Рубрика: Чтение
Тихий мир в мiру мятежном
Этот искренний разговор возник как-то сам собой. Накануне Рождества на сайте «Ветрово» читали мы новые, написанные в уходящем году, стихи отца Романа, а также его публицистику – и возникли вопросы. К кому же с ними обращаться, как не к автору сайта и директору Фонда творчества иеромонаха Романа Ольге НАДПОРОЖСКОЙ – посреднику между монахом, живущем в лесном скиту, и мiром.
В тупике
«Вечером позвонил мой старый друг Олег, пригласил на свой юбилейный день рождения… Я поинтересовался, много ли будет гостей. «Никого, Гена, не будет, кроме тебя, – ответил он. – Поумирали наши друзья или за границу смылись. А новых я не завёл». Да, Олег был человеком необщительным, угрюмым… Он абсолютно не воспринимал юмора…» Однако главный герой этого рассказа – не Олег. И даже не человек. Не вполне человек…
Санитар
«Егеря бодро доложили приехавшему начальству, что… всё готово к завтрашней охоте… В шесть утра всех подняли. Одевались медленно с похмелья… Через два часа Михаил лежал на операционном столе. Сорок две дробинки чернели в поддоне после операции. Раненого поместили в реанимацию. “Нежилец”, – коротко произнёс хирург». Рассказ о чудесном исцелении чиновника и последовавшем затем перевороте мировоззрения.
Нарисованные цветы
Осенним днём Вера Леонидовна не спеша шла по улице, глядя, как волнуется от лёгкого ветра яркая листва клёнов. Проходя мимо одного из домов, она заметила яркую, притягивающую взгляд рекламу живописной выставки, посвящённой цветам. Вера Леонидовна взглянула на часы: «Успею». Цветы она любила, к тому же вход бесплатный.
Аргумент
У деда Семёна разболелся зуб. И что характерно, самый что ни на есть распоследний – до этого другие как-то незаметно и без особой боли постепенно выпадали сами собой. И что обидно: последние пять лет дед его холил и лелеял – каждое утро Семён Иванович, категорически не признававший новомодных паст и зубных щёток, старательно натирал свой «раритет» сырым пальцем, обмакнутым в свежую печную золу, затем полоскал рот родниковой водой и, оттопырив седую усатую губу, рассматривал результат в зеркале.
Сщмч. Панкратия, еп. Тавроменийского (I)
