«Истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своём отечестве», – читаем у апостола Луки. Эти слова Господни вполне относятся и к нам. Сколько раз в нашей истории было, когда своё отвергали, а чужое заимствовали. Даже слово придумали с ироническим оттенком – «доморощенное», мол, куда нам, лапотникам. Доходит до смешного.

Матрёшка

Мы уже писали про матрёшку в № 913 за 2022-й год (https://vera-eskom.ru/2023/01/devica-s-sekretom/). Но не упомянули про миф, что игрушка эта вовсе не русская, а заимствована из японской культуры. Давайте разберёмся, откуда что взялось.

Гипотеза о японском происхождении нашей легендарной игрушки появилась в начале 60-х, а через несколько лет попала в книгу «Матрёшка», написанную журналистом Михаилом Хейфецем в сотрудничестве с директором Музея игрушки Екатериной Можаевой. Там рассказывалось, что в игрушечную мастерскую Анатолия Мамонтова (брата знаменитого промышленника и мецената Саввы Мамонтова) привезли из Японии фигурку добродушного мудреца Фукурумы. Фигурка раскрывалась, а в ней находилось ещё несколько, вложенных одна в другую. Фукурума, мол, и стал прообразом нашей матрёшки.

Но лучше не упоминать об этой истории в присутствии сотрудников Музея игрушки. Они очень сердиты на Хейфеца, уговорившего Можаеву подписаться под этой выдумкой. Про мудреца Фукуруму японцам ничего не известно – это вымышленный персонаж. Игрушек или фигурок богов, вкладывающихся одна в другую, в Японии не существует. Ни в каком виде – их нет в принципе, этот факт вымышлен.

Ближе всего наша матрёшка к раскрашенным деревянным куколкам кокэси, но сходство это невелико и случайно.

Японские куклы кокэси

Примерно до XIX в. кокэси были почти полным аналогом поморских кукол панок – оберегов, которые мастера выстругивали, наверное, с первобытных времён. Пути этих кукол разошлись, когда японцы начали вырезать кокэси на токарных станках, впоследствии раскрашивать, а панок наши поморы продолжали делать, не отступая от традиции. Друг в друга не вкладываются ни те, ни другие игрушки.

Теперь о происхождении мифа и при чём здесь Мамонтовы. Дело в том, что именно в их мастерских родилась матрёшка, придуманная токарем Василием Звёздочкиным. В одном из писем Марии Мамонтовой – невестки Саввы Ивановича – мелькнула такая фраза: «На днях Юра привёз из Петербурга старинную каменную (глиняную) фигуру – японского идола. Если б Вы видели, как он хорош, я влюбилась в него, и, разумеется, мой милый друг мне подарит его. Хотя денег немало стоит».

Каким образом наши энтузиасты-этнографы, историки, журналисты проложили путь от глиняного японского божка к матрёшке – полнейшая загадка.

Первая матрёшка. 1900 г. Эскиз её нарисовал художник Сергей Малютин, а по этому эскизу токарь-игрушечник из Сергиева Посада Василий Звёздочкин выточил её из дерева

Легенда, кстати, очень понравилась японцам, которые что-то начали писать на эту тему, ссылаясь на советских апологетов. Самое удивительное предположение сделал один японский коллекционер, решивший, что матрёшек придумали в Японии, но потом почему-то перестали делать, так что современным японцам ничего об этом неизвестно. А русские неведомым образом про этих древних японских матрёшек прознали и начали делать такие же. Без смеха такое читать невозможно.

В общем, русская она, матрёшка, и никакой предыстории не имеет.

Самовар

Надо сказать, что заимствованными объявили не только матрёшек, но и, скажем, самовары, приписав их почему-то китайцам, хотя что-то подобное – сосуды, в которые закладывался уголь и заливалась жидкость, – появлялось и исчезало в разных регионах мира на протяжении тысячелетий.

Римляне зимой разогревали в них вино, а летом, наоборот, охлаждали, вместо угля помещая лёд. Китайцы варили пельмешки. Но на самовар всё это не было похоже совершенно.

Римская аутепса. Источник изображения: канал «Политехнический музей» на Дзен.ру

Русский самовар. Фото с сайта antikvariat-urala.ru

Самовары – чисто русское изобретение, которое появилось на Урале: в 30-х годах XVIII века их начали делать на Иргинском заводе. В официальных документах впервые они упомянуты 7 февраля 1740 года: «Самовар с прибором медный, лужёный, весом 16 фунтов, заводской собственной работы ценою в 4 рубля 80 копеек». Судя по всему, староверы готовили в них сбитень, а с 1778 года самовары начали выпускать для чаепития в Туле. С этого началось их триумфальное шествие по России.

Балалайка

Не обошли стороной и балалайку, объявив, что это тюркский инструмент. Так ли это?

Начнём с названия. Слово «бала» в тюркских языках значит «ребёнок». Отсюда якобы произошли слова «баловать», «балакать» и так далее. На самом деле тюрки когда-то заимствовали его у ариев: «бала» – это индоевропейское слово, на санскрите «балас» – тоже «дитя». Славянам его ни у кого перенимать не пришлось, потому что они и сами индоевропейцы. «Баловать» – слово, известное славянам с незапамятных времён, в русском языке существовало всегда.

Музыканты играют на инструментах, похожих на домру («Годуновская псалтирь», 1594 г.)

Когда появилась балалайка – известно. После того, как царь Алексей Михайлович запретил домры – похожий инструмент, на которых играли скоморохи. В 1688-м арзамасец Савка Фёдоров сын Селезнёв и крестьянин Шенкурского уезда Ивашко Дмитриев въехали в Москву через Яузские ворота, играя на балалайке, предположительно, пьяные, ругая на чём свет стоит караульных стрельцов. Это первое упоминание, но понятно, что изобрели балалайку не Савка с Ивашкой, – она уже какое-то время существовала.

И что же, действительно домры вдруг взяли и исчезли в семнадцатом веке? Тут всё очень непросто. Образованное общество память о домрах утратило совершенно. Довольно сказать, что Владимир Даль сомневался, то ли это тюркская домбра, то ли славянская дудка. Крупнейший знаток русских музыкальных инструментов Александр Сергеевич Фаминцын это заблуждение развеял, но вопрос, что же это был за инструмент, остался. Как выглядел, примерно знали, но не более того.

Вдруг в конце XIX века легендарному нашему балалаечнику Василию Андрееву, создателю первого в истории оркестра русских народных инструментов, друзья привозят из Вятки инструмент, очень похожий на балалайку, но только не с треугольным, а округлым корпусом. Неужели домра? Сам Андреев писал: «Восстановить подлинную домру мне помог счастливый случай. В 1896 году мне были любезно доставлены г-жой А.А. Мартыновой две балалайки (обе с тремя струнами), приобретённые ею в Вятской губернии, в Котельническом уезде, и изготовленные крестьянами-кустарями. Одна из них была с круглым кузовом (корпусом. – В.Г.) и слегка усечённым дном, а другая – с треугольным корпусом. Такое изготовление балалаек двух видов особенно обратило моё внимание. Вряд ли можно было сомневаться, что первый вид тамбуровидного инструмента представлял собой именно домру».

Василий Андреев с балалайкой, изготовленной мастером Семёном Налимовым (фото: ru.wikimedia.org)

То есть домры вовсе не исчезли, а под более безопасным названием «балалайка» продолжали бытовать в России наряду с балалайками классического вида. Андреев найденную домру реконструировал, потом за неё взялись другие мастера, и появилась четырёхструнная домра. В общем, старинный инструмент вроде как возродили. Но остались те, кто продолжает сомневаться, что между подлинной домрой и балалайкой есть особая разница – если не считать формы, конечно. Иные же полагают, что на настоящую домру не похожи оба инструмента. Кто прав – определить невозможно.

Единственное, что не вызывает сомнений, – балалайка произошла от домры.

Вопрос: откуда взялись домры? Слово это очень похоже на те, что в ходу у тюрков – казахов, ногайцев и так далее: «домбра», «думбра». Это разные инструменты, хотя есть сходство. Казалось бы, вот и ответ. Ничего подобного! Неизвестно, кто у кого их заимствовал, ведь появились они сравнительно недавно и непонятно, какой инструмент был первым.

Казахи утверждают, что их домбру описал в IX веке известный учёный и путешественник аль-Фараби. На самом деле он описал арабский и среднеазиатский танбуры – схожие струнно-щипковые инструменты, но не те же самые. Все они произошли от индоевропейского «тамбур», который в Ригведе, созданной на санскрите индийскими ариями, называется саха-тумбурух, а у персов, которые тоже являются потомками ариев, так тамбуром и остался.

Изображение самого древнего из похожих инструментов найдено недалеко от Алма-Аты – на плато Майтобе. Вокруг него – четверо танцующих в разных позах. Рисунку около четырёх тысяч лет – он был сделан в те времена, когда в этих местах обитали предки индоиранцев – проще говоря, ариев.

Похожие инструменты имелись на Руси буквально с момента её возникновения – сохранились их описания. Арабы, побывавшие на Русской земле, называли их танбурами, европейцы – лютнями, а как именовали русские – неизвестно. Лишь в XVI веке в текстах замелькали «домры».

Как предположил Фаминцын, дело в том, что и домры, и все другие струнные инструменты в русских летописях почему-то долгое время именовали гуслями. Струны есть – значит, гусли. Западные славяне по сей день называют гуслями инструмент, отдалённо похожий на скрипку, а ещё больше – на древнерусский смык, которому повезло чуть больше, чем домре: он единожды был упомянут в Никоновской летописи за 1068-й год.

Так вот, закончим о домре и балалайке. При желании можно отыскать в истории десятки, если не сотни, разновидностей щипковых струнных инструментов в разных уголках Европы и Азии. Стоит лишь все эти тамбуры, танбуры, кобзы, бандуры, домры, домбры и так далее с одной, двумя, тремя и т.д. струнами объявить прародителями других, как исследователь начинает погружаться вглубь тысячелетий, где никаких концов уже не сыщешь. Поэтому на вопрос, можно ли считать балалайку тюркским изобретением, ответ определённый – нет. Это народный инструмент с индоевропейскими и древнерусскими корнями.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска