Автор: Игорь Иванов

Русский язык как Евангелие

Недостанет мне слов, чтобы передать свою любовь к русскому языку. Но в самом языке все необходимые слова есть – и в изобилии: мелодичный, свободный, богатый, разноликий… Тончайшие оттенки любви доступны русскому языку, как ни одному другому в мире: от любви к природе до любви к Богу. Как замечательно сказал Василий (Фазиль) Ирзабеков, автор книги «Русский язык как Евангелие», в русском языке заложена вся необходимая информация о Христе, которая доступна человеку.

 

Две судьбы

В январе у нашей редакции случилось две утраты. Нам и личностно были дороги эти два человека, ушедшие из жизни, да они ещё и помогали газете, с ними мы делали публикации. Мыслится мне, что в их судьбах нашли отражение два очень непохожих, но истинно русских пути.

Хождение за край

Это было, конечно, дерзко с нашей стороны – без предупреждения, с кондачка заявиться. А если их нет дома? Номер телефона матушки Надежды я набрал, когда мы уже свернули на дорогу местного значения, ведущую в Надвоицы. Матушка ответила: «Очень жаль, но батюшка и я сейчас в отъезде»… Для очистки совести спрашиваю матушку, когда они вернутся в Надвоицы. «Так мы здесь недалеко, – отвечает она. – Устанавливаем крест на месте старинного храма, построенного соловецкими монахами. У нас дата знаменательная – двухсотлетие самостоятельной приходской жизни Надвоиц…» Событие знаменательное – и мы тут как тут! Опять совпадение?

Письма из холодного края

На этой фотокарточке, сделанной в 1902 г. в Новочеркасске, отец Алексей Попов с супругой Таисией и детками Марией и Петром. Едва ли будущий отец большого семейства мог тогда предположить, что спустя тридцать лет он будет находиться в заключении на Соловках, а потом его переведут в заснеженный холодный Коми край… Он до последнего часа оставался верным Христу – сколько их, таких исповедников, было в те годы! К Соборному дню памяти новомучеников и исповедников Церкви Русской (7 февраля) мы публикуем письма из заключения священника к родным и духовным детям.

Хождение за край

В крохотном музейчике Костомукши, разместившемся в бывшем здании детского сада, я разглядываю фотографию 1946 года. Первооткрыватели. Девушка и молодой человек с открытыми лицами, в засаленных авиационных тужурках, улыбаясь, жуют кусок хлеба (причём интересно, что парень отломил уголок краюхи у девушки – для равенства, так сказать).