Галина ЗАХАРОВА

Дзынь-дзынь. Эсэмэска. Вера Никитична открыла сотовый. Это от внука Серёжи. Что там? «Не волнуйся, в физическом плане в норме». Вздохнула: «И чего это он так? Позвонил бы – всегда ведь звонил. Двадцать два парню, понимать должен». Взглянула на часы – полпятого. Немного подумав, взяла свой кнопочный телефон, кое-как набрала фразу: «Позвони, волнуюсь». Подождала – тихо. И тут подкралась мысль: «А что значит “не волнуйся”?» С чего волноваться? Родители, пропадающие во Владивостоке, помогли купить квартиру, и он уже её обставил. Радостный, часто ей звонил и навещать старался…

Рис. Е. Григорян

Вера Никитична сама набрала номер внука. Автомат ответил: «Вне зоны доступа». Снова отправила эсэмэску, напряжённо ожидая ответа, – тишина. Вот и думай что хочешь. Ещё почему-то «в физическом плане»… Что это? Как ни противилась Вера Никитична тревоге, она ею стала овладевать. «Тут что-то не то, – думала она. – Всё-таки что значит “не волнуйся”?» Снова машинально набрала его номер – заблокирован. Навязчивые мысли закрутились-завертелись в голове, лезли одна на другую, путались, сгущались как тучи, одна мрачней другой. Она уже не могла думать ни о чём, кроме этой фразы в эсэмэске внука. «Мошенники! – пришла ужасная мысль. – Он один в квартире, в которой и не прописан ещё. А они, наверно, у него и посылают эсэмэски с его телефона…»

Вера Никитична подошла к окну. Внизу по улице спокойно ходили люди, и ни у кого из них не происходило ничего такого, что случилось сейчас у Веры Никитичны. Она была уже уверена: внука взяли в заложники!

«Господи, помоги! Вот какое искушение… Это всё по грехам моим!» – винила Вера Никитична себя. Она подошла к иконам, не зная, какие молитвы читать, – всё в голове перемешалось. «Господи, Божия Матерь, помогите, самой никак не сообразить, ведь семьдесят девять скоро. Родненькие, помогите!» Крупные слёзы поползли по её щекам. Отёрла ладонью, открыла молитвослов, что-то прочла сбивчиво. Мысли не давали покоя, мешая сосредоточиться.

Наступил вечер. Не надеясь на ответ, Вера Никитична снова и снова звонила и посылала эсэмэски внуку. Она попыталась отвлечься, занявшись делами. И как будто получилось, но вдруг с новой силой ударила мысль: «Случилось! Страшное!» Она собрала остатки самообладания и решила в полицию звонить утром: «А сейчас, в час ночи, надо успокоиться – утро вечера мудренее».

Но не спалось. В сердце вполз холод от жуткого предчувствия. Её внука Серёженьки, которого она, считай, вырастила сама, без его родителей, изредка приезжавших из Владивостока, – неужели его уже нет?! В двадцать-то лет!

Среди мрачных мыслей, змеями ползавших в голове, были и те, что ужасали будничной меркантильностью. «А с вещами-то его как быть… Продать и раздать… Возни-то сколько… – думала Вера Никитична. – Ноутбук и микроволновку возьму себе. И штора у него красивая. Да и карниз заберу – мой совсем старый. Стулья новые возьму. А телевизор?.. Велосипед на балконе – как с ним быть?..»

Отогнав усилием воли эти мелочные думы, Вера Никитична снова ужаснулась тому, что внука больше нет: «А похороны-то… Денег нет, родителям надо сообщать. Каково им узнать будет…» Ей казалось, что нормальная размеренная жизнь навсегда осталась позади. «Господи, скорей бы уж утро!»

Но утро не принесло ни успокоения, ни нечаянной радости. Вера Никитична поставила чайник, налила кипяток на блюдечко, зачем-то стала вытирать и без того чистый стол. «Надо звонить в полицию», – сказала сама себе. Ей было страшно говорить о пропавшем внуке – вдруг не поверят и надо будет что-то доказывать, а это больно. Снова набрала номер внука. Тишина. Всё же придётся искать помощи у полиции.

– Алло, внук у меня пропал. Н-нет, суток ещё не прошло, – заикалась она от волнения. – Но он всегда часто мне звонил. Помогите. Во что был одет, рост? Н-не знаю, во что одет. Роста он высокого. Один в квартире… Не прописан был. Спасибо, буду ждать. Подольше звоните, я плохо слышу.

Закончив разговор, Вера Никитична подошла к окну, открыла его. Вдохнула чистый воздух. Ей казалось, что страшное уже свершилось и надо привыкнуть к этому. Бесцельно ходила по комнате, что-то поправляя. Прошёл час, другой.

И вдруг звонок. Бросилась к сотовому. Дорогой Серёжкин голос! Живой! Живо-ой! Жгучая радость вмиг опалила, сожгла мрачные мысли.

– Серёженька! Внучек мой!

– Бабушка, ну зачем ты сразу в полицию-то? Мы с Даней…

Вера Никитична уже не слышала. Слёзы радости текли по её лицу.

– Это всё, Серёженька, по моим грехам!

– Ну что ты, бабушка, какие у тебя грехи? Ты же божий одуванчик! Хочешь, я к тебе приеду? Ну успокойся! Прими глицинчик. Пока. Всё будет хорошо!

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска