В тишине Коми земли среди бескрайних лесов стоят храмы – не просто архитектурные памятники, а живые сердца деревень. Их купола, устремлённые в небо, напоминают о вечном. Но время и стихия не щадят и их. Однако есть сила, способная противостоять забвению, – это горячая вера и трудолюбивые руки добровольцев. Сегодня наш рассказ – о храме Вознесения Господня в селе Керос, который силами прихожан и их неутомимого пастыря, отца Сергия Минина, буквально по кирпичику возрождается из руин.

Добрые попутчики

Отец Сергий живёт и служит в столице республики Сыктывкаре, а в Керос ездит по возможности. И не один – с помощниками. Место мне досталось на заднем сиденье рядом с добровольцами Сергеем и Константином, батюшка сидел впереди на месте «штурмана», а за рулём была Ольга.

– Ольгу нам Господь послал, – объясняет мне отец Сергий. – У меня-то своей машины нет, и накануне переживал, как до Кероса доехать. В пятницу знакомых обзвонил, но без результата – все заняты. Иду из храма удручённый, молюсь про себя, чтобы вопрос как-то решился. Смотрю в сторону автобусов и краем глаза замечаю бегущую ко мне Ольгу. Она остановилась, дух перевела и спрашивает: «Отец Сергий, можем ли мы завтра вместе поехать в керосский храм? Хочется там побывать, душа зовёт. Что скажете?» И я, конечно, согласился.

Батюшка смеётся, а Ольга, не отрывая глаз от дороги, поясняет мне:

– Мы с отцом Сергием два года как знакомы. Когда прихожу в кирульский храм, он всегда готов дать совет. А я выручаю его машиной да участием в субботниках.

– Но там, наверное, не просто субботники? Чтобы храм восстановить, надо что-то уметь строить? – спрашиваю своих спутников. Меня успокаивают, что необязательно строительную специальность иметь, мол, они тоже не мастера, если не считать того, что батюшка до рукоположения электриком работал.

– Да я электриком-то всего лишь самодеятельным был, – отнекивается батюшка. – Нашёл работу после армии. Тогда, в 90-е, тяжело жили, а эта работа доходной оказалась. Всё в стране валилось… хаос, смятение, пьянство, потеря нравственных ценностей, бандитизм. Разруха, в общем.

– И было желание всё восстановить, – догадываюсь я. – Вот как разрушенный храм сейчас?

– Не было опоры в жизни, и хотелось найти понимание, утешение для своей души и поддержку. И всё это обрёл, когда стал интересоваться православной верой.

– И священником стали?

– Уже тогда стал подумывать об этом. Коллеги мои, электрики, уважительно отнеслись к тому, что я в храм хожу. Стали меня расспрашивать о Церкви, советоваться по духовным вопросам. Я вдруг понял, что у меня хорошо получается всё объяснять. Говорят мне: «Ты такой православный! Всё молишься, Библию отлично знаешь, как поп». И подумалось: «А и вправду, не принять ли мне священнический сан? Техника, конечно, мне по душе, но православие занимает в жизни гораздо больше места». Но это просто мысль была, сам-то я бы и не дерзнул в священники пойти. После крещения, да, открылись глаза на многие вещи, но нравственной и духовной зрелости всё равно не хватало. Чтобы принять сан, нужны большая ответственность и стойкость, умение в любых обстоятельствах не отступать и отрекаться от некоторых земных благ. Такая вот история.

– То есть вы долго готовились?

– С работы я ушёл и был всё время при храме. Батюшки многому научили, а также книги и библейские занятия отца Андрея Чикунова. Затем я постарался приобрести жильё, чтобы служить с полной отдачей. И дом у меня появился, и жена, будущая матушка. Только тогда окончательно созрел для принятия сана.

Отец Сергий Минин

К священству меня привёл отец Владимир Дунайчик. Под его началом служил в Преображенском храме в Эжве. Там я и был рукоположён. Поначалу обязанностей было не слишком много, а спустя несколько месяцев меня благословили преподавать детям основы православной веры. Тогда внутри зажглось настоящее горение – захотелось обойти как можно больше школ. Так за год и вышло, и я научился говорить с ребятами на доступном им языке.

Что касается первых впечатлений… После рукоположения стало страшно. Этот страх рождался от незнания многих служебных и духовных тонкостей. Конечно, оставалась надежда на Бога, опора на других батюшек-наставников. Но в голове постоянно крутились мысли: «Как нужно правильно нести служение? Как не посрамить Господа и православную веру?» Потому я решил учиться дальше. И со временем стал самостоятельно вести службы – сначала, как уже говорил, в Эжве…

– А те ваши друзья-электрики тоже пришли в Церковь? – интересуюсь.

– Один из них много меня тогда расспрашивал. Став священником, я встречал его иногда на улице, напоминал, о чём мы говорили. И в последний раз сказал ему: «Смотри, вероятность того, что мы столкнёмся на улице в городе очень маленькая, а мы вон сколько раз встретились…» Он в недоумении и даже с некоторым испугом вскричал: «Да пойду я в вашу церковь, пойду!» И после этого мы с ним больше не виделись.

– Расскажите ещё что-нибудь, – просит Константин, – дорога-то долгая…

– Ещё случай был, связанный с женской консультацией, которую я, как и некоторые наши батюшки, окормляю. Обычно будущие мамы приходят к нам там формально, без особого желания общаться, ведь мы занимаемся и противоабортной работой. Но некоторые всё же подходят за советом. Мы с психологами помогаем им: стараемся удержать от абортов, поддерживаем, успокаиваем, говорим, что они смогут воспитать ребёнка. Потихоньку, но верно готовим их к материнству. А однажды пришли к нам муж и жена.

Ссорились они постоянно из-за вспыльчивого характера мужа, даже во время разговора на консультации вспыхнул у них конфликт. Оказалось, что муж подумывал разводиться, но что-то всё время мешало. Жена собиралась делать аборт. Во время беседы помогли им успокоиться. Позже узнаю, что эта женщина решила сохранить ребёнка – перед родами заблаговременно приготовила все детские вещи. Но с мужем всё же разошлась, уже сама приняла это решение. Бывший супруг стал спокойнее. Помогал по хозяйству перед рождением и в уходе за малышом. Недавно его крестили в нашем Свято-Вознесенском храме. Что удивительно: их семья благодаря рождению ребёнка воссоединилась. Иногда общаемся с ними, по мере возможностей помогаем.

– Ломать – не строить, – замечает попутчик Сергей.

– Да, сломанное восстановить ох как трудно. Но Господь ведёт по жизни и даёт силы даже в самых сложных ситуациях.

– А вот было чудо у нас с Ольгой, – вспомнил забавное Константин. – Оля, помнишь? Когда первый раз ехала в Керос, говорила, что ничего не умеешь. А дали мастерок – и начала штукатурить. Будто всю жизнь это делала!

– А куртку мне тогда не дали! – полушутя напомнила Ольга. – В храме стоял лютый холод, отопления-то не было никакого. Я удивлялась, как батюшка работал в лёгкой одежде. Так что сейчас я оделась потеплее.

– Да не замёрзнете вы, – мягко заверил батюшка, – там уже печку поставили. Но что-то мне подсказывает, что она сегодня не понадобится.

Он повернул голову к окну, и мы последовали его примеру. Перед нами открылся чудесный вид осеннего пейзажа, озарённого яркими лучами солнца. Спустя минуту попутчик Сергей прервал молчание:

– Нас не только солнце, но и сама работа согреет. Тем более, она же не простая, а для Бога.

– Вы не первый раз в Керос едете? – спрашиваю Сергея.

– Езжу почти пять лет. Как-то возник интерес к добровольчеству, и храм в Керосе стал родным детищем, которое не хочется бросать. А вообще с другом Костей мы каждый отпуск ездим потрудиться – и в Керос, и в Ульяновский монастырь или в храм возле Первомайского.

– А кем вы работаете?

– Оператором насосных установок, езжу в Усинск на вахты. В Сыктывкаре мой знакомый открыл цех, там тоже подрабатываю на паровых установках. Обычное дело у меня, у Кости-то занятие поинтереснее.

– Да уж, – смутился Константин. – Вообще-то я чиновник, лет двадцать уже на госслужбе. Сейчас работаю в Министерстве сельского хозяйства. Что касается Кероса, то ездить туда начал относительно недавно – с прошлого года. Знаете, душа-то тянется к храму. В нём мысли обретают ясность. А когда занимаешься восстановлением церкви, то вместе с ней восстанавливаешь и себя. Так получается.

– Любовь к Богу нас всех объединила, – добавил отец Сергий.

В ответ мы кивнули батюшке, неспешная беседа продолжилась – и два с половиной часа в дороге пролетели незаметно.

Своими силами

– Храмом в Керосе мы занимаемся с 2018 года, – пояснил отец Сергий, когда, приехав, все вышли из машины. – Ну, храмом-то его и не назвать было – одни стены стояли. В первые два года восстанавливали крышу, потом сделали потолок, а на четвёртый год появился пол. После этого с добровольцами поставили леса и начали штукатурить стены. Алексей Рюрикович, наш староста, сделал перегородку и иконостас. Местные прихожане тоже внесли немалый вклад. И когда в церкви появилось всё необходимое, начали почти каждый месяц проводить службы. Но работы продолжаются…

– Приход здесь сильно отличается от городского?

– Сельские жители теснее общаются между собой, они больше вовлечены в церковную жизнь и более самостоятельны – ведь у них есть своё хозяйство и внешняя среда живая, требующая непосредственного участия. Не как в городе: из квартиры на работу и обратно.

Ещё один пример – посёлок Уръёль в Корткеросском районе, где я тоже окормляю храм, в честь Иверской иконы Божией Матери. Там приход отличается тем, что очень крепкий и самостоятельный. Костяк прихода образовался из жителей, которые за неимением своего храма с 90-х годов ездили в Ульяновский монастырь. Игумен Савва их приход и открыл. Были времена, когда жителям самим приходилось противостоять и внешним нападкам – тем же сектантам, атеистам, пьющим людям. И у них, с Божьей помощью, всё получилось. Они, собственно, и вдохновили керосчан восстановить этот храм. И время от времени приезжают сюда потрудиться, как и жители других деревень Корткеросского района.

Говоря это, батюшка, указал на людей, заходивших в церковь. Мы последовали за ними.

Перед началом субботника отец Сергий отслужил молебен. Его голос преобразился: если в общении мягкий и весёлый, то во время службы в нём зазвучали твёрдые, бархатные ноты баса. На мгновение показалось, что это другой человек. После молебна об успешном труде и чаепития все разбились на группы и разошлись по послушаниям. Я по совету батюшки присоединилась к старосте храма.

Алексей Рюрикович – староста храма

– Алексей Рюрикович, вы местный или приезжий? – спрашиваю, взявшись очищать внешние стены храма от грязи.

– Родился и учился в Керосе, – отвечает староста, размешивая в ведре раствор. – Работаю пожарным тоже здесь…

– Начальник он местного отделения, – добавил подошедший с кистью Сергей.

– Да какой я начальник? – смутился Алексей Рюрикович. – Пока просто пожарный, а в конце месяца пойду на курсы повышения квалификации, может, и стану командиром. Кстати, отделение вот напротив нас (кивком показывает на здание с огромными дверями).

– Выходит, и работать, и волонтёрить можете в двух шагах?

– Это да. А дом у меня в соседней деревне – в Лабороме, в двух километрах от Кероса, так что на работу и в храм доезжаю спокойно. Живу там, потому что дом начинал строить ещё мой отец. Когда его не стало, жильё стояло пустым и недостроенным лет пятнадцать. Короче говоря, я достроил и поселился. А старостой стал лет пять назад. В свободный день, когда не нужно на охоту или рыбалку, вместе с прихожанами прибираемся тут, что-нибудь чиним. Пару месяцев назад задумались над куполом. Каркас уже сделали, но обшивку пришлось отложить – много других дел. Возможно, зимой снова возьмёмся и, даст Бог, к весне установим его. Вот так всё и делаем сами. Строителей-профессионалов среди нас нет, только добровольцы.

– Когда храм полностью восстановите, чем займётесь?

– Трудный вопрос, – покачал головой староста. – Чтобы всё завершить, нужно ещё больше средств и помощников. Необязательно строителей со стажем. Главное, чтобы это были трудолюбивые и верующие люди. Тогда, может, и управимся поскорее. Ну а после этого что останется? – молиться да заботиться о благолепии церкви.

Пока мы беседовали, Алексей Рюрикович приготовил чёрную краску (а может, это была и не краска, а какой-то специальный состав), которой добровольцы собрались красить цоколь храма. Сергей первым зачерпнул её и направился к другой стороне церкви. Остальные присоединились к нему. Я же продолжила очищать стены от прилипшей земли. Добравшись до уже окрашенной полосы, увидела группу добровольцев с кистями. Заметила:

– Кажется, в этом месте уже красиво.

– Да, здесь уже сделали, – улыбнулась девушка по имени Анастасия и взялась красить рядом.

– А вы из волонтёрских организаций?

– Ой, ну что вы! – рассмеялась другая труженица, по имени Ольга. – Ни в каких организациях мы не состоим, простые люди, которые приехали сюда по зову сердца. Мы с Анастасией из деревни Лабором, как и наш староста. Деревня маленькая, но уютная – все дворы ухоженные, природа красивая. Приходите в гости!

– Чем вы занимаетесь?

– Я инженер, – ответила Анастасия. – Работаю в Республиканском центре детей и молодёжи. Знаете такие лагеря, как «Черноморская зорька», «Гренада» или «Мечта»? Вот я там и занимаюсь снабжением.

– У неё самой четверо детей, – поясняет Ольга. – Старшему уже лет 18…

– Ему 19, – поправила Анастасия, – скоро в армию. А младший только в школу пошёл. Семья у нас верующая, и мы стараемся вносить свою лепту в восстановление этого храма.

– Это здание, кстати, раньше было клубом, – заметила Ольга. – Люди ходили сюда танцевать. Но однажды случился пожар. Помню, вечером, после работы в администрации, вышла на улицу и увидела дым. Спрашиваю у коллег, а они спокойно говорят, что это у пожарных учения. Но дым становился всё гуще, и я засомневалась. Побежала посмотреть – а клуб горит! Вынести ничего не успели, огонь был слишком силён. После пожара остались только голые стены. Когда мы очищали стены от гари, даже не думали, что из этого что-то получится, что здание станет храмом. Но у Господа, видно, были на то Свои планы. Так что по Его воле и трудимся.

Анастасия и Ольга работают над внешними стенами храма

Отец Сергий за работой

Сергей убирает лишнюю землю

Я кивнула в ответ и, чтобы не стоять без дела, принялась убирать строительный мусор. Его лопатой подбирал Сергей и откидывал в сторону. Расчистив дорожку, вернулась в храм, чтобы найти батюшку и спросить о дальнейших задачах.

Из вложенных частичек

В храме батюшку не застала. Там стояла женщина и тихо молилась. Закончив, заметила меня.

– Простите, вы не видели отца Сергия? – спрашиваю.

– Встретили его у входа. Он меня благословил, а я зашла помолиться за семью, – спокойно ответила она и запросто продолжила, как будто мы с ней давно знакомы. – Раньше мы здесь жили, а потом переехали в Аджером. Вот сегодня приехали с сестрой и её мужем на могилки к родным. Смотрю – храм открыт. Я и зашла. Первый раз здесь, в храме.

– А раньше сюда только в клуб ходили?

– Да, начинала здесь заниматься хореографией, когда училась в школе. Мне так понравились танцы, что до сих пор ими занимаюсь, хожу в хор «Ивушки» – мы не только поём, но и танцуем. А сегодня зашла сюда: Господи, как всё изменилось, небо и земля! Спасибо вам, что из разрухи всё это поднимаете.

– Сами-то не хотите поучаствовать?

– Да уж подумала, что надо приехать поработать. Сейчас вот потрудилась на могилке старшей сестры, которая меня в 18 лет привела в храм на крещение. Мне тогда дали имя Марина. А когда она умерла, я позже зашла в ближайшую церковь – и меня прорвало, рыдала навзрыд. Сейчас помолилась, и так легко стало… Да, я сюда обязательно вернусь.

Марина: «Я сюда обязательно вернусь»

Марина ещё раз перекрестилась и вышла. Я тоже направилась к выходу, прихватив по пути лопатку, чтобы очистить кирпичи цоколя от мха, который разросся в щелях. За этой довольно-таки кропотливой работой я почти не замечала, как трудятся другие добровольцы и как их становится всё больше.

– Когда со стенами закончите, пообщайтесь с Любовью, – посоветовал Константин, копавший рядом канаву для водоотвода. – Она местная и ради храма освоила одно очень сложное ремесло.

Спустя время нашла я Любовь в трапезной. Девушка сидела за столом с другими приезжими и о чём-то беседовала с батюшкой, успевшим переодеться в рабочую одежду.

– Присаживайтесь, передохните, – позвал меня отец Сергий. – Познакомьтесь с нашей постоянной прихожанкой. Она сегодня пришла потрудиться вместе с родителями.

Усаживаюсь рядом с Любовью.

– Вы из Сыктывкара? – первой спросила она.

– Да. А вы местная?

– Родом из Кероса, но сейчас живу в Сыктывкаре, пять лет назад устроилась там воспитателем в детском саду. А когда узнала, что в родном селе идёт такое масштабное восстановление, потянуло сюда. Сначала приезжала только по субботам, а потом стала ездить и в другие дни. Нашла свою школьную тетрадь с историей этой церкви – в детстве ведь краеведением занималась. Мы её тут, на крылечке, вместе читали. Потом я свои записи перепечатала и отправила отцу Сергию.

– Получается, восстанавливаете не только стены, но и память?

– Так эту память можно уже руками потрогать. Например, с прошлого года алтарь появился, которого десятки лет не было. Всё вокруг ещё белоснежным покрасим – будет красиво! Да, Серёжа?

Мой попутчик, сидевший напротив, кивнул, а я вспомнила, что мне Константин про Любовь говорил. Спрашиваю:

– А вы какой-то навык здесь освоили?

– Вы про вырезание стёкол? Ой, да, было дело. Понадобилось, когда окна вставляли. Сначала казалось сложным: всё вымерить и вырезать из большого куска аккуратно, чтобы трещины не пошли. В алтаре окна поставили, потом в притворе. Когда надо, то всё само собой получается. А так занимаюсь я всем, что отец Сергий поручит: где покрашу, где покопаю…

– А ещё она нам пироги печёт, – добавил Сергей. – Вкусные!

– Сейчас они ещё вкуснее стали, – шутит Ольга, – с отоплением-то. Раньше зуб на зуб не попадал, когда в трапезной чаёвничали, а недавно печку поставили, и хорошо стало после службы всем собраться, посидеть, поговорить. Теперь и стены можно будет высушить, чтобы белой краской покрасить.

Почаёвничав, вновь взялись за работу. Перед отъездом успела спросить у батюшки о планах на будущее.

– Храм нужно высушить поскорее да от старой штукатурки полностью избавиться, – ответил он. – Работы предстоят непростые, и если к нам присоединится больше людей, будем только рады. И даст Бог, будем вести регулярные службы – хотя бы раз в месяц. А также освящать дома, причащать больных и приглашать людей на беседы. Вместе быть с Богом – такие планы, а других и нет.

* * *

День подошёл к концу. Скоро машины развезут добровольцев по домам – в города и посёлки, к их основным работам и заботам. Но частичка каждого из них навсегда останется здесь, в стенах этого храма: в кирпиче, который они положили; в краске, которую нанесли; в окнах, которые вставили. Они восстанавливают не просто здание, а ту невидимую связь между людьми и верой, которая и делает нас обществом, общиной, а не просто населением. В этом я сама убедилась, и это, как говорит Ольга, можно уже руками потрогать.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска