Знакомство с местностью

Наконец-то нашлось время, чтобы съездить в Яренск – на родину моей мамы. Кроме встречи с родными, хотелось разузнать о соседней деревне с красивым названием Богослово. Знала, что храм в честь Иоанна Богослова пребывает там в запустении. Но насколько плохи дела? Есть ли шанс на возрождение?

Отправилась в местный краеведческий музей и обратила внимание, что находится он в здании Спасо-Преображенского собора. Здесь меня встретил научный сотрудник Кирилл Юрьевич Щеголев и провёл небольшую экскурсию.

Кирилл Щеголев, научный сотрудник музея

– У нас есть отдел, посвящённый истории этого собора, – начал он свой рассказ. – Это самое старинное здание в Яренске, построили его в середине восемнадцатого века. Изначально храм был освящён в честь Воскресения Христова, а рядом с ним стоял деревянный Спасо-Преображенский храм. В 1761 году от удара молнии он сгорел дотла. Тогда Воскресенский храм получил название вместо утраченного.

Обратите внимание на старинную церковную утварь из наших фондов – в прошлом эти предметы принадлежали различным церквям. А это самый примечательный экспонат – скульптура Иисуса Христа, известная как «Спас в темнице» («Полунощный Спас»). Здесь Спаситель изображён перед казнью: в кандалах, с терновым венцом. Ран на Нём нет – только капли крови. А взгляд… Какой он, по-вашему?

Скульптура «Спас в темнице»

Старинная фотография Яренска и Спасо-Преображенского собора у реки

В Спасо-Преображенском соборе сегодня

– Прежде всего, скорбный, – ответила я, разглядывая скульптуру.

– Можно и так сказать, – согласился Кирилл Юрьевич. – Эта скульптура иллюстрирует слова из Евангелия от Матфея: «Был… болен и в темнице, и вы не посетили Меня».

Затем он указал на другой экспонат:

– Вот этот длинный подсвечник семнадцатого века, скорее всего, из храма в честь Иоанна Предтечи в Туглиме. Рядом – купель восемнадцатого века для крещения.

В следующем зале – экспонаты, посвящённые уездному Яренску. Здесь расположены предметы быта начала XX века. Обращаю внимание на манекен торговца за прилавком и граммофон. Звуки из прошлого поплыли по залам, когда игла опустилась на закружившуюся старинную пластинку.

Баян и салонный граммофон в музее

Чуть позже Кирилл Юрьевич проводил меня в главную часть собора, где совершались когда-то богослужения.

– А правда, что собор хотели реставрировать? – спросила я, рассматривая строительные леса.

– Да, хотели в 80-е, когда реставрировали иконостас и взялись было за настенные росписи. Но потом деньги закончились и работы остановились.

К нам подходит директор музея Денис Владимирович Иванов, ранее с ним уже встречались корреспонденты нашей газеты («Другие берега», № 814, октябрь 2018 г.).

– Всё это удалось сохранить лишь благодаря музею, – говорит он. – Если бы здесь разместили склад или конюшню, судьба храма была бы печальной.

– Планируете возобновить работы?

– Надеемся, – ответил директор. – Пишем ходатайства в вышестоящие инстанции, но пока безрезультатно.

Поднимаемся на колокольню, откуда открывался вид на зелёные поля и холм, где раньше стоял Яренск. Кирилл Юрьевич рассказывает, что колокольню перестраивали в 1760-е годы – она тогда грозила обрушиться. Её ремонтом занимался в юности Питирим Сорокин, выдающийся социолог. Когда он устанавливал на звоннице лестницы в ненастную погоду, то чуть не упал, но успел схватиться за верёвку. В наши дни на колокольне проводят экскурсии в тёплое время года. Колоколов на ней всего два, и в них звонят обычно в день Преображения Господня, однако ударить в колокол может любой желающий. Что я и сделала.

Прошлая жизнь церквей

Я спросила у музейщиков, правильно ли я понимаю, что название деревни Богослово произошло от имени храма. Ответил Кирилл Юрьевич:

– Да, сперва появилась церковь. Сначала, в конце семнадцатого столетия, деревянная, потом, в 1851 году, возвели каменную. Постепенно рядом стали селиться люди. Так и появилось Богослово. Почему её назвали в честь Иоанна Богослова, неизвестно. Возможно, Иоанн Богослов был соимённым святым человека, пожертвовавшего крупную сумму на строительство храма. Ещё в церкви был придел в честь великомученицы Параскевы – святой, особенно почитавшейся в Богословском приходе. В день памяти Параскевы и в девятую пятницу после Пасхи в Богослово отмечалось празднование, на которое приходили паломники. Соблюдался однодневный пост. Согласно преданию, его стали держать после того, как однажды местных жителей постигла заразная болезнь. Вот и дали обет, что будут говеть на Параскеву. Недуг отступил, а традиция поститься осталась.

– А как Богослово пережило гонения на Церковь в двадцатом веке?

– В 1930-х местный храм закрыли. Последнего священника, служившего в нём, Иоанна Бронникова, 12 июня 1933 года приговорили к пяти годам ссылки. Отец Иоанн умер в Котласской пересыльной тюрьме. А церковь в начале 1940-х передали в пользование колхозу, который устроил тут склад зерна, просуществовавший до начала нынешнего века. Деревня становилась менее людной – местные жители уезжали.

К сожалению, судьба икон и другой церковной утвари Иоанно-Богословского собора неизвестна. Но в нашем музее хранятся клировые ведомости сей церкви. Судьба Иоанно-Богословского собора характерна для многих других церквей Ленского района, которые с 1930-х годов использовались под хозяйственные нужды. С 1990-х местные предприятия начали закрываться, церкви становились совсем уж беспризорными. Правда, в это же время в районе начала возрождаться православная жизнь. В 1990 году вновь была открыта церковь Всех Святых в Яренске. В 1999 году в Урдоме Патриархом Алексием II был освящён новый храм – в честь Казанской иконы Божией Матери.

– Некоторые старинные храмы нашего района сейчас реставрируют, – добавил Денис Владимирович. – В селе Лена недавно инициативная группа взялась восстанавливать Спасскую церковь восемнадцатого века. А про восстановление храма на Цилибе, в месте упокоения одного из учеников Стефана Пермского, преподобного Димитрия Цилибинского, ваша газета не раз рассказывала. Но жителей в деревнях становится всё меньше. Возможно, поэтому о каких-либо восстановительных работах других храмов нашего района пока речи не идёт. В Богослово, насколько нам известно, живут в основном люди пожилые, им физически тяжело приводить в порядок храм. А молодые, что ещё не уехали, собираются сделать это при первой возможности. Им пока не до храмов.

Хорошо, что с годами становится всё больше гостей в нашем крае: приезжают отдохнуть, полюбоваться природой и достопримечательностями. Но по-настоящему вдохнуть жизнь в деревню можно только, если здесь люди будут жить круглый год, а не только летом.

– Старинных храмов в вашем районе сохранилось немало, – замечаю я.

– Первые храмы появились здесь, ещё когда в наш край с проповедью христианства пришёл Стефан Пермский, – говорит Кирилл Юрьевич. – В то время местное население было немногочисленным, это были островки жизни, на которых и стали появляться храмы. Только со второй половины восемнадцатого века взамен деревянных начали повсеместно возводить каменные церкви. Это было делом непростым, весьма затратным и долгим – не было ни мастеров-каменщиков, ни кирпичного производства. Но местных жителей не останавливали трудности. Строительство церквей из камня служило проявлением их внутреннего благочестия.

– В советское время на Север ссылали многих представителей духовенства. Отразилось это как-то на местной церковной жизни?

– Если священников к нам в Яренск и отправляли, то не очень много, – заметил директор музея. – Арестовывали и священников Ленского района. Это одна из причин, по которым закрывались храмы. В начале 1940-х действующих церквей в районе уже не было.

Кстати, среди уроженцев Яренска был человек, сыгравший большую роль в православной истории Севера. Это архиепископ Антоний (Быстров). Он был сыном протоиерея Спасо-Преображенского собора Яренска. В 1929 году владыка Антоний стал управляющим Северными епархиями. Через пару лет его арестовали по обвинению в помощи ссыльному духовенству, и вскоре он скончался.

В продолжение беседы Кирилл Юрьевич рассказал об участии местного священства в деле народного образования.

– Вашей средней школе ныне исполнилось 220 лет… – поддержала я тему.

– Да, юбилей недавно отметили. Наша школа начиналась как одноклассное училище. К началу двадцатого века дети получали уже полноценное образование. Преподавали здесь и Закон Божий, и церковное пение, и церковнославянский язык. Вели эти предметы, как правило, священники.

После революции в училище располагались учительские курсы, с 1921 по 1924 год педагогический техникум, потом школа крестьянской молодёжи, которая просуществовала около десяти лет, а уже после открылась средняя школа.

Многие выпускники Яренской школы стали известными людьми. Например, доктор географических наук Валентина Витязева, первый ректор Сыктывкарского госуниверситета и первая женщина-ректор в России.

– Да, и гордится ею не только Архангельская область, но и Республика Коми. В холле университета установлен её бюст, – добавляю я.

Небогословские разговоры в Богослово

Храм Иоанна Богослова в деревне Богослово

На этом мы и закончили наш разговор, и я отправилась в Богослово – это всего километров семь от Яренска. Церковь, к сожалению, не подавала никаких признаков жизни: дверей и стёкол не было, крыша практически разрушена, а внутри здания успела прорасти пара деревьев. Но крест над храмом уцелел. Деревянные домики в Богослово выглядели заброшенными, но были и такие, где люди ещё жили.

– А чем это вы занимаетесь? – послышался неподалёку женский голос, когда я взобралась на пригорок, чтобы сфотографировать церковь. Обернулась и увидела женщину в очках и цветастом халате.

– Приехала в деревню, потому что заинтересовалась местной достопримечательностью, – начала зачем-то ей объяснять. – С храма ведь началось Богослово.

– Это, конечно, верно, но он у нас, как и сама деревня, потихоньку умирает, – грустно вздохнув, сказала женщина.

Мы познакомились. Мою собеседницу зовут Людмила Анатольевна Багина. Сама она из Яренска, где и работает воспитательницей в детском саду «Незабудка».

Людмила Анатольевна Багина

– Вот если бы кто-то землёй здесь занимался – раздавал под дачи и косил, – говорит она, – тогда бы другое дело. Недавно у нас появился фермер, который приводит в порядок поля, но его одного мало на всю деревню. Здесь, мне кажется, нужно давать людям участки, чтобы они смогли построить дома для постоянного жилья. Старые домишки с заросшими огородами вряд ли кто захочет покупать. Пока что тут живут в основном дачники, и то время от времени: отдохнуть да немного своим огородиком позаниматься. А что ещё здесь делать? Культурных и образовательных учреждений нет. В здешней приходской школе, которую потом снесли, училась ещё моя мама, когда в двенадцать лет переехала в Богослово с родителями. А дом наш, – Людмила Анатольевна кивнула в его сторону, – построил рядом с храмом мой дедушка. Лет семьдесят назад это было, и с тех пор наша родня периодически приезжает сюда погостить.

Попрощавшись с Людмилой Анатольевной, я прошла мимо нескольких домов и оказалась на поле, рядом с которым рос густой лес – на этом месте раньше находилась школа, а чуть дальше – пионерлагерь. Однако они закрылись давно, а потом их и вовсе разобрали.

«Жаль, сейчас от них даже следа нет, – подумала я. – Но зато это красивое поле с лесом можно запечатлеть».

Двое проходивших мимо мужчин словно подтвердили мои мысли:

– Да, вид тут прекрасный… Мы вот дом старый отремонтировали, а сейчас гараж собираемся строить – думаем остаться в этой деревне насовсем. Нам по программе переселения выделили жильё в яренском многоквартирном доме, но привычнее жить отдельно, и потому перебрались сюда. Здесь как-то посвободнее себя чувствуем, ведь сами всю жизнь прожили в деревне. Может, и другим тоже захочется переселиться. Всяко бывает…

Мне подумалось, что эта встреча с новосёлами – добрый знак и Богослово, возможно, ещё оживёт.

Пора возвращаться в Яренск. Вот уже деревня Богослово осталась позади – такая же тихая, как и сотни других русских деревень. На прощанье я ещё раз взглянула на карту Ленского района. Богослово обозначено там маленькой точкой. И пусть сейчас деревня почти пустует, но пока есть люди, которые помнят о её прошлом, пока находятся те, кто готов жить здесь, верю, что будущее у этой деревни есть.

* * *

Здесь, на Вычегде, родина моих предков. И потому рассказы музейных работников, разговоры с местными жителями, эпизоды истории Яренска – всё наполнено для меня особым смыслом. И смотрю я на будущее этого края с надеждой – а как ещё? И как символ этой надежды – крест на куполе богословской церкви, переживший и революции, и войны, и забвение.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска