Несмотря на дождь в Москве 6 сентября, около ста тысяч человек прошли крестным ходом с частицей мощей благоверного Великого князя Димитрия Донского. Маршрут длился почти два часа и проходил от Храма Христа Спасителя до Новодевичьего монастыря. На баннере, растянутом на всю ширину улицы, был начертан призыв: «Русь Святая, храни веру православную! В ней же тебе утверждение».

О том, как нежданно обнаружили мощи в Архангельском соборе Московского Кремля, мы уже сообщали в прошлом выпуске («Обретение»). Теперь бы надо сказать о смысле произошедшего: для чего Господь явил нам эту святыню и почему именно сейчас? Сразу на ум приходит СВО, где наши воины завершают освобождение Донбасса, подойдя вплотную к «неприступной фортеции» – Краматорско-Славянской агломерации. Значит, это в помощь им? Однако благоверный Великий князь Димитрий был не только воином, но и православным государственником, воспитанным митрополитом Алексием. Он умирял князей и бояр, заботился о народе, строил храмы и монастыри, сам явил пример благочестивой жизни. Всё сводить к военным его подвигам было бы неправильно.

В связи с этим вспоминается эпизод из жизни нашей редакции, смысл которого я долгое время не мог понять. Это было 25 января 1991 года – когда уже вышел первый номер «Веры» и мы, сотрудники газеты, вместе с духовником иеромонахом Трифоном (Плотниковым) приехали в Москву на Первый съезд Всецерковного православного молодёжного движения. После открытия съезда отправились в Кремль разузнать о судьбе мощей святителя Стефана Пермского. Зашли в Архангельский собор, где находится усыпальница русских князей. Музейные работники встретили нас уважительно, объяснили: «Да, есть такая версия, что в начале 30-х годов, когда на Красной площади был разрушен Чудов монастырь, мощи святителя тайно перенесли сюда в усыпальницу. Но где они, точно никто не знает. Может, в алтаре – там складированы чьи-то надгробия».

В алтарь, бывший тогда «на консервации», даже отца Трифона не пустили – туда разрешалось заходить лишь электрику два раза в год, чтобы проводку проверить. Но дали посмотреть. Подвели к дверце тесной бытовочки, за которой стояло ведро со шваброй, а в стене имелась дырочка. Вот в неё по очереди и глянули на саркофаги в алтаре. После чего отец Трифон сказал: «А помолиться всё же надо». Над чьим захоронением? Мощей святителя мы не нашли, но есть могила Димитрия Донского, который поддержал Стефана, выдав ему охранную грамоту перед подвигом миссионерства, и впоследствии прислушивался к его советам, о чём свидетельствует единственный сохранившийся до наших времён учительный труд святителя – «Послание учительно от божествен списания Стефана, епископа Пермскаго, к православному царю и великому князю Дмитрию Ивановичю».

Вероятнее всего, это была первая после революции лития, совершённая над могилой Димитрия Донского. Ведь кому бы пришло в голову добиваться разрешения у коммунистов на церковную службу в музее, в Кремле? Да и Великий князь ещё не был канонизирован, повода не имелось. Тогда, в январе 91-го, до распада СССР оставался почти год – но отец Трифон, никого не спрашивая, запел литию, мы стали подпевать. Музейные работники почтительно стояли в стороне, наверное чувствуя: вот хозяин собора вернулся, священник. А японские туристы в этот момент щёлкали фотоаппаратами, для них это была просто экзотика.

Вот я и не понял тогда: при чём здесь Димитрий Донской? Почему ему молились? Как-то не согласуется с миссионерской направленностью нашей газеты…

В святости нет «специализации». Да, святой Димитрий был славным воином, но и храмостроительством тоже прославился. Стефан при этом был епископом, но, подобно князю, ратовал о защите Пермской земли от набегов вогулов и ушкуйников, искал, чем накормить людей во время голода. Общее для них: «Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин. 15, 13). Конечно, у воинов это ярче проявляется, такова специфика войны. Даже по костям можно определить. Исследовав останки Димитрия Донского, антропологи обнаружили след страшной раны на голове, полученной в Куликовской битве, когда Великий князь самолично вступил в сечу, не прячась за спинами соратников. Также специалисты увидели признаки серьёзных физических нагрузок: они особенно заметны в области плечевого пояса. То есть часто рубил мечом. Изменения в коленных суставах также говорят о нагрузках – носил на себе доспехи, выстаивал долгие богослужения. Был он большого роста и отличался здоровьем – не найдено никаких признаков болезней.

Проходят века, но «за други своя» неизбывно с нами. Однажды прочитал я замечательную статью известного московского священника Александра Ильяшенко о полководце Александре Суворове. В ней священник привёл выдержку из приказа Суворова во время «карательной» операции против польских повстанцев: «Без нужды не стрелять… В дома не забегать; неприятеля, просящего пощады, щадить; безоружных не убивать; с бабами не воевать; малолетков не трогать». И сравнил это с приказом германского кайзера Вильгельма II своему карательному отряду в Китае: «Солдаты… никому не давайте пощады, не берите пленных! Будьте беспощадны ко всем, кто попадёт в ваши руки! Пусть боятся немецкого имени, как некогда боялись имени Атиллы!» Статья вышла в 2010 году и призывала оставаться нам православными даже на войне. В ту пору сыну автора, Сергею, было всего 9 лет. А нынче, 4 сентября, исполнилось сорок дней его гибели на СВО.

Сергею Ильяшенко прочили будущность талантливого математика, также он был хорошим реставратором, каждый год ездил на Север восстанавливать деревянные храмы. Но в феврале 2022-го написал в дневнике: «Началась война. Я должен быть со своей страной». На СВО он стал командиром роты по спасению раненых. Там война такая, что чёткой ЛБС нет, штурмовики проникают глубоко во вражеские позиции, и вытаскивать раненых – подвиг. Господь хранил Сергея – был случай, когда дрон уже настиг его, но застрял в развилке дерева. О Сергее был снят телевизионный сюжет, по которому враг, как видно, и произвёл геолокацию его части. Налетел рой дронов, командир отвлёк их на себя – не скрываясь, он побежал в сторону леса, но не успел.

Что подумалось: война стала подлее – это вовсе не битва в открытом поле, как при Димитрии Донском. Всё показывает, что дроноводы охотились конкретно за Сергеем, распознав его с помощью ИИ. Враг выбивает личности. Уничтожь самых умных, смелых, духовных – и всё ведь посыплется. Таков расчёт. Что этому противопоставить? А то, что убить нельзя – образы наших святых. С ними мы становимся сильнее.