Виталий Павлович Балдин

Виталий Павлович Балдин – человек в Яранске известный. Четверть века он был главным врачом центральной районной больницы, больше 20 лет руководил здравоохранением всего Яранского района. Почётный гражданин города, заслуженный врач Российской Федерации – выше этого звания в медицине нет.

Встречу нашу устроил секретарь Яранской епархии иеромонах Кирилл (Крюченков). Поджидая Виталия Павловича в пустом зале епархиального управления, я открыла крышку стоявшего у стены фортепиано, негромко заиграла, и вдруг раздался звучный голос: «Нечасто услышишь, как музицируют». В дверях стоял и улыбался высокий мужчина с необыкновенно добрым лицом. Настал мой черёд слушать.

Где родился, там и сгодился

Новый лечебный корпус Яранской ЦРБ

– Мой папа был рабочим, мама работала на швейной фабрике, – начал он рассказ о себе. – Большая многодетная семья. Жили в мире и согласии.

В восьмом классе я прочитал книгу про нейрохирурга «Иван Иванович» и с тех пор захотел стать врачом. Но сначала окончил Яранское медучилище и отслужил в армии, в медико-санитарном батальоне. Был там начальником операционного блока, помогая врачам. В характеристике потом написали, что с моим участием прошло триста операций. Когда нашего комбата решили перевести в Читу заведующим военной кафедрой, он сказал: «Сержант Балдин, поехали со мной, я тебе там помогу устроиться». А я говорю: «Поеду в Горький». «В Горький не поступишь, – объясняет комбат, – очень большой конкурс». «Попытаюсь», – отвечаю.

Начал готовиться к поступлению ещё в армии. У нас там были офицеры-медики: хирурги, терапевты, даже акушер-гинеколог, ведь наш батальон обслуживал военный городок, где жили семьи военнослужащих. Нашли мне учебники по физике, химии, биологии, и я потихоньку в свободное время готовился. Демобилизовался и поступил на лечфак в Горький. Тогда была установка: принимать в первую очередь юношей, потому что в некоторых специальностях необходима мужская рука, к тому же готовили врачей и для армии, как офицеров запаса.

Отучившись, попросился на работу в Яранск, потому что это моя родина и для меня нет на земле города лучше. Работать хирургом очень нравилось, но пришлось заняться другим – меня уговорили возглавить поликлинику. А спустя четыре года вызвали в райком партии, хотя я был непартийный, и говорят: «Или станешь главным врачом, или квартиру не дадим никогда». А я тогда жил с тёщей. Уговорили на год: дескать, за это время подберём кандидатуру и вернёшься к хирургии. На год я согласился, а затянулся этот «год» на 25 лет (смеётся). Для Яранска это рекорд, потому что у нас главные врачи дольше пятнадцати лет не работали…

Хоть и поневоле оказался Виталий Павлович на административной работе, но в качестве главврача он сумел многое сделать для родного города. В первую очередь, было расширено терапевтическое отделение. Прежде 75 коек едва помещались на двух этажах, палаты были переполнены, так что приходилось ставить кровати в коридоре. Решил главврач надстроить третий этаж. Получилось просторное отделение на сто коек, а первый этаж освободили под сопутствующие лечению кабинеты. Даже соляную пещеру устроили – тогда это было новшеством в медицине. Виталий Павлович рассказывает:

– Загорелось у меня искусственную соляную пещеру сделать – галокамера называется. Распыляются микрочастицы соли специального помола, люди сидят и дышат, как на море: шезлонг, приятная музыка. А для лёгких эта соль полезна. Эффект был исключительный! Люди специально ложились в больницу, только чтобы подышать.

Заметила: рассказывая о трудах тех далёких уже дней, Виталий Павлович часто употребляет такое выражение: «Загорелось у меня». Это много говорит о его личном отношении к делу – неравнодушном и даже, можно сказать, отеческом. Он отправлялся в дальний путь, чтобы добыть для родной больницы дефицитное оборудование, часто появлялся в кабинетах товарищей на руководящих постах, добиваясь разрешения затеять новую стройку, убеждая, доказывая.

 – Какую я операцию провернул со шприцами! – вспоминает с улыбкой бывший главврач. – Они были не одноразовые, как сейчас, а стеклянные, их кипятили в стерилизаторе. И были они в большом дефиците, учитывались, как наркотики. Делали их в посёлке Восточный в Омутнинском районе, на военном заводе, и мы договорились: я туда отправил два КамАЗа спецодежды от нашей швейной фабрики, а оттуда нам привезли три КамАЗа шприцев. Дружили вот так! – Виталий Павлович поднимает вверх большой палец. – Нижегородская область: Ворсма, Выкса, Субботино, где делали медицинский инструментарий, Казанский медико-инструментальный завод – всё это были места, куда я ездил добывать для больницы необходимое. Жизнь заставляла крутиться. Собирал где что можно, ведь тогда во многом был недостаток. У нас была котельная на жидком топливе, форсунка вышла из строя, а форсунки выпускали в Риге. Нашёл я знакомого, у которого брат там жил, созвонились, они выслали нам счёт, мы перечислили деньги и привезли две форсунки.

 Даже в «лихие девяностые» коллективу Яранской центральной райбольницы под руководством В.П. Балдина во многом удавалось сохранять налаженный уклад. И в первую очередь это сказывалось на качестве лечения и питания.

– У нас был хороший пищеблок, – рассказывает Виталий Павлович. – Четыреста человек надо трижды в день накормить – значит, оборудование должно быть всегда исправно: и картофелечистка, и пищеварочные котлы, и прочее. Первым делом, приходя на работу, идёшь не в кабинет, а в котельную и пищеблок – посмотреть, как там дела. Потому что зимой первоочередная задача – тепло, вторая – накормить. А уж медикаменты-то больные сами покупали, ведь было время, когда идёт человек на приём в поликлинику, а ему дают список медикаментов, которые он должен купить в аптеке и прийти с ними в стационар.

В 90-е годы трудно было – по полгода зарплат не выдавали. Виталий Павлович и тут придумал выход:

– Люди денег не получали, а кушать-то хочется. У Немцова, если помните, были «немцовки», а я ввёл «балдинки» – талончики с моей печатью. Выдавали их под запись, и по ним нашим сотрудникам в частном кафе «Мечта» отпускали хлеб.

Балдину доверяли.

Заветная мечта

В каждом деле необходимо дерзновение. И когда оно ради блага ближних, Бог благоволит осуществить то, что кажется невозможным. В конце 90-х замахнулся наш герой на грандиозную стройку.

– Хирургия у нас располагалась в дореволюционном здании, где было две палаты на 11 коек, две – на 12. Условия в том «лазарете» были исключительно неблагоприятные для больных. И загорелось у меня желание выстроить новый лечебный корпус – просторный, современный. А в то время я был депутатом Законодательного собрания, то есть был вхож в разные кабинеты. Дошёл до председателя Кировского облисполкома. Согласились построить, но – в три этажа. Я говорю: или пятиэтажное – или никакого. Пятиэтажное нельзя было, потому что в Яранске не было пожарной лестницы с подъёмником, а когда подписывают на проект, лестница должна быть. Такая лестница была в Котельниче. Добился, чтобы лестницу нам из Котельнича передали. А раз лестница появилась, то и проект был утверждён.

– А в Котельниче-то разве не нужна была эта лестница? – спрашиваю.

– А у них не было пятиэтажной больницы, – смеётся Виталий Павлович.– Так вот. Лечебный корпус на пересечении улиц Свободы и Рудницкого построили по индивидуальному проекту, другого такого в Кировской области нет. Очень красивый. Из двойного кирпича сделан: низ – розовый кирпич, верх – белый, со вставками. В новом здании хирургия заняла два этажа. Сделали там всё по последнему слову техники. Успели, с Божией помощью. Надеюсь, я оставил по себе добрый след.

– Вы были строгим? – задаю вопрос. – За что приходилось отчитывать сотрудников?

– За грубость. Обращаться к пациентам нужно по имени-отчеству и на «вы». Я не терпел, когда к больным неуважительно относились. Разбирал все случаи, когда узнавал о хамстве. Но важно вот что. Людей можно поругать, наказать, но нельзя оскорблять. Обижать нельзя, унижать. Поругай так, чтоб не унизить. А унизить – это уже последнее дело. А требовать я требовал, как же без этого? Врачей было 78, средних медработников – 400 с чем-то. А ещё врачи в участковых больницах, неофициально меня называли главврачом района.

* * *

Ещё об одном из дел Виталия Павловича на посту главврача районной больницы хочется рассказать. Впрочем, пусть будет от первого лица. И снова история начинается со слов: «И загорелось мне».

– В нашей больнице в 70-е годы действовала водогрязелечебница. Мы её восстановили, и загорелось мне сделать в ней ванну для подводного вытяжения. Как неврологи лечат заболевания позвоночника? Кладут больного на носилки, с помощью специальных креплений подвешивают груз и тянут – вытягивают позвоночник. Это очень болезненно. Я знал, что в областной больнице была такая ванна, и захотелось, чтобы и у нас было. Тогда ещё у нас не закрылся ремонтно-механический завод, где мы заказали ванну длиной три метра из нержавейки, а чтобы тепло не уходило, обложили её кирпичом. Был у меня очень толковый механик, который сделал мне подъёмник, щит взяли от рентгеновского стола, он из текстолита и не размокает, когда в воду его опускаешь. Из лебёдки, при помощи которой автомобили вытаскивают, сделали приспособление: больного подвозят на каталке, перекладывают на щит, который вровень с каталкой, санитарочка крутит ручку лебёдки и щит опускается в воду. Затем на больного надевают пояс, который тросиком соединён с грузом, и больной лежит минут 30-40. И когда тело человека разогревается, ему уже не то что не больно, а даже приятно. В высшей степени полезное устройство: санитарке не надо напрягаться, не говоря уж о больных, которые вместо боли получают приятные ощущения. Очередь была знаете какая!

Вообще, небольшому Яранску везло на прекрасных врачей, болевших о том, чтобы поставить здешнюю медицину на твёрдую ногу. На Вознесенском кладбище покоится почётный гражданин города Алексей Иванович Шулятиков (1847–1920). Он был не только прекрасным врачом-офтальмологом, но и благотворителем: пожертвовал тысячу рублей местной больнице на приобретение инструментов, а тысяча рублей в царское время были ох какие большие деньги. Другой яранич, врач-фтизиатр Владимир Александрович Жардецкий, выстроил в начале XX века красивый особняк и передал его под больничный корпус.

 Виталий Павлович Балдин пришёл в медицину в те годы, когда лечебное дело в Яранске процветало.

– Какие хирурги у нас были! Расскажу случай. В Горьковском мединституте я учился у знаменитого кардиохирурга Бориса Алексеевича Королёва, в будущем академика. Идёт обход: Королёв и группа студентов-шестикурсников. Каждый из нас докладывает о своих больных. И когда я доложил о своих, Королёв спрашивает меня: «Ты откуда?» Отвечаю: «Из Яранска». «О-о, в Яранске хирург Белоусов у вас работает!» Меня это так удивило! Когда открывали памятную доску Михаилу Прокопьичу Белоусову, то я этот эпизод припомнил. Он 47 лет проработал, не был ни одного дня на больничном. Со сломанной ногой оперировал – приставит костыли и работает. И это после всех военных испытаний: он ведь в войну из первого плена убежал, потом контузило – очнулся во втором плену. Сын с невесткой написали о нём книгу «Жизнь и судьба».

А Валентин Дмитриевич Мигунов – главврач центральной районной больницы! Вот человек, кипучей энергией похожий на Петра Первого! При нём в 70-е годы больничные отделения были перенесены из деревянных зданий в кирпичные, построены детское, родильное отделения в три этажа и много чего ещё. Больничное дело тогда было поставлено очень хорошо.

После больницей руководил Геннадий Фёдорович Мигунов, при нём построили поликлинику. А уж потом за строительство взялся я, с Божией помощью.

«От Бога не отходил»

– А я вашу газету всегда с удовольствием читаю, – сообщил Виталий Павлович во время нашей беседы. – От Бога-то ведь я никогда не отходил. Так меня родители воспитали – семья была верующая. Папа одно время был помощником старосты в церкви. Помню, в 1960-м нам на дом приколотили доску с надписью: «Здесь живут тунеядцы» – староста ведь нигде не работал официально. Я с детства в церковь ходил. Когда батюшка помазывал, стоял рядом и держал чашечку с елеем. Когда учился в Яранском медучилище, ездил в село Каракша. Там был игумен Паисий (Панов). Он с отцом Иоанном (Крестьянкиным) сидел в лагере в одном бараке. Игумен Паисий был моим духовником. В Каракше никто меня не видел: стоял я на службах в алтаре, а ночевал у него в келье. Очень добрые у нас были отношения. Он-то и благословил меня в мединститут поступать. «Ведь не поступлю – конкурс большой», – сомневался я. «Ты попытайся, а я помолюсь за тебя».

Когда отца Паисия не стало, стал я ездить к старцу Гавриилу (Кислицыну) в село Беляево Кикнурского района. Я тогда уже работал и был у всех на виду, поэтому исповедовался и причащался в беляевском храме Святителя Николая. Архимандрит Гавриил с 1969 года служил там, в этом селе до кончины прожил.

Отец Гавриил (Кислицын)

– Расскажите о батюшке, – прошу Виталия Павловича.

– Нас связывала давняя дружба. В миру отца Гавриила звали Дмитрием, работал он на Яранском ремзаводе плотником в бригаде, которую возглавлял мой папа. В бригаде не то что не было пьяниц – даже курящий был всего один, и они его все воспитывали. В праздники кто-то отпрашивался у папы, чтобы сходить в церковь. Дмитрий с другом Сашей решили в Московскую духовную семинарию поступать. Конечно, препятствий было на ремзаводе много, но по Божией милости всё устроилось. А я, ещё школьником, с Дмитрием Николаичем ездил Загорск посмотреть, поклониться мощам.

Окончил семинарию батюшка уже монахом. Келья у него была три метра на два: отгороженная кровать, стол и шкафчик. И всё. В той комнатке он и прожил все годы, безо всяких удобств, конечно. Через переборку жила Валентина Максимовна, которая за ним ухаживала, стряпала. Ехали люди к нему из Горьковской области, из Марийской АССР, всех с любовью принимал. Молитвенник был.

Не стало архимандрита Гавриила в 2020-м. Похоронили его на сельском кладбище в Беляево, где почивает и его духовный отец – игумен Иоасаф (Сычёв), бывший насельник Анно-Пророчицкого монастыря, автор первого тропаря преподобному Матфею, Яранскому чудотворцу. С отцом Гавриилом они рядом лежат. Через некоторое время приехал я на могилу отца Гавриила. Она показалась мне неухоженной – просто холмик. Благословившись у местного батюшки, поручил знакомым верующим: «Люда, ты собирай деньги по Нижегородской области, а ты, Маша, – в Марий Эл». А моя сестра Алевтина по Яранску людей обходила. За неделю они собрали нужную сумму, и мы всё благоустроили. Теперь лампада у отца Гавриила всё время горит. Последний старец в Яранском уезде. Больше старцев у нас не осталось.

– Кого вы из батюшек ещё помните?

– Дружили мы с отцом Николаем Гурцом. Отец Паисий ездил по святым местам и в Одессе познакомился с мальчиком Колькой, увидел в нём стремление к Церкви. А семья бедная была. Привёз отец Паисий его сюда, определил в семинарию, после окончания рукоположили его. Отец Николай Гурец долго служил в Яранске и похоронен здесь. Он любил рыбалку, а у меня была машина, вот и ездили вместе. Костёр, уха… Помню и отца Ардальона – он был из дворянской семьи, носил пенсне и необычную шапку, похожую на боярскую. Как что-то новое появлялось – он живо интересовался. Вот, например, открылась птицефабрика в 61-м году – он туда съездил, всё осмотрел.

Эти батюшки служили в единственном нашем храме – Успенском. В народе его называли «чистым». Еду я как-то из Йошкар-Олы на автобусе. Женщины впереди меня сидят. Разговорились – оказалось, едут в нашу церковь. «А чего вы в Яранск? – спрашиваю. – Ведь у вас в Семёновском есть храм, и в Йошкар-Оле открыли церковь». «Нет, ваш-то храм – чистый, потому что не закрывался».

В Яранске несколько старинных храмов, но в Троицком, который проектировал знаменитый на всю Россию архитектор Константин Тон, крутили кино, а в 65-м году была хлебопекарня, мы туда бегали за хлебными крошками, которые оставались в лотках после отгрузки свежего хлеба. Крошки поджаристые, вкусные, мы полные карманы набьём и едим.

А в Благовещенском храме, который теперь стал церковью Благовещенского женского монастыря, в домино и шахматы играли. Сам храм был как клуб в городском саду: стояли столы, лежали газеты, были игры настольные. Перед храмом было два теннисных стола, а рядом – открытая площадка с раковиной для оркестра. Горсад был популярным у жителей местом, туда проходили по билетам. А мы умудрялись без билетов попасть – денег-то не было у пацанов. Забор в реку уходил, мы разувались, закатывали штаны и обходили по воде этот забор.

На весь город был один действующий Успенский храм. На Пасху народу приходило очень много, поэтому мы всей семьёй стояли на узеньком балкончике, там наше место было.

– А комсомольцы не караулили?

– Было, караулили. А я приспособился – приходил позднее. Они вначале стояли, до крестного хода. А сколько было гонений на могилу преподобного Матвея на городском Вознесенском кладбище! Бульдозером сровняли, бетоном залили. Но люди бетон раздолбили и землю брали с могилы. Тогда забор сделали и проезд, чтоб по могиле ездили. Потом пост милицейский поставили – ой, чё было! Но всё восстановили. Игумен Гавриил, мой духовник, с отцом Матвеем знаком был, пацанёнком ходил к нему. Он всю жизнь хранил рубашку отца Матвея, которую тот ему подарил. И когда канонизация преподобного прошла, у игумена попросили часть этой рубашки в церковь – для мощевика. А вы-то на могиле отца Матвея не были? Нет? Я вас отвезу.

В тишине старого кладбища

Одно из священнических надгробий на Вознесенском кладбище. Вдали – часовня прп. Матфея

На кладбище не принято ходить после обеда, но выбора не было – наутро мне надо уезжать из Яранска. Пока добрались, свечерело. В сгустившихся сумерках белела часовня над могилой преподобного Матфея Яранского.

– Скончался он в деревне Ершово, а здесь его похоронили, лет сорок назад над могилой сделали часовню, – рассказывает мой проводник. – А потом мощи-то подняли и положили в Троицком храме, каждый четверг перед ними служится акафист. А над входом – точно! – икона из смальты, про которую нам Нина Михайловна говорила! А я раньше не замечал…

Дело в том, что утром мы с Виталием Павловичем Балдиным и Галиной Вадимовной Бузанаковой, о которой рассказывалось в недавнем выпуске «Веры», побывали в гостях у местной мастерицы Нины Михайловны Колчиной в деревне Дворяне, и она поведала нам об образе прп. Матфея, который выложила из кусочков смальты и передала в дар епархии.

 А дверь для часовни делал троюродный брат Виталия Павловича – он работал кузнецом и ковал двери.

Медленно идём по старому кладбищу. С удивлением замечаю около десятка старинных каменных надгробий, стоящих кучно.

– В Яранске есть волонтёры, которые извлекают из земли надгробия и сносят в одно место. Видите? На памятнике Евангелие и крест изображены – значит, под ним был похоронен священник.

Разбираю надпись: «Под сим крестом покоится… 1867 годъ…» А вот можно прочесть имя: «Иерей Василий Поликарпович Кувшинский».

– А это мемориал в честь воинов, павших в войне 1812 года, – показывает Виталий Павлович на трапециевидный гранитный памятник с изображением пушки и сабли. – На 9 Мая здесь служат молебен.

Как я потом узнала, мемориал был установлен в год столетия Бородинской битвы, а в советское время исчез и был найден 15 лет назад недалеко от часовни преподобного Матфея краеведом Вячеславом Кабановым.

Возле обелиска в честь героев Великой Отечественной войны Виталий Павлович поделился одним воспоминанием:

– Наверху памятника была звезда. И группа энтузиастов как-то раз ночью звезду заменила на крест. И никто бороться с ним не стал. Погнуло его, видите? Это ветка с дерева упала. Я даже знаю, кто ставил.

– И кто же, если не секрет?

– Ну, нас было трое, – улыбается Виталий Павлович.

Главное для врача

Возле часовни преподобного Матфея забываются житейские попечения, насущные проблемы. Но лишь на время. Пока едем, продолжаем с Виталием Павловичем разговор о медицине. Нынешнее положение дел не может не тревожить его, отдавшего здравоохранению не один десяток лет.

– В Кировской области когда-то мы занимали первое место по количеству коек: 550! А сейчас в Яранске осталось 138. Было шесть хирургов – теперь один. Было 11 терапевтов – сейчас три, кажется. Полностью закрыли терапевтическое отделение, и я считаю, это преступление против народа, – с болью говорит бывший главврач. – А какая убыль населения! Когда я принимал район в 1987 году, было 37 тысяч населения. Сегодня осталась 21 тысяча. Помню первый годовой отчёт – 700 с чем-то новорожденных было. Сегодня – 170. Вымираем потихоньку. И такое положение не только здесь. Не зря же принимают меры: маткапитал, ипотека льготная, – но не хотят люди рожать.

 У самого Виталия Павловича трое сыновей, и все они пошли по стопам родителей-врачей (Ия Ивановна, их мама, была врачом-педиатром). Алексей – главный уролог Кирова, Павел – стоматолог, преподаёт в Кировском медицинском колледже, Дмитрий – кардиореаниматолог, а ещё он работает в санавиации: вылетает на вертолёте к больным в районы Кировской области.

– У меня в семье 11 врачей. Вот смотрите: я, жена моя, сыновья и их жёны, брат, его жена и дочь с зятем – все врачи. Когда собираемся, шутим: целая клиника за столом!

Напоследок я спросила Виталия Павловича, каким главным качеством должен обладать врач.

– Сострадательностью, – ответил он.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска