«Раз есть Бог, то и жить надо с Богом»

Здравствуйте, чудо-богатыри!

Прочитал историю деда Елены Григорян в № 854. Да, таких историй множество, но не все они известны, многие покрыты мраком. В нашей семье своя история.

Мой дед по отцу, Колупаев Роман Яковлевич, был кузнецом (говорят, хорошим, я сам видел сделанный им до войны веломобиль) и, соответственно, имел бронь. Сейчас мы мало задумываемся над словами «ушёл добровольцем», а ведь это очень серьёзный поступок. Добровольно идти на почти верную смерть… а мы-то смогли бы? Дед ушёл.

Когда сейчас начинают измышлять историю сто-двухсотлетней давности, я, мягко говоря, смущаюсь. Мы зачастую не можем разобраться в мотивах и обстоятельствах события, произошедшего в соседнем доме два часа назад, так что уж судить о более удалённых вещах! Это же множество составляющих, а мы прослышали про одно и «пишем картину». Понятно, что в детстве читали фантастику.

Последнее письмо-треугольник, полученное бабушкой от деда осенью 1942 года из-под Сталинграда, помню, наверно, дословно: «Сидим в окопах, народ всё ненадёжный, что будет, не знаю…» Потом – та самая бумага: «Пропал без вести». И так где-то до середины 70-х годов (точно не помню), пока в деревню не приехала из Джезказгана одна бабка, бывшая соседка деда, которая утверждала, что видела деда при неких обстоятельствах. И что это точно он, и он её тоже узнал и быстро ушёл. На поиски поехал младший сын деда, мой дядя Петя. Попутно он заезжал в Алма-Ату, к своей тёте Нине. Нам он сказал, что отца не нашёл.

Прошло ещё больше 30 лет. Две мои сестры поехали в Алма-Ату познакомиться с роднёй, про которую слышали, но не видели. К тому времени баба Нина померла и дядя Петя тоже. Но более молодая родня утверждала, что дядя Петя отца нашёл, но просил никому об этом не рассказывать. Вот такая история, а что там было на самом деле, мы уже не узнаем (по крайней мере, в этой жизни), дело тёмное. Всякое бывает, а уж тогда что творилось…

А жизнь течёт дальше, и газета отражает её события. В № 854, на 9-й странице, в материале про Великорецкий крестный ход помещена фотография, озаглавленная: «По тротуарам разреженной струйкой текли крестоходцы в сторону Великорецкого…». Изображение на заднем плане фото нечёткое, но монаха я узнал – это наш бывший прихожанин и мой друг монах Минсифей, насельник Седмиозерной Богородичной пустыни. В миру – Миньсур Сойфуллович Файзрахманов. Очень интересная личность. Историю нашей дружбы можно назвать так: «Путь к Истине длиною в жизнь».

«Монаха на фото я узнал…»

Детство моё было обычным деревенским детством. Поскольку в наших краях школы были не в каждой деревне, с 4-го класса мы всё по интернатам. И вот, когда я учился в 10-м классе средней школы нашего райцентра и жил в интернате, в 9-м классе пришёл парнишка-татарин по имени Миньсур. Ничего особенного, разве что посмирнее среднестатистического пацана. Некрупный, слегка рыжеватый. И как-то он мне сразу по сердцу пришёлся. Год пролетел, я школу закончил, и жизнь меня забросила далеко и надолго. Боюсь соврать, но лет десять мы не виделись. И когда меня Господь Бог привёл Своим Промыслом обратно в родную деревню, вернулся в свою деревню и Миньсур. У обоих уже были семьи. Стали общаться. И была у моего друга одна особенность (вот уж действительно есть на человеке печать, невидимая людям, но не духам…) – деревенские мужики не любили к нему на калым ездить: сено скосить, убрать, дрова привезти… Как поедут – так сломаются.

Время шло, и вот посетил меня Господь. Во мне всё перевернулось. Раз есть Бог, то и жить надо с Богом. По-прежнему я жить уже не мог. Стал каждое воскресенье ходить в храм, учился соблюдать посты, молиться и т.д. Но рассказ-то не про меня. А что же Миньсур? Он тогда работал лесником. Приезжал ко мне домой (без меня, конечно) и беседовал с моей женой: «Как жить-то теперь будете? Вовка умом тронулся…» И надо заметить, что так думал не он один. Тогда мужик с бородой был редкостью, а который ещё и в храм ходит за полтора десятка километров – точно чокнутый.

Но время шло, и через год стало ясно, что Вовка не чокнулся – это что-то другое. Лучше Вовка становится. Вот незадача! Задумался Миньсур. И стал молиться: «Господи, если Ты есть, покажись, объясни, почему мои предки так молились, а эти – вот эдак? Где истина?» От чистого сердца просил. И увидел Господь решимость в этом человеке, и послал ему видение. Отец Минсифей рассказывал о нём так: «Тьма, бездна, над бездной такая круглая площадка, как бы заросшая сталактитами. Мне повеление: “Очисти”. Стал я выламывать эти сталактиты и выбрасывать в бездну, во тьму. Основание круга оказалось белым-белым. Всё очистил, остался такой маленький комочек. Я его беру и выбрасываю, а он пищит и лезет обратно. И понял я, что это моя душа». Что-то в том видении ещё было: переходил через реку Вятку по тонкому льду, боялся, но молился и шёл… В общем, после этого видения Миньсур пошёл и крестился. И стал Минсифеем (то есть помнящим о Боге), усердным прихожанином храма Рождества Христова с. Константиновка. Ходил на службу пешком за 12 км. Многое из убранства храма сделано его руками: столики, аналои, киоты, входные двери… На службе грел кирпичи на буржуйке и подкладывал певчим под ноги, чтоб не простудились. Время такое было, трудное, но интересное. Сейчас всё обустроено, но людей сильно поубавилось: умерли, уехали. Да и вера оскудела. Что-то мы упустили. А Минсифею тесно стало в этом мире, и он ушёл служить Богу в монастырь. «Мне, – говорит, – надо ещё родителей отмолить».

Вот такая приходская история – в чём-то сказочная, в чём-то весёлая, а в чём-то и страшная. Страшная для тех, кто Бога не помнит, – как напоминание о том, как надо это делать.

А имя ему при постриге не сменили. Думаю, потому, что имя меняют, когда человек жизнь меняет, а жизнь свою он поменял, когда крестился. Аминь и Богу слава!

Иеромонах ИРИНАРХ

с. Константиновка

Кировской области

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

Добавить комментарий