375 лет канонизации благоверной княгини Анны Кашинской

Икона благоверной княгини Анны Кашинской

Нередко можно встретить утверждение, что русские цари и князья причислялись к лику святых из-за своих титулов. Едва ли это так. Наблюдая в тысячах подробностях, как поднималась волна почитания Царственных мучеников в 90-е, могу свидетельствовать, что решающее слово в этом прославлении произнёс Господь Бог.

В отношении же святой Анны Кашинской умолкают даже самые бессовестные хулители Церкви. Столь очевидна её святость, которую не смог отменить даже Собор 1678 года, кощунственно деканонизировавший благоверную княгиню и попытавшийся умалить святость её мужа-мученика – князя Михаила Тверского. Причиной случившегося стало то обстоятельство, что пальцы мощей святой Анны были сложены двуперстно: считалось, что это обстоятельство играет на руку старообрядцам.

Но если староверов можно понять – мимо двуперстия святой Анны они пройти не могли, – то в решении Собора мы не видим ничего, кроме скудоумия и нелепости. Верно ли, однако, что именно Церковь представлял Собор, именуемый иногда «Разбойничьим»? Почитание святой Анны не прекращалось, в чём простых священников и мирян поддерживали многие митрополиты и архиепископы, в ведении которых оказывался город Кашин, где покоятся мощи благоверной княгини.

Мы видим на этом примере, что Церковь наша – Церковь Божия, а преступления отступников, какой бы чин они ни имели, – их собственный путь в геенну. Им казалось, они могут вычеркнуть святую Анну из русской истории. Но вычеркнули самих себя. Анна же осталась с нами.

Две матери

Обратимся к сравнительно недавнему прошлому. Среди самых печальных стихов Ахматовой – «Причитание», где Христос со святыми покидают Петроград. Написано это было по случаю гонений, которые начались в 1922 году, когда расстреляны были святитель Вениамин Петроградский и его сподвижники.

Господеви поклонитеся
Во святем дворе Его.
Спит юродивый на паперти,
На него глядит звезда.
И, крылом задетый ангельским,
Колокол заговорил,
Не набатным, грозным голосом,
А прощаясь навсегда.
И выходят из обители,
Ризы древние отдав,
Чудотворцы и святители,
Опираясь на клюки.
Серафим – в леса Саровские
Стадо сельское пасти,
Анна – в Кашин, уж не княжити,
Лён колючий теребить.
Провожает Богородица,
Сына кутает в платок,
Старой нищенкой оброненный
У Господнего крыльца.

Некоторые литературоведы полагают, что речь идёт о соборе во имя Владимирской Божией Матери, на фронтоне которого были начертаны слова: «Поклонитеся Господеви во дворе святем». Но речь, думается, идёт обо всех петроградских храмах, в том числе церквях Серафима Саровского и Анны Кашинской. Двух этих святых особо почитали и сама Ахматова, и единоверцы, к которым она присоединилась после революции, став прихожанкой Никольского единоверческого храма.

Анну Кашинскую поэт с какого-то времени стала, вслед за пророчицей Анной, считать своей небесной покровительницей, что было, наверно, неизбежно. Имелось в них внутреннее родство. Корней Чуковский, человек неверующий, но знавший Ахматову, писал: «Вообще её православие нестеровское: не византийское… а северное, грустное, скудное, сродни болотцам и хилому ельнику. Она последний и единственный поэт православия. Есть в ней что-то старорусское, древнее». Была и общность судеб. Муж святой Анны был казнён, как и муж Ахматовой Николай Гумилёв, а сыновья благоверной княгини убиты или томились в неволе, как и Лев Гумилёв.

А сколько ещё матерей черпали силы в образе святой княгини! Потеряв почти всех родных, славных, могучих воинов, святая Анна не отчаялась, не утратила воли. Поднялась в небо над Русской землёй, став её молитвенницей и защитницей.

Судьба

Что нам известно о её земной жизни?

Прадед княгини Анны, святой князь Василий Ростовский, попал в плен к монголам во время битвы в 1238 году. Ему предложили перейти на сторону врагов, но он отказался. После чего «много мучивше его, смерти предаша». Он был зятем прапрадеда Анны – святого князя Михаила Черниговского, мученически погибшего в Орде в 1245-м: отказался принять участие в языческих ритуалах. Вот так попадали в святцы наши князья. «Орда» – страшное слово, которое княгиня Анна слышала с младенчества. Что-то вроде ада, где чаще всего погибали и откуда возвращались лишь изредка.

Учителем Анны был епископ Игнатий Ростовский, научивший девочку книжной грамоте и приобщивший к вере. По его совету читала она «Слово о законе и благодати» и «Повесть временных лет», древнерусские повести. И конечно же, летописи, в первую очередь ту, что была написана прабабушкой, дочерью и женой святых мучеников, Марией Михайловной, княгиней Ростовской, – первой русской женщиной-летописцем. Так возрастала Анна.

И вот ей уже шестнадцать.

«Её кроткий, смиренный нрав, ум, – пишет иеросхимонах Валентин (Гуревич), – и природная красота, которая усугублялась “красотою кроткого и молчаливого духа”, привлекли внимание тверской княгини Ксении, которая пожелала видеть её супругою своего сына, тверского князя Михаила».

«Телом велик зело и крепок, мужественен и страшен взором», – писали о Михаиле Ярославовиче летописцы. Впервые Михаил и Анна увидели друг друга на венчании, но, быть может, по-настоящему сблизились, когда дотла сгорел их княжий терем, а Михаил едва спас жену из огня. Пожары, засуха и другие бедствия обрушивались на Тверское княжество друг за другом. Тяжело заболел князь Михаил, а в 1299 году в младенчестве умер их первый ребёнок – дочь Феодора. К счастью, Михаил поправился, и у супругов один за другим родилось четверо сыновей: Дмитрий, Александр, Константин и Василий.

В наследство от дяди, святого Александра Невского, Михаил получил Владимирскую землю. Но на неё, кроме него, претендовал и Московский князь Юрий Данилович. Началась борьба. Юрий сделал сильный ход, женившись на сестре хана Узбека Кончаке, и Михаил, понимая, что плетью обуха не перешибёшь, Владимир ему уступил. Увы, не помогло.

Желая раз и навсегда разделаться с соперником, Юрий осадил Тверь, но был наголову разгромлен, не помогли и монгольские отряды в войске. Сам Московский князь едва унёс ноги, но его братья и жена попали в плен. Содержались они в Твери с почётом, постепенно Михаил начал их отпускать на волю, но тут случилась беда – умерла от какой-то болезни Кончака, в крещении Агафья, что послужило поводом для клеветы со стороны князя Юрия, будто её отравили.

В столицу Золотой Орды Сарай заложником пришлось отослать двенадцатилетнего Константина, а следом, чтобы спасти сына и доказать свою невиновность, отправился и сам князь Михаил.

Анна Дмитриевна понимала, что живым муж не вернётся. В горе, как сообщает житие, княгиня убеждала мужа дать отпор хану, благо немалое число раз побеждал он врагов своих: «И ныне ли, благочестивый мой княже, боишися злочестиваго царя и хощеши предатися самоволно, яко агнец злохищному волку!» На что отвечал князь: «Лучше мне единому умрети за стадо Христово, нежели мене ради мнозей крови христианстей от мучителя пролитися». Конечно, он был прав. Кроме сына, который оставался заложником в Орде, погибло бы в случае сопротивления и множество жителей Тверского княжества. Не из трусости добровольно отправлялись в Орду и гибли один за другим русские князья, а жертвовали собой ради других. И тихо сказала мужу Анна: «Не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити».

Слушать Михаила монголы не стали. Пытали, потом убили. Ещё одним святым стало больше на Руси.

* * *

Тверским князем стал старший – Дмитрий, которому Юрий Московский стал грозить своими связями в Орде. Дальше вышла история по-своему трагикомическая. Вытребовав у Дмитрия дань монголам с Тверского княжества, Юрий, вместо того чтобы отвезти её в Сарай, отправил деньги в Новгород, пустив в оборот через купцов-посредников ради процентов. История буквально из нашего времени. Хан узнав, что случилось, пришёл в бешенство и передал Владимирское княжество обратно Твери. В 1325-м оба князя встретились в монгольской столице. Возможно, Юрий насмехался и угрожал – вполне в его духе. В Дмитрии же, прозванном народом Грозные Очи, вскипела кровь при виде убийцы отца. Выхватив меч, он зарубил Юрия и был схвачен монголами, а спустя какое-то время казнён.

Князь Дмитрий расправляется с убийцей отца. Источник изображения: history.wikireading.ru

Два года спустя случилось страшное: Тверское княжество восстало против монголов и было жестоко наказано – горели города, тысячами гибли люди. Анна с младшими сыновьями – Константином и Василием – укрылась в Ладоге, Тверской князь Александр Михайлович с семьёй – во Пскове. Скрываться пришлось десять лет. В 1337-м хан простил Александра, вернув Тверь и Владимир. Не по доброте душевной, конечно. У монголов плохо получалось собирать дань с княжеств, оставшихся без управления. Но вскоре, когда Александр с сыном Фёдором отправились в Орду, они были там схвачены и казнены по оговору нового Московского князя Ивана Калиты – брата Юрия.

Престол получил третий сын Анны – Константин Михайлович, которому тоже пришлось ехать к хану, распутывать очередную сеть интриг. Живым не вернулся, но, как сообщили монголы, умер своей смертью. Как на самом деле – неизвестно. Когда некоторым нашим историкам приходит в голову, что отношения Орды и Руси были едва ли не дружественными, пусть сосчитают, сколько наших князей погибло или «умерло своей смертью» в ханской ставке.

После этого Анна, потерявшая дочь, мужа, трёх сыновей, участия в жизни Тверского княжества не принимала. Она приняла постриг в Афанасьевском девичьем монастыре в Твери, основанном сестрой её мужа Софьей, отчего в народе он именовался Софийским. По какому-то недоразумению распространилось мнение, что и святая Анна получила в постриге имя София, но наиболее достоверные источники говорят, что она стала Евфросиньей.

Отношения в семье, потерявшей столько крепких мужей, не радовали. Василий – последний из детей Михаила и Анны – рассорился с родным племянником Всеволодом Александровичем и в конце концов потерял всё, кроме Кашина, который составлял приданое святой Анны, так что никто без её согласия не смел на него покуситься.

Пришлось святой оставить Афанасьевскую обитель, чтобы присмотреть за младшим и последним сыном. Там, в Кашине, прожили они совсем недолго – буквально несколько месяцев. Перед смертью приняла схиму, вернув себе имя, данное при рождении, – Анна. Княгине было девяносто лет, когда 2 октября 1368 года она взошла к Престолу Божьему. В том же году не стало Василия, погребённого в одном храме с матерью – в церкви Успенского монастыря.

Как видите, о судьбе святой нам известно очень немного, только самые общие сведения. Каким был её характер? Как совершался духовный подвиг? Подобно Иову Многострадальному, благоверной княгине пришлось перенести столько, что с лихвой хватило бы на несколько не слишком счастливых судеб. Однако по-настоящему она открылась уже после смерти.

Из службы святой Анне:

«Приидите, вси вернии российстии народи, почтим, и похвалим, и согласно воспоим российскую нашу похвалу, яко пресветлую звезду, осиявающую град свой Кашин чудесы своими».

Прославление

Об Анне забыли даже в Кашине, угас и Успенский монастырь. Всё, что от него осталось, – Успенская церковь, где в 1581 году начали перестилать полы. Тогда-то и был обнаружен «на верху земли» каменный гроб без надписей. Кто в нём похоронен, прихожане не знали и, быть может, поэтому уважения к нему не питали, сваливая на него одежду и шапки во время богослужений.

Так прошло несколько десятилетий, началось Смутное время. В 1609-м Кашин осадили поляки с татарами и казаками. Немногочисленные горожане отбили три штурма, после чего враги ворвались в город: «Людей ломали, вешали на деревьях, в рот насыпав пороху и зажав оный, жгли на огне». Спустя несколько дней горожан спасло от этого кровавого пиршества народное ополчение под предводительством князя Скопина-Шуйского. Кашин стал одним из центров сопротивления, но в 1612-м снова был взят лихими людьми и жестоко пострадал.

Незадолго до этого тяжело заболел пономарь Успенской церкви Герасим. Он просил Бога об исцелении, и тогда в сонном видении явилась ему статная высокая монахиня лет пятидесяти – в таком виде она приходила и к последующим поколениям. Назвав себя, святая Анна укорила кашинцев, что к её гробу относятся без уважения, между тем как Господь определил ей быть покровительницей города. Княгиня попросила Герасима, чтобы причт начал зажигать свечу пред Нерукотворным образом Спаса, пребывавшим над её гробом. Пономарь, однако, побоялся исполнить эту просьбу, и тогда явление повторилось. Но стоило Герасиму признаться священнику и прихожанам в том, что произошло, как случилось его чудесное исцеление.

После этого сомнения в том, кто их навестил, рассеялись. Был отслужен благодарственный молебен, а перед образом Спаса над гробом поместили неугасимую лампаду. Весть, понятно, разнеслась по городу и окрестным селениям. Стали вспоминать, что в Кашине с некоторых пор происходит необъяснимое. Загорался, скажем, дом, но на соседние избы огонь не перекидывался. Миновали Кашин после погрома 1612 года и польско-литовские шайки, которые лютовали на Руси ещё около шести лет.

С этого начинается почитание Анны. Исцеления продолжались – даже если судить по тем, что были описаны в храмовой летописи, – не реже раза в год.

* * *

Сначала бил челом царю Михаилу Фёдоровичу о прославлении святой княгини Анны настоятель кашинского Успенского собора отец Василий. Потом, по воцарении Алексея Михайловича, к нему обратился уже Тверской архиепископ Иона. По благословению Московского Патриарха Иосифа открыли гроб. Это случилось 21 июля 1649 года. Мощи оказались нетленны: «Токмо тлению предалась часть малая носа, да у ног плюсне». Особенно поразило, что пальцы княгини были сложены двуперстно – она молилась до последних мгновений своей жизни. Сохранилась и большая часть одеяния.

Постановлено было открыть мощи для всеобщего почитания, а 22 мая 1650 года Государь с царицей Марьей Ильиничной и сёстрами-царевнами торжественно отправились из Москвы в Кашин. Как свидетельствует летопись, гроб перенесли из деревянной Успенской церкви в Воскресенский каменный храм. Совершилось новое исцеление: после трёхгодичного беснования выздоровела сноха кашинского губного старосты Петра Скобеева Анна.

Прославление состоялось 12 июня. Была составлена служба, написаны иконы, а вскоре, по велению царя, изготовлена драгоценная серебряная рака. Царица и сёстры Государя собственными руками вышили золотом и серебром два воздýха на святые мощи с изображениями благоверной княгини.

Деканонизация

Подобное в истории совершалось очень редко. Речь о деканоназиции святой в 1678 году. Упрекают в этом прежде всего последнего Патриарха, бывшего до Синодального периода, – Иоакима, известного своей фразой: «Не знаю я ни старой веры, ни новой, но что начальницы велят – то и творю». Слова эти лукавы, подобно тем, что произнёс Адам в раю, свалив вину за вкушение запретного плода на Еву. На самом деле Иоаким прекрасно понимал, что творит.

Как писал историк Церкви Иван Баженов, «новый царь Феодор Алексеевич вскоре по восшествии на престол по примеру своего родителя собирается на поклонение благоверной княгине Анне Кашинской», повелев 25 ноября 1676 года подготовить для этого дороги и мосты. Дан был царский указ об отпуске тёмно-зелёного английского сукна для чехла на раку преподобной Анны. Но «паломническая поездка царя Феодора Алексеевича в Кашин не состоялась по неожиданным обстоятельствам, вследствие необычайно быстрых мер патриарха Иоакима, видимо, клонившихся к прекращению церковного чествования преподобной Анны Кашинской».

А в 1678-м состоялся на Соборе суд над святой. Главная причина – двуперстно сложенные пальцы её мощей, постоянно поминаемые староверами. Судьи словно забыли, что и сами недавно крестились двумя перстами и что никакого другого крестного знамения прежде на Руси не существовало. Вместе с почитанием Анны словно отменялись семь веков русской истории.

Патриаршая комиссия признала житие и сказание о чудесах княгини недостоверными, что было полуправдой – история начала превращаться в науку лишь в восемнадцатом веке. Ошибки, преувеличения, непроверенные сообщения содержатся едва ли не во всех житиях, составленных до той поры, равно как и светская история полна бесчисленных пробелов, слухов и легендарных сведений. В житии святой Анны действительно было что править, но даже с этим комиссия не справилась, составляя 13 пунктов несогласий. Например, заявили, что святой князь Михаил был убит в Орде ножом, а не мечом, как говорится в житии. На самом деле рубили и резали его и мечами, и ножами. Самым нелепым стало последнее из замечаний: вопрос, почему святая назвалась, явившись пономарю Герасиму, мирским именем Анна, в то время как в монашестве она была Софией. На самом деле была Евфросинией, а в схиме – Анной.

Рака с мощами святой Анны была ограблена и запечатана. Серебряные и золотые украшения, пожертвованные царём Алексеем Михайловичем, были изъяты. Заперта была и церковка в её честь, выстроенная при Успенском соборе. Распространять житие запретили под угрозой анафемы, как и петь молебны святой. Дошло до того, что наказали свидетелей и участников прославления: дьячка Никифора, священника Василия и инока Варлаама. Последний был приговорён к затвору в монастыре «неисходно до смерти».

Почитание продолжается

Анну Кашинскую продолжали почитать старообрядцы. Но деканонизация, что поразительно, не повлияла и на отношение к ней той части православного народа, который не ушёл в Раскол. Это хорошо показывает, что терпение русского человека не нужно путать с раболепием. Он понимает, что сила не всегда бывает правой, что нужно пережить заблуждение начальства как стихийное бедствие, как мор и несчастье.

Несмотря на угрозы отлучения, житие святой Анны продолжали переписывать от руки – оно хранилось во многих домах. В честь неё называли новорождённых, ей молились о счастливом браке. Уже в 1728 году архиепископом Феофилактом Тверским был разрешён крестный ход в неделю Всех святых из Воскресенского собора с образом святой княгини Анны Кашинской, написанным, по преданию, на гробовой её доске.

В 1786 году епископ Тверской Иоасаф, написавший житие Михаила Тверского, заинтересовался жизнью супруги святого. Устроив небольшое расследование, архиерей поручил Кашинскому благочинному продолжать совершать ежегодные молебны «Анне Кашинской чудотворице» у запечатанных мощей.

Всем миром молились ей во время эпидемий чумы и холеры, а в 1812 году, когда французские войска были в 100 верстах от Кашина, горожане 12 раз обнесли вокруг своего селения «образ благоверной княгини Анны, издавна написанный и украшенный серебряною ризою».

Чудеса совершались непрестанно. Мы говорили о том, что перед канонизацией только записанных случаев исцеления было не меньше одного в год. Так вот, в 1853–1860-х годах таких чудес было около сорока, а с 1899-го по 1909-й – тридцать. Анна продолжала являться и болящим, и несчастным, и ревнителям православия – таким, как игуменья Сретенского монастыря Антония Кашина (Мезенцева).

Торжества 1909 г. в Кашине. Вел. княгиня Елизавета Фёдоровна выходит из Воскресенского собора. Фото А.И. Савельцева

Вознесенский кафедральный собор города Кашина. В этом храме ныне пребывают мощи святой Анны

И конечно, рекой текли прошения в Синод о восстановлении полного церковного чествования. В 1901 году такое ходатайство подал архиепископ Димитрий (Самбикин), самолично вписав имя княгини в «Месяцеслов» епархии и «Тверской патерик». Невероятно упорство Синода, который двести лет держал оборону против святой, и неизвестно, сколько бы это продолжалось – могли дотянуть и до революции, – если бы не два обстоятельства.

Первое – Царь-мученик прекратил гонения на старообрядчество, после чего двоеперстие святой Анны перестало восприниматься ревнителям не по разуму уж слишком болезненно. Второе – избранные от города Кашина депутаты лично предстали перед святым Царём с прошением об открытии мощей благоверной княгини Анны Кашинской и восстановлении её церковного прославления.

* * *

Каким был ответ – понятно. В 1909 году почитание было восстановлено. Народ съезжался со всей России, в том числе прибыла делегация староверов, с горечью обнаружившая, что персты святой Анны покрыты платом с изображением троеперстия. Ни на что не надеясь, обратились к архиепископу Алексию (Опоцкому). Но возмутила владыку вовсе не их просьба, а неразумие тех, кто всё это сотворил. Плат был немедленно убран.

А потом началось празднование. Императорскую фамилию представляла Великая княгиня Елизавета Фёдоровна. «С чувством сердечной радости имеем счастье встречать Тебя, Благоверная княгиня, – обратился к ней преосвященный Алексий. – Ты пришла разделить с православным русским народом уготованный здесь пир нашей веры по случаю восстановления церковного почитания во святых Благоверной княгини, преподобной Анны Кашинской».

Никто не подозревал, что не пройдёт и десяти лет, как она сама станет святой.

В Успенском храме, где была когда-то погребена святая Анна, Елизавета Фёдоровна затеплила свечу, а службу в Воскресенском соборе, у мощей, отстояла на коленях, отодвинув приготовленное для неё мягкое кресло. Ночью вернулась в храм в одеянии монахини, сопровождаемая лишь горничной. Её почти никто не узнал, а с некоторыми из богомольцев княгиня обменялась несколькими словами. Снова молилась у мощей. Эту встречу двух святых княгинь, потерявших мужей-мучеников, не придумал художник или литератор, авторство её принадлежит Господу, место действия – Святая Русь, непреходящая, вечная.

Из службы святой:

«Возсиявшей весне, приидите, людие, возвеселимся, се бо приближается лето Господне благоприятное, приносящее плоды многия: почтим память преподобныя матере, великия княгини инокини Анны».

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска