«Нельзя забывать наших»

В феврале им вручили медаль «Отец солдата». Лучше бы никто и никогда её не получал, потому что награждают медалью отцов, потерявших на войне сыновей.

Вот их имена.

Данила Бадерин. Был призван по мобилизации, не раз награждён, погиб в мае 2024-го.

Лейтенант Евгений Белый командовал танковой ротой. Раненый, управляя боевой машиной, вступил в неравный бой с пятью танками и другой техникой противника. Принял на себя несколько ударов реактивных управляемых ракет.

Алексей Буйский погиб 3 апреля 2024-го, удерживая рубеж обороны.

Младший сержант Алексей Головин считается пропавшим без вести. Надежда, что вернётся, конечно, есть – он был четырежды награждён орденами и медалями, в плен такие обычно не сдаются.

Гвардии майор Антон Москаленко. Пал смертью храбрых.

Подполковник медицинской службы Алексей Одегов. Погиб, доставляя медицинское оборудование в Луганский военный госпиталь.

Серафим Неганов. Погиб, оказывая медицинскую помощь раненому товарищу.

Семь отцов стояли рядом в Кировском доме офицеров – и среди них протоиерей Владимир Неганов, настоятель храма в посёлке Свеча, один из возобновителей Великорецкого хода, снявший про него множество фильмов. Серафима я тоже, скорее всего, не раз видел в пути на Великую. С отцом Владимиром большое интервью мы брали ещё в 2013 году («Возле Свечи», № 689, август 2013 г.).

Говорю: «Батюшка, у вас ведь восемь детей?» «С Серафимом было девять», – отвечает.

Отец Владимир Неганов с сыном Серафимом

* * *

– Серафим был эвакуатором в штурмовой роте, – рассказывает отец Владимир. – Спас десятки бойцов – его называли ангелом-хранителем, но сам ни в кого не стрелял. Был награждён медалью за Авдеевку. К ордену Мужества представляли дважды, один раз успел получить.

Он был первым юнармейцем у нас в Свече, занимался поиском останков советских солдат, ещё в школе начал ездить по местам боёв. В старших классах его даже наградили Почётным знаком Министерства обороны, а потом медалью «75 лет Победы в Великой Отечественной войне». Много путешествовал, участвовал в сплавах по горным рекам, любил исторические реконструкции, везде и всюду поспевал. Трудолюбивый, очень живой. В храме мне помогал. Наши прихожане отмечали, что он не такой, как другие. Все обычной жизнью живут, а он всё время в движении, много дарований, много возможностей, всё пытался успеть. В Кирове учился на программиста. В роте его звали Электроником, потому что мог наладить любой телефон, любую электронную технику.

Какой он был? Весёлый, сама любовь. Сослуживцы рассказывали, что всегда был готов помочь. Деньги в долг – пожалуйста, а пытаются вернуть, отвечает: «Не надо, не отдавай».

На войну просился дважды. Первый раз с ним заключать контракт отказались. Я тоже уговаривал не ехать. Но он всё равно добился своего. Мечтал поступить на офицерские курсы. При том что человек он совершенно невоенный, добрый очень: не матерился, не курил – кажется, единственный в подразделении. Как ни парадоксально, там он чувствовал себя на своём месте. Спасать людей – это его. Был ранен, но после госпиталя в Луганске вернулся в строй. Его уговаривали, как контракт закончится, уехать – молодой ещё, там народ всё больше старше. Потери были огромные, роты таяли на глазах – от девяти осталась одна, а возле него смерть проходила мимо, пока на очередном задании не попал под удар дрона. Друзья думали, что он ранен только в руку, перевязали, а что осколок ударил в бок и под бронежилетом он истекает кровью – не заметили. Сразу вытащить под огнём не смогли. Командир роты лично за ним ходил – любил Серафима, как и все в роте. А через неделю и сам погиб. Что Серафима больше нет, моему старшему сыну Ивану командир успел сообщить. Алексеем его звали – командира, позывной «Док», учился в медицинском, но не окончил.

Ушёл Серафим в девятнадцать, погиб в двадцать. Привезли. Залп над могилой, как положено. Хоронили в Котельниче. Было много солдат, больше, чем обычно…

– Вы сами сколько раз бывали на фронте?

– Дважды ездил сам по себе, официально пока один раз – Союз десантников Кировской области предложил мне стать духовником гуманитарных экспедиций в СВО. Нужно было взять благословение правящего архиерея, епископа Яранского Паисия, и разрешение Синодального отдела по связи с Вооружёнными силами. Получил. Колонна – десять машин с грузом и машина сопровождения. Все водители – десантники, хорошо подготовленная команда. Все добровольцы, никто им за это не платит. Ну и я – вторым водителем. Повезли помощь, собранную вятскими людьми. Выезд состоялся накануне дня Ильи Пророка, дня ВДВ. Я сказал тогда ребятам: «Мы все немного десантники, начиная с того, что десантируемся в момент рождения. И каждый знает про себя: “Никто, кроме нас”».

Когда застряли на границе Кировской области и Марийской республики, мужики из автосервиса бесплатно нас дотащили, отремонтировали, ни копейки не взяв за работу, мы заплатили только за сцепку. И вперёд. Приводим туда грузовики, чего в них только нет: от медикаментов до книг, от генераторов до писем от детей, собранных по всей области. Автомобили оставляем, чаще всего передаём тем частям, где служат наши, вятские, но не только.

На фронте я увидел, что ребята там обычные, хорошие, добрые люди, у которых нет ненависти к украинцам. Там зачастую больше добра, искренности, чем у нас, находящихся далеко от войны. Возраст – от восемнадцатилетних до пенсионеров. И не только мужчины, но и женщины. Там ценят каждый день жизни, ценят родных, друзей. Сохранили себя и очень нуждаются в том, чтобы мы о них помнили. Чуть ли не плачут, когда мы к ним приезжаем, ждут. Стоит раз в жизни туда съездить, чтобы увидеть – им очень-очень трудно. Но когда я спрашиваю парней, что привезти, отвечают: «Сам приезжай!»

На фронте

Общался я и с гражданскими. Они много лет живут под обстрелами, с водой очень плохо – мучаются. И понятно, что страшно устали. Поэтому отношение у людей к происходящему разное. Есть те, кто целиком Россию поддерживает, но есть и те, кто сильно разочарован. В России также нет единодушия. Многие мои друзья, в том числе поисковики, говорят, когда предлагаю поехать с гуманитарной помощью: «Мы не поедем». «Почему?» – «Мы против СВО!» Говорю, что я тоже против братоубийства, горько мне, мечтаю, чтобы всё это поскорее закончилось. Но что получилось, то получилось, а своих бросать нельзя.

Сейчас готовится новая поездка. Очень сложно с оформлением, но будет возможность – поеду.

– Как там обстановка?

– На 20 километров вглубь всё просматривается, дроны летят на любое движение. Сплошной линии фронта больше нет, ничего похожего на то, что показывают в фильмах. Сначала боевые задания длились сутки, потом трое, сейчас две недели. То есть парни уходят и две недели скрытно держат рубеж обороны или наступают, часто по двое, по трое. Выжить очень трудно. С украинской стороны всё точно так же.

– Из вашего района на войну ушли многие?

– Сто тридцать человек – это только те, кто прошёл через наш военкомат. А ведь есть и те, кто учился в других регионах, работал, отбывал срок. Погибших 35, столько же пропавших без вести, а население – всего три с половиной тысячи. В нашем храме молимся поимённо за всех, живых и мёртвых.

Предлагаем вашему вниманию рассказ отца Владимира о поездке на фронт.

Другой мир, другая реальность

Когда пересекаешь границу, осознаёшь, что это не просто географическая черта между «старыми» и «новыми» регионами России. Здесь начинается другой мир, другая реальность. Пропадают оповещения об угрозе атаки БПЛА – они могут атаковать в любой момент. Солдат с автоматом при осмотре перед подъездом к КПП, тщательная проверка документов, досмотр машин – это лишь предварительные действия, «дресс-код» перед входом в нечто большее.

Гуманитарный конвой движется вперёд. Справа и слева мелькают заброшенные хутора, и лишь изредка встречаются признаки жизни. Первая точка выгрузки гуманитарного груза – подразделение, где учат «летать, наблюдать и работать». Военный «КамАЗ» вместил всех желающих в свой кузов, дав возможность протрястись по местным дорогам и вдохнуть пыли по полной. Воинская часть для многих – это образ из фильмов: казармы, марширующие солдаты, офицеры. В реальности всё иначе: блиндажи, учебные классы – и всё укрыто глубоко под землёй и рассредоточено.

Гуманитарный конвой

Нас в лучших традициях русского народа в первую очередь пригласили отобедать. 23-летний шеф-повар Володя большим солдатским черпаком щедро накладывал гречку с тушёнкой. Свежие овощи, фрукты, сливочное масло, варёные яйца, кетчуп и джемы – предложенный рацион напоминал шведский стол, но в полевых условиях. И это не специально для гостей накрыто было, а обычный паёк военнослужащих.

Володя, как и многие здесь, родом из Сибири. Делится: «Недавно приезжали родители, мне дали возможность повидаться. Сняли квартиру в ближайшем городке, общались, были на службе в храме – исповедались, причастились». Простая русская душа: Бог, ближние, служение, вера и надежда. Прощаясь, попросил благословения. «Помощи Божией, всё будет хорошо», – ответил ему.

Ребята не только приняли гуманитарную помощь, но и щедро поделились с нами своим миром: организовали экскурсию – показали учебные классы, дали возможность соприкоснуться с военной реальностью, от компьютерных тренажёров до стрелкового полигона.

Для нас смоделировали ситуацию выполнения боевой задачи под атакой дронов. Инструктор поясняет: цель – натренировать бойцов так, чтобы в реальном штурме каждый выдерживал нужную скорость, не боялся звука дрона и знал, как от него укрыться.

В зоне есть и женщины-военнослужащие. В сводках их подвиги описывают скупо: «вынесла из-под огня», «наладила связь». Удалось пообщаться с двумя из них.

Александра – с позывным «Клевер» – работает с документами. Прапорщик Мария – с позывным «Танго» – медик. На вопрос, как оказалась здесь, Мария отвечает: «Я из семьи потомственных военных. Мой муж кадровый офицер, сейчас из-за ранения временно работает в военкомате. Скоро еду в отпуск – повидаемся».

Просит помолиться об упокоении новопреставленного воина Александра – «Михалыча». Рассказывает: «Противник третьи сутки бьёт по нам дронами на оптоволокне, потери увеличились. “Михалыч” вчера умер у меня на руках. Хороший, добрый человек, настоящий христианин – всем помогал». Солдат, который сидит рядом с нами, тоже тихо называет имя погибшего на днях товарища – с той же просьбой о молитве.

Война. Здесь всё переплетается: жизнь и смерть, приобретения и потери, быт и боевые задачи. И как это ни парадоксально, но радости и доброго отношения к людям здесь значительно больше, чем в обычной, мирной, жизни.

Вместе с гуманитарной помощью мы привезли письма от вятских школьников. Некоторые по-детски просты: «Здравствуй, дорогой солдат! Меня зовут Лера, мне 9 лет. У меня есть два кота, Стёпик и Шеф, и две собаки – маленькая Ника и большой Байкал. Желаю тебе здоровья и Победы!» Другие – философски серьёзны. Но все они наполнены одним желанием: чтобы солдаты вернулись домой живыми.

Время испытаний рождает героев. Гуманитарная миссия продолжает путь по земле Донбасса, чтобы своими глазами увидеть жизнь людей, для которых слова «родина», «честь» и «долг» не пустой звук.

На этот раз мы направляемся в назначенный пункт для встречи с представителями разных подразделений и передачи им гуманитарной помощи. Нас встречают ребята, чьей спортивной подготовке позавидовал бы сам Арнольд Шварценеггер в свои лучшие годы. Они физически развиты, но их сила не только в мышцах.

Один из офицеров представляется: «Андрей, с Вятки». Начинал службу в Абхазии, в горной разведке. Он убеждён: чтобы быть успешным солдатом, одного умения стрелять недостаточно. «Конечно, ребята проходят отличную физическую подготовку, но по возможности осваивают и основы веры. Без Бога ни до порога», – говорит он.

В свободные минуты Андрей ищет уединения в храме, чтобы исповедоваться и причаститься. Эта глубокая вера, сплавленная с солдатской выучкой, создаёт удивительно цельный и сильный образ современного защитника.

Все военнослужащие улыбаются, они открыты и искренни. От всей души благодарят за гуманитарную помощь, которая сразу же отправляется по назначению.

«Броня крепка, и танки наши быстры, и наши люди мужества полны» – слова из «Марша советских танкистов», написанного в 1938 году, актуальны и сегодня. Продолжая миссию, мы следуем в подразделение к танкистам.

Нас встречает молодой офицер, с позывным «Ветер». Его позывной оправдан: летя на «Ниве», которая везёт нас, вятчан, на место, говорит кратко: «В жизни нужно много успеть». Быстро отвечает на мой вопрос: «О чём стоит рассказать, когда стану вспоминать эту поездку?»

– Расскажите о людях и об их мотивации. Многие думают, что туда пришли воевать из-за денег. Но это не так. Я, например, потомственный офицер. Мой дед был танкистом, отец был танкистом, ну и я танкист. Для нас это служение Родине.

Метрах в пятистах от нас раздаётся мощный взрыв. «Ветер» спокойно, уверенно отдаёт команду: «Всем в укрытие – спуститься в блиндаж». Блиндаж оказывается ещё и столовой, где с солдатской гостеприимностью нас угощают вкуснейшей едой, приготовленной «по-домашнему». «Для танкистов сегодня нелётная погода, – за кружкой кофе продолжает беседу гвардии старлей. – Сами слышите, “гремит”». Улыбается: «Зато есть время для общения».

И добавляет: «О людях, о мотивации. Командир нашего батальона “Колян” в 28 лет за заслуги получил звание подполковника. Это уникальный стратег и разработчик, который лично работает над новациями, в том числе над индивидуальной антидроновой защитой для танков. Он с Донбасса – это его родина, его мотивация».

К разговору присоединяется молодой танкист из Сибири Антон. Он рассказывает, как горький опыт стал матерью гениального изобретения: «Год назад получили задание выдвинуться на передок и высадить штурмовиков. Не получилось, вышли не все… Поняли: без антидроновой защиты для техники работать бессмысленно. Это потеря и техники, и людей. Под руководством комбата начали создавать уникальную конструкцию».

Результат ошеломил: танк с новой защитой во время выполнения задачи выдержал удары шестидесяти FPV-дронов противника и вернулся в подразделение!

«Сейчас, благодаря смекалке командира, мы работаем над ещё более новым вариантом, который поможет сохранить технику и, самое главное, жизни экипажа», – говорит Антон.

21-летний танкист Сергей – с позывным «Серый» – местный, из Луганской области. Его брат воевал в составе легендарного подразделения «Призрак» под командованием Алексея Мозгового и погиб в 22 года. «Моя мотивация – защита моей родины, Донбасса. Я встал на смену брату», – говорит Сергей.

Внимание привлекает 59-летний голубоглазый Денис из Рыбинска, старший механик-водитель и прекрасный повар. «В жизни много чем занимался и увлекался, а сейчас я здесь. Интересна техника, занимаюсь ремонтом, готовлю», – с доброй улыбкой говорит он. Его любят все, даже две чёрные кошки-близняшки с военными именами Прилёт и Рикошет, которых лишь он один может различить.

В подразделении танкистов поражают порядок и обустроенность территории, ангаров для техники и быта. Блиндаж для отдыха, где на стеллажах аккуратно разложено всё – от бронежилетов и касок до писем из дома и тетрадок с записями уроков по матчасти. Есть даже кондиционер. Мы побывали и в солдатской бане, устроенной под землёй, с горячей водой и душевыми кабинами. Это не просто позиция, это настоящий дом, который берегут.

Запорожье – конечная точка передачи гуманитарного груза. Здесь мы услышали удивительную историю от мобилизованного бойца из 70-го гвардейского мотострелкового полка, с позывным «Хасан». Он купил бронежилет, наполненный непробиваемыми пластинами спереди и сзади, но без боковой защиты. Во время выполнения задачи в машину, в которой он ехал, попала мина. Осколки изрешетили всё вокруг, пробив двери и окна. Спасительную роль сыграли бронежилет и каска. Но каково же было его удивление, когда он увидел, что осколки не задели незащищённый боковой участок, где лежала икона Казанской Божьей Матери. Скорее всего, её положили те, кто шил бронежилет. «Осколки везде: в машине, в бронике, а место, где была икона, осталось нетронутым, сохранив мне жизнь. Что это, как не чудо? С тех пор я ношу её всегда с собой».

В Запорожье мы пообщались с местными жителями. Одна из них, пенсионерка, работающая на рынке, поделилась: «Когда всё начиналось, нам говорили, что русские солдаты – это звери, убийцы, насильники. Сейчас, оказавшись в составе России, мы увидели, что военнослужащие совершенно другие. Очень вежливые: всегда здороваются, благодарят, предлагают помощь».

Люди вспоминают историю с «вежливыми людьми» в Крыму и видят, что украинская пропаганда абсолютно не соответствует действительности. Они радуются, что на побережье Азовского моря, в Приморск, в этом году впервые стали приезжать гости из России. Люди объединены, говорят и на русском, и на украинском. И верят, что наконец-то наступит мир.

Мы уезжаем, но миссия не заканчивается. Колонны с гуманитарным грузом из Кирова и других городов России будут идти сюда снова и снова, потому что помощь защитникам – это не разовая акция, а непрерывная работа.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска