Рубрика: На лавочке

«Я болен…»

Жизнь как будто возвращается в обычное русло. Лето, солнце, детские голоса. Грозный металлический голос из уличных громкоговорителей больше не пугает людей. Полтора месяца назад всё было совсем не так. Странно читать собственные дневниковые записи тех дней. Вот эту, например, сделанную на Радоницу.

«Тёть Маш, твоего отца нашли!»

«Надо ли говорить, что значили слова «пропал без вести»… Ни помощи от государства, ни уважения от людей. «Небось в плен сдался!» – не постыдился сказать один начальник в военкомате, когда наши родные пытались после войны узнать о судьбе дедушки. А он и его товарищи из 222-й стрелковой дивизии приняли неравный бой и геройски погибли…» Елена Григорян рассказывает о том, как на Смоленщине во время ежегодной «Вахты памяти» поисковики нашли останки её деда, красноармейца Дмитрия Костяшова.

Чашка кофе

Везде только и разговоров, что о вирусе. В троллейбусе вчера кондуктор беседуют с пассажиркой на эту тему – и так доверительно, со знанием дела. Я пытаюсь протянуть кондуктору карточку для проверки, но она не обращает на неё и на меня никакого внимания.
А сегодня 10-летнему сыну Саше приснился сон, будто страшная молния бушует вокруг, она ударяет в дом – он переворачивается, ударяет ещё – дом опять встал на место. Но и дом, и все жильцы в нём остались живы и невредимы. Только перепугались все…

Фотография под дождём

Вот ещё один дом стоит с провалившейся крышей – определён под снос. Накрапывает дождь, и грустно смотреть на остатки чьего-то уюта. Яркое покрывало придавлено грудой досок, и никто уже не будет пить чай из чашек, высыпавшихся из буфета. Через несколько дней, а может, часов всё это сгребут экскаватором и вывезут, а место расчистят под новое строительство. Такова жизнь: старое уступает место новому. Не замедляя шаг, проходим мимо развалин, и вдруг… «Смотри!» – говорю я дочери. С большой чёрно-белой фотографии на нас весело смотрит немолодая женщина с добрым лицом. Будто хочет сказать: постойте, не проходите мимо.

Рисунок на снегу

«На ёлках висят мягкие игрушки – десятками глаз на меня смотрят. “Ну что, – говорю им, – проведём рождественский конкурс моих лучших друзей?” Кивают, согласные, а может, это ветер за них старается. На кого откликнется сердце на год грядущий? Вот попугай, похожий на клоуна нахальным видом и яркостью своего оперения. Без того, чтоб юродствовать помалу, в новом году, чую, не прожить. Второй – белый ослик на самой нижней ветке, с глуповатым выражением лица. Его выбрал за смирение. Всяко будет – терпение мне в помощь. А вон и бедового вида заяц…»