Анастасия Михайлова – одна из самых известных в Республике Коми людей, возрождающих коми культуру. Но я, признаться, немного опасаюсь энергичных общественных деятелей. На то есть причины – «неудачные знакомства», назовём их так.

Анастасия Михайлова

Настя развеяла опасения в одно мгновение, ещё когда мы встретились на пороге Дома дружбы народов в Сыктывкаре и она рассмеялась из-за того, что мы не сразу нашли друг друга. В здании обнаружилось задымление, пожарные бегали по этажам и кричали в мегафон, требуя покинуть здание. А я упорно искал Анастасию, обращая на это мало внимания. Это ощущалось как часть происходящего в стране. Через пару дней беспилотники атакуют Ухту и в Сыктывкаре отключат мобильный Интернет. Постепенно привыкаешь. Немолодой человек из Немецкого культурного центра, хладнокровно игнорировавший происходящее, отвёл меня к кабинету руководства общественной организации «Коми войтыр», движения коми народа, где Анастасия – заместитель председателя. Но там было закрыто. Встретились мы на крыльце и присели на скамейке в сквере.

Не верится, что у Анастасии, такой юной, трое детей. Добавлю: она по-деревенски скромная и непосредственная одновременно. За то и люблю Коми, что здесь это обычное дело. При этом нет того, что иногда называют провинциализмом. Возможно, из-за того, что пару столетий соприкасались с местными жителями, учили, подвижничали ссыльные из столиц. Особенно много их было в сталинское время, как и эвакуированных из Ленинграда после начала войны.

Дом родной

– Я родилась в селе Керос Корткеросского района, – начинает свой рассказ Анастасия, – а с трёх лет жила в селе Богородск. Чуть позже мы переехали в новый дом на берегу реки Вишеры. Вокруг жили такие же молодые семьи, как мои родители, но почему-то все соседские дети были мальчиками, так что росла я пацанкой. Играли в казаки-разбойники, зимой на лыжах ходили. Возле моста катались с горки.

– Церковь в Богородске в то время уже открылась?

 – В детстве бабушка, Ия Алексеевна Габова, брала меня с собой на службы, но не в храм – там были тогда ещё клуб и библиотека, а в сельпо, где был молитвенный дом. Когда приезжал батюшка, собирались все верующие. Там меня и крестили, и причащали, там мы выстаивали с бабушкой богослужения. Когда подросла, стала исповедоваться, рассказывая о том, что считала грехами. Каждый раз, когда я оставалась спать у бабушки, она учила меня молитвам: какие читать на ночь, с какими обращаться к Богу, когда начинаешь большие дела. С тех пор по сей день я молюсь перед сном, читая одну из этих молитв.

 С бабушкой мы жили в одном селе, неподалёку друг от друга, и я к ней часто бегала – почти каждый день. Она не требовала, чтобы я молилась, а учила своим примером.

Однажды в клубе полопались трубы, и здание вернули Церкви. Здание было в очень плохом состоянии. Деятельно восстанавливать его взялась Татьяна Расова. Сейчас церковь выглядит очень красиво, так что полюбоваться приезжают и из других мест. Однажды – я тогда училась в шестом классе – мы с подружками увидели объявление возле магазина, что нужна помощь. Нас было трое – Настя, Ира и я, тоже Настя. Пришли в церковь. Нам дали тряпки и швабры отмывать полы, а тогда сбивали старую штукатурку. Поработали, Татьяна угостила нас чаем, и мы были очень довольны, что хоть малую крупиночку, какую-то лепту внесли в восстановление нашего храма.

Потом уже, когда я стала журналистом, сделала о нашей церкви большой репортаж для телевидения. Рассказала и о том, как когда-то выбирали место для нашего храма. Есть несколько довольно схожих легенд о том, как это произошло. Согласно одной, к этому месту прибило лодку с иконой Богородицы. В честь Неё не только построили церковь, но и назвали село Богородском. Согласно другой легенде, рядом было училище, откуда икона несколько раз переносилась на то место, где потом построили храм.

 На всё и всегда бабушка просила благословение, и это передалось мне. Когда мы с мужем Виталием начали встречаться и речь зашла о свадьбе, то сразу был уговор, что мы обязательно будем венчаться. Но венчание – это очень серьёзно, и мы согласились с тем, что оно возможно лишь раз в жизни, поэтому не будем спешить: когда поймём, что мы вместе навсегда, тогда обвенчаемся. Да, в старину было иначе, но слишком многое изменилось. Обвенчались на одиннадцатый год после свадьбы – это было в Нювчиме. А ходим обычно в кочпонский храм, там крестили и своих детей. Сначала Вику, а Диму и Артемия – на Пасхальной неделе в этом году.

 – В чём особенности Богородска, есть какие-то специфические местные традиции?

 – Мы этого не замечаем, но приезжие отмечают, что очень мало заборов, разве что вдоль центральной дороги. Люди очень открытые, больше, чем в других сёлах и деревнях, где мне приходилось бывать. Всё говорят в глаза. За глаза тоже могут сказать, но только то, что выскажут тебе и прямо при встрече. Иногда может показаться жёстким, но это, как мне кажется, показывает силу духа.

На лето я ездила в Керос к другой бабушке – маминой маме, Валентине Юрьевне Моториной. Она всю жизнь работала учителем младших классов, так что умела нас занять. Помню, то лепим что-то, то клеим, то читаем. В доме бабушки много пели, особенно когда собирались гости. Пели на коми, на русском, пели всегда. Бабушка держала корову, и хотя я была слишком маленькая, чтобы её доить, но выводить на пастбище и встречать коровушку была наша с двоюродной сестрой обязанность. Ещё был сенокос. Косить не доверяли – мы с сестрой сгребали сено.

– Сохраняются ли какие-то следы язычества в коми глубинке?

 – Наш Вишерский куст известен своими шевами. Это существа, которые переселяются от человека к человеку и время от времени начинают кричать. Когда я была маленькая, это воспринималось как обыденность, хотя сейчас удивляюсь, конечно. Однажды в детстве я оказалась в больничном стационаре. А на соседнюю кровать положили бабушку. И вдруг слышу с её стороны голос, причём рот старушка не открывает, а голос не умолкает: «Авава-вавава». Смотрю на неё широко раскрытыми глазами, не понимая, что происходит. Перепугалась, конечно, ужасно. Потом уже мама сказала, что это шева. «Мама, забери меня отсюда», – попросила я. Когда стала студенткой, многие рассказывали, что у них в деревнях случалось подобное – люди передавали шеву от одного к другому. Согласно поверьям, передать можно только сильному человеку. Сейчас сильных людей мало, поэтому и шеву передавать некому – так пожилые говорят.

 Был ещё случай, который к язычеству не отнести, скорее к народным поверьям, которые, как я поняла, возникают не на пустом месте. Говорят, что после второго августа – Ильина дня – нельзя купаться. Кто-то считает это суеверием, но я тоже никогда не купаюсь, и не потому, что суеверна. Когда училась в пятом классе, мы с подругой Ирой ходили на речку купаться обязательно в присутствии кого-то из родителей. То её мама нас водила, то моя, благо речка была рядом.

 Так было и второго августа, когда выдался очень жаркий день, только на этот раз наши мамы пошли обе. Когда мы с Ирой дошли почти до середины нашей неглубокой реки, до того места, где можно было как следует окунуться, мамы с берега в один голос стали отчаянно кричать: «Быстро назад! Бегите! Бегите!» Смотрим в сторону другого берега, где растёт лес, а оттуда водяной вихрь выше деревьев идёт прямо на нас. До сих пор не знаю, что это было. Может быть, знак, что после второго августа нельзя купаться. Воспоминание, которое осталось на всю жизнь.

Рождение музыки

 – Когда вы осознали себя коми?

 – В детстве осознания, что я коми или не коми, не было, но общались мы на коми языке – это мой родной язык. На нём говорили все: родители, соседи. Русский, конечно, знали, потому что смотрели телевизор, в школе преподавали тоже на нём, но когда нужно было объяснить сложные вещи, учительница математики переходила на коми. Другие преподаватели тоже сначала рассказывали на русском, а если было необходимо, переходили на коми.

 После девятого класса я поступила в педагогический колледж на специальность «Учитель начальных классов с возможностью преподавания коми языка». При колледже у нас был изумительный национально-культурный центр, где педагоги Галина Ивановна Кутькина и Ольга Владимировна Рогожникова всё сделали, чтобы мы, приехавшие из сёл и деревень комиязычные дети, поняли, что знание своей культуры откроет нам дорогу в будущее. Я уже тогда выезжала в другие регионы и представляла свой язык, свой народ, Союз коми молодёжи «Ми».

– Слышал, что вы увлекались пением.

– Одно время работала вокалистом в ансамбле народной музыки «Зарни ань» под руководством народного артиста республики Михаила Бурдина. Очень много ездили, играли этническую музыку на национальных инструментах.

– На каких инструментах вы играли, что они собой представляют?

– Например, пу барабан – деревянный барабан. Тотшкöдчан – колотушка, сярган – трещотка, шур-шар – шуршащий шар, пу сынан – деревянная гребёнка, жынян – колокол, чипсан – свистульки из бересты. Композитор Прометей Чисталёв находил их у бабушек в сараях, на чердаках и сохранял, собрав коллекцию из ста пятидесяти образцов. Многие были неизвестны науке. Интересная история произошла с летчан вуж. Когда-то коми использовали этот предмет как трепало для шерсти: на бочку с грифом была натянута струна, на неё наматывали шерсть и очищали её. В таком виде Чисталёв летчан вуж и нашёл, а потом сделали три струны, закрыли лоток и появился новый инструмент.

В «Зарни ань» я пела три года, а потом руководители ансамбля – супруги Бурдины – переехали в Санкт-Петербург, коллектив распался, а я ушла в журналистику, на телеканал «Юрган». Готовлю сюжеты и новости на коми языке.

Что такое счастливая семья

– Как я понял, немалая часть вашей общественной деятельности протекает в объединении коми семей «Шуда котыр», где несколько лет назад вы стали руководителем…

– Объединение, название которого переводится на русский как «Счастливая семья», основали коми активисты: фольклорист Алексей Николаевич Рассыхаев и библиотекарь Людмила Николаевна Камбалова. Но ещё до того, как прильнуть к нему, мы с друзьями создали своё – маленькое – движение.

Началось с чего? Я сидела в декрете с недавно родившимся Димой, но быть мамочкой мне было мало, хотелось заняться чем-то ещё. Подруга моя тоже тогда родила – чуть раньше. И как-то сидим мы вместе, думаем. Энергии у нас много, а силы приложить некуда. А что если попытаться создать такое место, где молодые коми семьи могли бы вместе отдыхать, но не просто так, а чтобы ещё и развиваться, вместе познавать свою национальную культуру? Начали приглашать сначала друзей, потом друзей друзей, знакомых. Устраивали пикники, картошку на углях жарили, варили капусту – это такое национальное блюдо, которое готовили после уборки урожая. Варишь разрезанный на четыре части кочан с приправами, потом заправляешь маслом.

– Кстати, ваши дети говорят на коми?

– Да, – смеётся Анастасия, – Вика и Дима говорят на русском и коми. Про Артемия ещё не могу сказать. Ему шесть месяцев, а может, он вообще триязычным будет.

– У ваших старших детей не возникает смущения от того, что они отличаются от других детей в садиках, школах, не знающих коми языка?

– Коми они учат с рождения, мы говорим дома на своём языке. Поэтому вопросов не возникает. А моя задача объяснить, показать, зачем нужно знание языка, как это может помочь в жизни. Мы участвуем в конкурсах чтецов, а ещё дочка – ей двенадцать – ведёт рубрику на телеканале «Юрган», название которой на русский переводится как «Не скучай». Вика рассказывает, как можно своими руками смастерить что-то интересное: панно из палочек, серёжки из эпоксидной смолы и тому подобное. Всё это – на коми языке, благодаря знанию которого она нашла для себя это интересное занятие.

– Помимо того что вы возглавляете «Шуда котыр», вы ещё и заместитель председателя Межрегионального общественного движения «Коми войтыр». Это пусть и не чиновничья работа, но не мешает ли живому делу?

– Нет-нет, это естественное продолжение того, чем я занимаюсь всю сознательную жизнь, в том числе на телевидении. «Коми войтыр» переводится как «Коми народ». У него есть отделения во всех муниципалитетах и за пределами республики. Это помогает делиться нашим опытом, искать единомышленников.

Один из самых интересных проектов для меня лично – надеюсь, и для зрителей – посвящён молодым семьям, которые сохраняют язык, учат ему детей в условиях довольно большого русскоязычного города. Можно часто слышать, что в Сыктывкаре коми язык детям не передать, но мы нашли примеры, когда это прекрасно получается. У этих людей настоящие традиционные семьи, очень крепкие. Они многого достигли в жизни, немало среди них и многодетных. А начиналось всё с роликов, где специалисты отвечали на вопросы, которые кажутся простыми, но точные ответы на них порой найти непросто. Например, логопеда спрашивают: «Действительно ли, что если родители говорят на двух языках, это вредит развитию речи ребёнка? Может, он из-за этого заговорит позже?»

– Странный вопрос.

 – Тем не менее он возникает. «Нет, – отвечает логопед, – это, наоборот, усиливает запуск речи. У ребёнка словарный запас больше, он быстрее развивается». Одной родительнице в садике воспитательница сказала: «Ваш ребёнок не может выговаривать “р”, потому что вы говорите с ним на двух языках». Но в коми и на русском этот звук звучит совершенно одинаково, коми – это не французский. Ещё вопрос: как адаптировать двуязычного ребёнка к садику? Мы пригласили специалиста, которая подробно всё объяснила исходя из своего опыта.

– Вы рассказали о том, как варили капусту с друзьями на природе. Эти встречи продолжаются?

 – Завтра встречаемся в лесу, в Затоне. Будем играть в национальные игры, наденем коми сарафаны, мужчины – рубахи традиционные, позовём профессионального фотографа. Когда мы в самом начале звали коми друзей, то, назначая место и время встречи, просили: «Приходите с детьми». «А что, можно с детьми?» – удивлялись люди. Общество привыкло разделять: это мероприятие детское, это – взрослое. Но это неправильно.

Проводили мастер-классы. В игры играли – догонялки и другие. И у нас спрашивали: «А когда мы ещё раз соберёмся?» В общем, никакого официоза, всем интересно, поэтому дело идёт на лад и не собирается угасать.

Сарафаны

– Как случилось, что вы заинтересовались традиционными коми костюмами? Что-то осталось от бабушки?

 – В студенческие годы односельчанка предложила на время сарафан своей мамы, который был сшит на свадьбу по меньшей мере сто тридцать лет назад. Мне он был нужен для выступления. Домотканый – ткань была выткана вручную. Сейчас хранится в музее нашей богородской библиотеки. Было радостно примерить этот сарафан, который много лет назад какая-то девушка ткала, потом шила, отправилась в нём под венец. Впоследствии я надевала его много раз, участвовала в нём в конкурсе коми девушек «Райда» и получила приз зрительских симпатий.

– По размеру подошёл?

– Да-да. Он такой маленький, как раз на меня. Мне было тогда пятнадцать лет. Головной убор не сохранился, к сожалению, и я надевала косынку. Кстати, когда я выходила замуж, намеренно пригласили в загс человека, который провёл всю церемонию на коми языке.

– Муж из тех соседских, с которыми вы в казаки-разбойники играли?

Анастасия смеётся:

– Нет, он из другой компании.

Анастасия с мужем и дочкой

– Сарафаны шьёте сами?

– Ничего не сохранилось, что можно было бы надеть и сказать: «Это от моей бабушки». А мне так хотелось сарафана – своего, личного, который я сшила бы сама, ведь бабушки, прабабушки изготавливали их собственноручно. Мечта была иметь такой – выстрадала, можно сказать (смеётся). И мы решили с подругами, что сами себе их сошьём. К радости, одна из подруг умеет хорошо шить – попросили научить. Все сарафаны сшиты по музейным лекалам, но ткани разные, разных цветов. Сейчас у нас семнадцать комплектов, не считая детских. Шили для себя, для мужей – рубахи.

Шандыр-бандыр

– Как вы детей развлекаете на таких мероприятиях?

– Мы специально детей не развлекаем, всё делаем вместе. Приглашали людей, которые учили нас делать украшения, из глины что-то лепили, пряники пекли, играли в коми игры. Нас – объединение коми семей – приглашали в районы республики, чтобы научиться у нас делать то же у себя на местах. В Прилузском, помню, собрались только мамы, потому что мы попали под карантин, детей нельзя было собирать, хотя они тоже хотели прийти. В Сысольском и Сыктывдинском районах побывали. Что там будет дальше, заработает или нет, не знаю, но что могли, мы сделали.

Выезжали в Москву, Вологду, Кудымкар. Финно-угорские народы, татары, башкиры интересуются, как сохранять культуру. Хотелось бы, чтобы и русские семьи последовали нашему примеру. Когда всё вокруг на русском, слабеет желание сохранять и возрождать традиции, разве что за границей. В небольших общинах есть интерес, а у нас в стране – меньше. Это неправильно, потому что народная культура много даёт душе.

– Можно про коми игры подробнее?

– Мы сняли восемнадцать видеороликов по играм, которые удалось вспомнить, – в них мы играли в детстве. Это не просто игры, а с прибаутками, присказками. Есть, скажем, игра для малышей, когда сажаешь ребёнка на колени и напеваешь: «Рöдтам-гöнитам ыджыд мамысъясö пöла кепыся ляз чунявны. Шыбыль воис – шлыв…»

– Как это по-русски?

– Эта игра наподобие русской: «Скачем-скачем по лесам, по полям. В ямку – бух…» Примерно так. Ветер подул – качаешь, ямка – ребёнок проваливается. И так далее. Нужно пояснить, что в разных местах играли по-разному, слова отличаются. Играем при встречах каждый раз в разные игры. Например, берётся мячик, ведущий подбрасывает со словами: «Шандыр-бандыр, Алексей!» Тот, кого назвали, должен мячик поймать. Пять шагов делаешь к ближайшему игроку. Бросаешь в него. Если попал в него, он становится ведущим. Нет – кидаешь снова.

Коми народные инструменты

По умолчанию подразумевается, что семья – это всегда вместе. Там, где начинается настоящая семья, заканчиваются одиночество, индивидуализм, разделение – то, что нам сегодня очень мешает. Наша задача – помочь в том, чтобы семья стала крепче благодаря опоре на свою землю, на свои традиции. При этом если говорить о православной вере коми народа, то мы на своих встречах не читаем проповеди, не учим молиться, но сделали, например, печати с буквами из азбуки святителя Стефана Пермского, которыми можно наносить нестираемые слова на футболки и сумки. Не навязываем веру, но побуждаем к изучению, предлагая узнать, кто такой святой Стефан. Само существование такой азбуки для многих открытие.

Ангел сохранения

– О вере, богообщении, соприкосновении с Богом. Было ли это у вас в детстве, юности? А может, позже, когда стали мамой?

– Да, рождение детей – это такое чудо, что без помощи Божией обойтись немыслимо, для меня во всяком случае.

Не знаю, говорить ли?.. Хорошо, скажу. Когда я в третий раз забеременела, врачи сказали: «Делай аборт, иначе не выживешь». Мне ставили подозрение на инсульт, убеждали, что при родах я умру. Меня это потрясло! «Почему я должна убивать своего ребёнка?!» «Если ты не убьёшь его, то он убьёт тебя», – отвечали мне. Две недели мысли крутились в моей голове. «Нет! Нет! – говорила я. – Как же так?! Какой-то выход должен быть». И шло, как всегда, общение с Богом: «Если Он дал мне ребёнка, неужели не даст сил выносить его и родить?»

А через две недели наткнулась на страницу в «ВКонтакте» заведующей женской консультацией Зульфии Сарбалиевны Третьяковой. И сразу появилась мысль: «Надо к ней сходить». Было уже шесть часов вечера, вероятность застать её на работе была невелика, но я решила не откладывать. Застала её в последний момент, она уже собиралась домой. Плакала навзрыд в кабинете… Сейчас снова расплачусь…

Спустя некоторые время Анастасия продолжает:

– Она выслушала меня и сказала: «Давайте начнём всё с начала. Как будто вы ни к кому не ходили, ничего ни от кого не слышали. Вы беременны, я вас поздравляю, начинаем сдавать анализы». Я выносила и родила, не прибегая ни к каким лекарствам – ни одной таблеточки! Летала по делам в Москву, отдыхала на море, карабкалась на горные вершины, проводила множество мероприятий и чувствовала себя отлично. А потом родился Артемий. Если бы я послушалась первого врача, не знаю, что бы со мной было, что бы творилось у меня внутри. Вера даёт надежду, Бог посылает тебе нужных людей в нужное время. «Бог отправил мне ангела-хранителя в вашем лице», – сказала я потом Зульфие Сарбалиевне. У нас трое детей и всё хорошо.

– Вы не сказали, какую молитву читаете на ночь.

– «Огради меня, Господи, силою Честнаго и Животворящего Твоего Креста и сохрани меня от всякого зла».

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска