Автор: Игорь Иванов
Пинежское водополье
Едем через Шотову, Суховерхов рассказывает про местный рыбзавод, на котором до 50-х годов растили мальков красной рыбы и перерабатывали сёмгу. А в совхозе было 700 голов скота. И народу – в каждом доме. Всё было, а церкви действующей не было. А ведь церковь – это душа деревни. «Вот теперь душа возродилась, а тело хиреет, – замечаю. – Не боитесь, что деревня ваша исчезнет?» «А чего бояться? – отвечает Михаил Дмитриевич. – На всё Божья воля. Мы своё дело сделали». (Продолжение публикации дневников редакционной экспедиции на Пинегу. Начало в №№ 957–962, 964–966).
Талеры и исповедники
Бессмертен афоризм немецкого канцлера Бисмарка: «Не надейтесь, что, единожды воспользовавшись слабостью России, вы будете получать дивиденды вечно. Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут – не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, якобы вас оправдывающие. Поэтому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть».
Россия никуда не торопится, не угрожает, у неё впереди – столетия. А прибалтийские националистические власти прямо-таки трясёт от страха и ненависти. Поскольку эти чувства носят не рациональный, а скорее религиозно-мистический характер, то и преследуют основу христианства на берегах Балтики – Русскую Церковь.
Праздник силы и стойкости
Отношение к Дню Победы тогда [20 лет назад] очень походило на ту формальную тягомотину, которая была характерна для последних лет советской власти, только с ядовитым душком. До первого шествия «Бессмертного полка», когда реально в обществе стало что-то меняться, оставалось ещё семь лет…Сегодня мы другие. В отношении к Великой Отечественной нам до белорусов, конечно, далеко. Но изменения произошли во многом благодаря тому, что Господь попустил нам вновь понюхать пороху, – ныне те, кто хоть как-то причастен к СВО, уже не могут оставаться прежними, цинично-безразличными по отношению к подвигу наших дедов.
Пинежское водополье
«Спасали Покровский храм сами: крышу, купола, кресты делали, никакой техники не было – сами леса возводили, сами штукатурили, – вспоминает Михаил Дмитриевич. – И в 2015 году состоялась первая литургия. Батюшка из Карпогор, отец Артемий, всё смотрел, кто первый успеет закрыть крышу: он у себя в Карпогорах или мы в Шотове. Мы первые сделали, а он так и не успел, умер в 2017 году… «Отец Артемий был подвижником, он много для нас сдела», – говорит Марина Суховерхова. (Продолжение публикации дневников редакционной экспедиции на Пинегу. Начало в №№ 957–962, 964, 965).
Какое несчастье!
Один монах шёл по пустыне. Видит: идёт похоронная процессия. Племя хоронит своего вождя, тело его обёрнуто в пышные одежды, на голове корона.
– В какого Бога верил ваш вождь? – спросил монах.
– Он был неверующим.
– Какое несчастье, – сказал монах, – быть так роскошно одетым и не иметь куда пойти.
Апостолов Варфоломея и Варнавы (I)
