Рубрика: Колокольчик

Семьдесят раз по семь

(По рассказу протоиерея Григория Дьяченко) Лиза сидела у окна и учила урок по Закону Божьему. Весело светило солнышко, и она чувствовала себя счастливой. Девочке вдруг от всего сердца захотелось как-то отблагодарить Бога за то, что Он так прекрасно всё создал. Она как раз читала то место в Священном Писании, где были слова: «Если брат твой согрешит перед тобою семь раз в один день, и семь раз в один день приступит к тебе и скажет: я раскаиваюсь, – ты должен простить ему». «Как будто про Федю и про меня сказано! – подумала Лиза. – Постараюсь сегодня так и поступать». А вот Феде уроки учить страшно не хотелось. Подперев кулаком подбородок, с тоской глядел он на улицу и чувствовал себя узником в заточении. «Эх! В такой день в школе сидеть!» – и с этими словами он швырнул книгу, которая была у него в руках, в другой конец комнаты. Переплёт разорвался, а листы рассыпались по полу. «Федя! – закричала Лиза. – Это же моя “Арифметика”! Ведь ты знаешь, как я её берегла!» «Ой, а я думал, что моя, – отвечал «узник» с искренним огорчением. – Я не нарочно, Лиза. Прости меня!» «Хорошо, – сказала Лиза, медленно подбирая листы и припоминая слова Священного Писания

Таинственное кушанье

Эту историю поведал своим духовным чадам архимандрит Кирилл (Павлов), известный в России батюшка. История поучительная, друзья! Пришёл в храм помолиться один старичок со своей супругой, и на литургии священник произносил проповедь о том, как Адам и Ева согрешили. По окончании проповеди они вышли и дорогою об этом рассуждали. Муж и говорит: «Вот не было бы столько греха на свете, если бы Ева не послушалась дьявола и не заставила бы мужа скушать запрещённый плод». Жена соглашается: «Да, ведь из-за одного страдают все. Я бы на месте Евы не дотронулась до запрещённого плода. Бог с ним!» Муж добавил: «А я бы на месте Адама, если бы ты дотронулась и решилась меня соблазнить, такую дал бы тебе взбучку, что ты позабыла бы, как соблазнять мужа!» Жена говорит: «Так-то оно так, худо поступила Ева, что нарушила заповедь Божию, да ведь и Адам-то тоже…» Вот таким путём они шли, рассуждали и осуждали Адама и Еву. Проходили они в это время мимо барского сада, где сидел добрый благочестивый барин. Он услышал разговор и решил пригласить их к себе на обед откушать хлеба-соли. Они удивились этому неожиданному предложению и повиновались. Их ввели в барские хоромы, затем через некоторое время провели в столовую, где был накрыт для них стол на два прибора, с разными кушаньями и винами. Входит барин, усаживает их и говорит: «Кушайте всё на доброе здоровье, но только вот до этого блюда, покрытого крышкой, не дотрагивайтесь, это не для вас». И тут же ушёл в свою комнату. Они сели и принялись вкусно

Чёрная лисица в поле золотом

Однажды старший брат Коли принёс из библиотеки книгу о гербах русских городов и предложил вместе посмотреть её. Книга была красочная, в блестящей обложке, так что уговаривать братишку не пришлось. И вечером, устроившись за столом в зале, ребята погрузились в увлекательный мир геральдики – науки о гербах. Первым делом они открыли страницу с гербами городов их родного края – Вологодской области. «Смотри, – ткнул Коля в герб Кадникова, – тут почему-то кадушка в чистом поле стоит!» «Она тут не просто так стоит, – сказал Миша. – Вот видишь, написано под гербом, что в Кадникове варили смолу: “жители сего города и всего уезда оной производят знатный торг”. От этой кадки и своё имя город получил. А в Тотьме промышляли ловлей чернобурых лис с ценным мехом, поэтому на её гербе изображена лисица». «А это что за старичок с двумя кувшинами? – удивился Коля, показывая на герб Великого Устюга. – Отвернулся дедушка, а из кувшинов вся вода и вытекла!» «Это значит, что Устюг расположен на месте, где сливаются две реки – Сухона и Юг, – пояснил брат. – Правда, если бы мне поручили нарисовать герб Устюга, я бы, конечно, не стал на нём изображать языческого бога морей Нептуна». «А кого тогда? Деда Мороза? –

Высокое дерево святителя Стефана

  Праздник Троицы велик и для нашей родины, и для нашей газеты «Вера». Уже 23-й год она выходит под сенью «Троицы Зырянской». Три ангела, соприкасаясь крылами, сидят за столом. На белой скатерти пред ними – Чаша. А в золотом небе над их головами раскинуло ветки дерево. Необыкновенное дерево – дерево-трилистник. И судьба этой иконы тоже необыкновенна. Написал её сам святитель Стефан Пермский. Он плыл с проповедью Христа на лодке по Вычегде и в селе Вожем из-за непогоды задержался надолго. Зато успел с новокрещёнными братьями во Христе поставить деревянную Троицкую церковь и написал икону для неё. Целых три доски склеил между собой – такой большой был задуман образ. Надо ведь было уместиться на нём и ангелам, и Моисею с его домом. И дереву. Мудрый Стефан решил: пусть дерево занимает на иконе столько места, сколько занимает в душе зырянина лес, то есть очень много! Тайга для коми жителя была самой жизнью. А чтобы изображение было понятнее, святитель написал на иконе пояснение буквами зырянской азбуки, которую сам изобрёл. Вот Моисей потчует таинственных Путников – Троицу, явившуюся ему. А над ангелами Стефан надписал: «Ай», «Пи», «Кылтос» – то есть «Отец», «Сын», «Святой Дух». Удивительно, но когда спустя много столетий, в XIX веке, икону реставрировали,

Пасха свята для русского солдата!

 Обе Отечественные войны закончились на Светлое воскресенье… За праздничным столом в доме Семёновых любили петь. В День Победы, когда спели и «Землянку», и «Синенький платочек», и много других душевных песен, Ванин дедушка Иван Петрович затянул незнакомое: «Разо-орённая ой да путь-доро-о-ожка! Ой да с Можайска… ох!… ой да до-о Москвы…». Песня была тягучей, и пелось в ней про спалённую врагом белокаменную нашу столицу. Слова её падали в самое сердце. И такая была кручина в этих словах, что все пригорюнились, кто-то даже потянулся за носовым платком. А Иван Петрович, допев, сказал: – Эту песню русские солдатики сложили двести лет назад. Да-а… Как давно это было, а песня донесла до нас их скорбь. Сожгли французы Москву-матушку! Но не сломило это нас. Уж мы потом гнали и гнали их – до самого Парижа! – Да, – поддержал эти слова Ванин отец Пётр Иванович, – угостили непрошеного гостя хорошенько пулями да картечью и проводили до дому. И вот удивительно! – Отечественная вой-на закончилась к Рождеству Христову 1812 года, а заграничный поход 1813–1814 годов завершился точь-в-точь на Пасху! 23 апреля 1814 года, в Светлое воскресенье, в центре Парижа вся русская армия грянула: «Христос воскресе! Воистину воскресе!» Ни одной православной церкви во французской столице не было, так что