекая епископу, что тот должен оставить одного из своих пастырей в покое. Благословения на публикации отец Павел, само собой, получить не мог.

Сейчас у блогеров-священников и без того ситуация непростая. Это можно показать на примере отца Георгия Штиля из Херсонской области, который служит сейчас в Ставропольском крае, став беженцем, так как его селение – Голую Пристань – непрерывно разрушают ВСУ. Его блог в Ютубе имеет около 450 тысяч подписчиков. После того как с Ютубом возникли известные затруднения, многие заходить туда перестали, а в соцсети «ВКонтакте» страницу батюшки посещают вдесятеро меньше людей. Те же проблемы у священников-блогеров с их страницами в Телеграм.

Нет сомнений, что у священноначалия должны быть основания остужать иереев-блогеров, когда они увлекаются сверх всякой меры. Любая публичная деятельность искусительна, может пробуждать тщеславие, а новых гапонов нам точно не надо. Но одно дело – обоснованный запрет, который будет понятен и пастве, и духовенству, и Синоду. И совсем другое – отказ в благословении безо всяких объяснений. Думается, есть смысл тщательно проработать этот вопрос. Если, конечно, есть желание выполнить наказ Патриарха деятельнее присутствовать в публичном пространстве, не позволяя ему стать «атеизированным явлением». Не выплеснуть бы с водой и ребёнка.

* Включён в реестр иностранных агентов Минюста РФ.