К 240-летию со дня рождения Фёдора Глинки

Давно стали народными, положены на музыку такие стихотворения, как «Тройка» («Вот мчится тройка…»), «Узник» («Не слышно шума городского…). Однако не все знают, что их автором является замечательный поэт-патриот Фёдор Николаевич Глинка.

Фёдор Глинка (rgbs.ru)

* * *

Родился Фёдор Глинка 19 июня 1786 года в селе Сутоки на Смоленщине. Отцом его был отставной капитан, принадлежавший к старинному, но небогатому дворянскому роду. Недоношенный младенец Фёдор был очень слаб, и его спасли старинным рецептом: облепили ржаным тестом и какое-то время держали в тёплой печи. Но некоторая болезненность осталась, и поэтому он мало времени проводил со сверстниками, зато много читал, в частности прочёл всего Карамзина.

В годы учёбы в Первом кадетском корпусе в Петербурге большое влияние на Фёдора Глинку оказал учитель Закона Божьего отец Михаил (впоследствии митрополит Санкт-Петербургский Михаил (Десницкий)), способствовавший стремлению кадета жить не только по воинскому уставу, но и по христианским заповедям: держать себя достойно и «говорить всегда правду». По окончании учёбы 17-летний Фёдор Глинка поступил служить прапорщиком в пехотный Апшеронский полк. В 1805–1806 годах Фёдор Глинка участвовал в войне против Наполеона; первое боевое крещение получил в битве при Аустерлице. После отставки в 1806 году поселился в Сутоках, где залечивал раны, полученные после штыковой атаки. Здесь им были написаны «Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях и Венгрии с описанием похода 1805–1806 годов». Эта подлинно патриотическая книга принесла её автору литературную известность.

Решив, что во время похода с русской армией он хорошо узнал заграницу, а вот собственное Отечество знает плохо, в 1810–11 годах Глинка отправился путешествовать по России. Он проплыл по Волге, посетил Киевскую и Черниговскую губернии и во время поездок беседовал с местными жителями, делал этнографические заметки. Вернувшись, Фёдор Николаевич написал вторую книгу: «Письма русского офицера в отставке».

Когда началась Отечественная война 1812 года и полчища Наполеона подошли к Смоленску, Глинка снова вступил в ряды русской армии. У него был выбор: попробовать спасти родовое имение от разграбления и уничтожения или вступить в ряды русской армии. Он прибыл в расположение русских войск, к генералу Милорадовичу, которого знал лично, и попросился на службу. Милорадович взял его к себе в адъютанты.

Незадолго до войны, весной, Глинка записывает в дневнике:

«Наполеон, разгромив большую часть Европы, стоит, как туча, и хмурится над Неманом. Он подобен бурной реке, надменной тысячью поглощённых источников; грудь русская есть плотина, удерживающая стремление, – прорвётся – и наводнение будет неслыханно! О, друг мой! ужели бедствия нашествий повторятся в дни наши?.. Ужели покорение?.. Нет! Русские не выдадут земли своей! Если не достанет воинов, то всяк из нас будет одною рукою водить соху, а другою сражаться за Отечество!»

В «Солдатской песне» Фёдора Глинки впервые прозвучал призыв:

Мы вперёд, вперёд, ребята,
С Богом, верой и штыком!
Вера нам и верность свята:
Победим или умрём!

«Войной народной» назовёт Фёдор Глинка Отечественную войну 1812 года:

О, как душа заговорила,
Народность наша поднялась:
И страшная России сила
Проснулась, взвихрилась, взвилась!

«Враги бегут и гибнут, их трупами и трофеями устилают себе русские путь к бессмертию», – пишет Глинка. И снова бои. «В течение двенадцати суток мы или шли, или сражались, – вспоминал Глинка. – Ночи, проведённые без сна, и дни в сражениях погружали ум мой в какое-то затмение – и счастливейшие происшествия: освобождение Москвы, отражение неприятеля от Малого Ярославца, его бегство – мелькали в глазах моих, как светлые воздушные явления в тёмной ночи». Поручик Глинка – участник всех главных сражений: под Малоярославцем, Вязьмой, Красным и, наконец, освобождения Смоленска – быстрого, почти мгновенного.

«Военная песнь», созданная во время приближения неприятеля к Смоленску, является одной из лучших патриотических песен Глинки:

Теперь ли нам дремать в покое,
России верные сыны?!
Пойдём, сомкнёмся в ратном строе,
Пойдём – и в ужасах войны
Друзьям, отечеству, народу
Отыщем славу и свободу
Иль все падём в родных полях!
Что лучше: жизнь – где узы плена,
Иль смерть – где русские знамена?
В героях быть или в рабах?

За проявленную воинскую доблесть Глинка был награждён орденом Владимира четвёртой степени, золотой шпагой с надписью «За храбрость» и орденом Святой Анны второй степени. По возвращении в Россию Глинка, ставший к тому времени уже полковником, поступил на службу к столичному военному генерал-губернатору Милорадовичу начальником канцелярии.

Книга Фёдора Глинки (rgbs.ru)

Продолжая литературную работу, он издал «Письма русского офицера» в новой редакции, дополнив «Письмами русского офицера» подробным описанием походов россиян 1805–06 и 1812–15 годов. Всего вышло 8 томов. Фёдор Николаевич Глинка был первым русским писателем, у которого появился термин «отечественная война», что существенно повышает его значение в истории русской культуры. В предисловии он просит у читателя прощения за небрежность, неотточенность слога, ведь писал он их на месте сражений, между боями. Книга принесла автору уже не известность, а литературную славу. Успех «Писем» был огромен. Когда, том за томом, они стали появляться у книготорговцев, их раскупали мгновенно. Известные писатели того времени говорили Глинке о том, что сами теперь учатся у него чистому русскому слогу, ясности мысли. Широкое признание творчества Глинки тех лет выразилось и в том, что он был единодушно избран председателем Вольного общества любителей российской словесности. Но «Письма русского офицера» вместе с вышедшими в тридцатые годы «Очерками Бородинского сражения» – ценнейший вклад не только в отечественную словесность, но и в изучение истории войны 1812 года.

Фёдор Глинка был вовлечён в движение декабристов, но всегда выступал против вооружённого восстания:

Не пора ль взглянуть на Бога,
В тайны сердца заглянуть? –
Это ль к счастию дорога?
Тот ли мы избрали путь?..

О декабристе Александре Бестужеве он писал: «Я ходил задумавшись, а он – рыцарским шагом и, встречаясь, говорил мне: “Воевать! Воевать!” Я всегда отвечал: “Полно рыцарствовать! Живите смирнее!”… Вообще, я шёл совсем другой дорогою».

В том году Глинка написал одно из самых известных своих стихотворений, которое первым легло в основу русских ямщицких песен:

Вот мчится тройка почтовая
Вдоль по дороге столбовой,
И колокольчик, дар Валдая,
Звенит уныло под дугой…

Между прочим, когда текст песни опубликовали в журнале с указанием «слова народные», поэт отправил в редакцию письмо, где скромно сообщал: «Вот вы там пишете, что у песни “Тройка” слова народные. Нет, это не народные слова, это написал один мой знакомый».

По некоторым сведениям, Глинка покинул ряды заговорщиков ещё в 1820 году, а смертельно раненный на Сенатской площади Милорадович просил Николая I о смягчении участи Глинки, не принимавшего участия в восстании. На допросе в Зимнем дворце Государь спросил Глинку, участвовал ли тот в восстании. Фёдор Николаевич дал отрицательный ответ, и Николай I, поверив, отпустил его. Но в марте 1826 года он всё-таки был арестован. В заключении в Петропавловской крепости однажды поэт ночью выглянул в окно камеры и увидел, что вдалеке на бастионе стоит часовой со штыком, на острие которого блестит луна. И тогда он написал:

Не слышно шума городского,
На Невских башнях тишина,
Лишь на штыке у часового
Горит полночная луна…

Из арестованных по делу о восстании около шестиста человек главными преступниками были признаны 130, Глинка в их число не вошёл. Его вина заключалась в том, что он знал, но не донёс. Его отправили в ссылку в Олонецкую губернию. В 5-тысячном Петрозаводске бывшего гвардейского полковника назначили старшим советником губернского правления – на чисто бумажную работу. Он сетовал, что как-то раз за день ему пришлось подписать 1 106 бумаг. «После службы выйду погулять за город, – писал он. – Попаду на огромное кладбище, уставленное крестами над могилами чиновников. Хожу и думаю, неужели когда-нибудь и мне придётся лежать здесь?» В Петрозаводске Глинка познакомился с лингвистом Андреем Шегреном, выходцем из Финляндии, который изучал культуру и язык финно-угорских народов. Благодаря этой встрече поэт перевёл две руны на русский язык.

Вид Петрозаводска. Гравюра первой пол. XIX в.

После ссылки, в 1830 году, Глинка оказался в Твери, где познакомился с Авдотьей Голенищевой-Кутузовой, дочерью известного поэта и переводчика и племянницей великого полководца. Фёдор Глинка считал свою женитьбу на Авдотье Голенищевой-Кутузовой даром небес. Едва они познакомились, как обоим стало казаться, что у них не то что много общего, а общее всё: мысли, надежды, чувства. И уже ничто и никогда не могло заставить их расстаться. Он был бедным, но знаменитым литератором, она – богатой и тоже знаменитой… благотворительницей. Их встречу на одном из светских раутов Фёдор назвал «неожиданным подарком судьбы», а Авдотья – «нечаянной радостью».

Фёдор и Авдотья жили в деревне, потом в Москве и Петербурге и снова в Твери. Почти никогда не расставались и вместе занимались благотворительностью, признаваясь, что это их любимое дело. В каком бы городе ни поселились супруги, их гостеприимный дом посещали художники и поэты, среди которых было много знаменитостей. Друзья любили ездить к Глинкам, говоря, что в их доме царит тёплая душевная атмосфера. А в Москве Глинки, которые отнюдь не роскошествовали и часто испытывали материальные затруднения, создали общество помощи бедным – знаменитую «Доброхотную копейку». Больше тридцати лет супруги прожили вместе. Это был редкий союз двух искренних, раз и навсегда восхищённых друг другом людей.

С началом Крымской войны Глинка, которому тогда было без малого семьдесят лет (для русского поэта возраст почти недостижимый), в своём стихотворении «Ура!» 1854 года превзошёл себя самого:

Ура!.. На трёх ударим разом,
Не даром же трёхгранный штык.
«Ура»! – отгрянет над Кавказом,
В Европу грянет тот же клик!..

И двадцать шло на нас народов,
Но Русь управилась с гостьми:
Их кровь замыла след походов;
Поля белелись их костьми.

Тогда спасали мы родную
Страну, и честь, и Царский трон;
Тогда о нашу грудь стальную
Расшибся сам Наполеон!..

Но год двенадцатый не сказки,
И Запад видел не во сне,
Как двадцати народов каски
Валялись на Бородине…

Но тщетны ваши упованья
Взять верх на суше и морях:
Спросите древние сказанья
О русском мужестве в боях…

Спроситесь и с полями битвы,
Как русским святы честь и долг,
И как доходны их молитвы,
И как велик российский Бог!!!

Так знайте, ваши все мытарства,
Расчёт и вычет – всё мечта!
Вам русского не сдвинуть царства:
Оно с Христом и за Христа!

Изданное отдельной книжкой стихотворение Глинки «Ура!» было настолько популярно, что было продано фантастическим по тем временам тиражом – 10 тысяч экземпляров. Полученные с издания деньги Глинка перевёл раненым в Крымской войне. Очень скоро эти стихи были переведены на английский, болгарский, китайский, маньчжурский, молдавский, немецкий, новогреческий, польский, сербский, французский языки.

В 1860 году Авдотью Павловну сразила болезнь. Фёдор Николаевич не находил себе места от беспокойства, приглашал самых лучших врачей. Чуть ли не единственными словами, которые он произносил в те страшные дни, были: «Сделайте что-нибудь! Сделайте!» Но медики только качали головами. Спустя полтора месяца Авдотья Павловна скончалась.

Фёдор Николаевич от горя слёг. С уходом жены, с которой он столько лет был неразлучен и которая постоянно заботилась о нём, ему казалось, что жизнь кончилась. Спасла Глинку вера в Бога. Целыми днями Фёдор Николаевич молился. И силы к нему вернулись. Он прожил ещё 20 лет и находил утешение в том, что продолжал благотворительные проекты, начатые женой.

* * *

Среди писателей-современников Глинка отличался возвышенным христианским умонастроением. Как писал Розанов, Фёдор Глинка «сделал религиозное чувство и христианские нравоучения пафосом своей поэзии». Одно из самых известных его стихотворений – «Канун пред Святым Причастием»:

Завтра, завтра в дом Закхея,
Гость таинственный придёт,
И, бледнея и немея,
Перед Ним Закхей падёт.
Мытарь смутен, беспокоен,
Вскликнет в сретенье Его:
«Недостоин, недостоин
Посещенья Твоего!..
Гость чудесный, Гость небесный!
Ты так светел и лучист!
А сердечный дом мой тесный
И не прибран, и не чист!
Где же Гостя посажу я?
Тут и там сидел порок:
Тут и там, где ни гляжу я,
Вижу всё себе упрёк!
Чем же Гостя угощу я?
Добрых дел в прошедших днях
Всё ищу и не сыщу я:
Весь я в ранах и грехах!»
Был ответ: «Не угощенья,
Не здоровых Я ищу:
Завтра к чаше исцеленья
Я болящих допущу.
Завтра, Собственною Кровью,
Благодатию Отца,
Духом мира и любовью
Весь войду Я к вам в сердца!
И душа, хоть вся б истлела
В знойном воздухе грехов,
Моего вкусивши Тела,
Возродится к жизни вновь!»…

Раскаяние

«Помилуй мя, Боже, по велицей милости твоей, и по множеству щедрот твоих очисти беззаконие мое»

(Пс. 50, 3).

Помилуй, Господи, меня,
По милости Твоей великой:
Я в мире, как в пустыне дикой,
Хожу тоскуя и стеня!
Лежит, как с гроба
хладный камень,
На грустном сердце тяжкий грех,
И душу, чуждую утех,
Крушит, снедает тайный пламень.
Я знаю грех лукавый мой:
Он весь явился мне пред очи,
И обличитель сей немой,
Стоит как призрак в полуночи.
Пошли мне, Боже, чистоту!
Грехом повит, как пеленою,
Я рано брошен в суету,
И сонм страстей играет мною!
С грехом рождён, в грехе живу:
Он помрачил мою главу.
Но Ты, во благости светлея,
Меня иссопом окропи!
И буду снега я белея…
Всемощный! Дух мой укрепи!
Пошли, с Твоих небес, мне радость,
И раны сердца заживи,
И увядающую младость
Души печальной обнови!
О, дай мне, Боже, сердце чисто!
И да светлеет так мой дух,
Как утром благовонный луг
Сияет влагою росистой.
Ах, не покинь меня, Творец,
Своею благостью небесной:
Ты в тайнах мудрости безвестной
Меня наставил как Отец!
Но днесь я как тимпан забытый:
Господь! Возьми меня, исправь!
Греховной пылию покрытый,
Я так нечист и так лукав!
Молюсь, смиряюсь пред Тобою!
И сладостно смиренье мне!
Молчу, мирюсь с моей судьбою
И жду, безмолвно, в тишине,
Что приведут мне жизни лета.
Но я во тьме и жажду света,
Из цепи вырваться хочу:
Спаси меня, о Бог вселенной!
Тогда я, духом обновленный,
Векам восторг мой прозвучу.
Мой глас промчится в поздни годы:
Я возвещу в роды родов,
Что Бог, простёрший звездны своды,
Есть весь – и милость и любовь;
Что Он всегда, повсюду с нами,
Зовёт, влечёт к себе сердца;
Что, смывши мглу с очей слезами,
И грешник видит в Нём Отца!

И.Н. Подключников. Портрет Ф.Н. Глинки. 1874 г. Тверская областная картинная галерея

В здравом уме и памяти, на ногах, деятельный, всегда в мундире, а на праздниках неизменно во всех военных орденах – прожил Глинка до 93-х лет. На вопрос о возрасте спокойно и чуть иронично отвечал в старости: «Бог создал время, а люди выдумали годы». Скончался он 23 февраля 1880 года. При отпевании во Владимирской церкви в Твери протоиерей Василий Владиславлев сказал:

«При гробе твоём, досточтимый раб Божий, нам не учить, а учиться надобно – учиться и как жить, и как умирать истинно – по-христиански. Твои закрытые сном очи почти сто лет смотрели на свет Божий, видели в нём много перемен всякого рода и в мире политическом, и в мире религиозном, и в мире общественном и семейном. Пред тобою сменилось много поколений с их разнообразными направлениями и интересами, с их многочисленными вопросами и задачами; и в течение всего этого почти столетнего пребывания на земле, при всех этих многочисленных и разнообразных переменах ты умел сохранить в себе то, что составляет славу нашего земного бытия, нетленную красоту нашего бессмертного духа, сохранить веру в Господа нашего Иисуса Христа как Спасителя нашего и ходатая пред Отцем Небесным…»

Чудное дело жизни дорога!
Пропасть да бездна: трудно без Бога!
Радостей светских ложны объятья!..
Ложны, неверны все предприятья,
Страсти заводят войны и пламя,
Бунты, вздувая, выставят знамя…
Кинемся к людям – люди в тревоге.
Где же покоя добудем мы?.. В Боге!
Есть у нас книга с Божиим Словом.
К ней обратимся: книга Святая –
К радостям рая дверь золотая!..

Так закончилась жизнь русского воина и религиозного поэта Фёдора Глинки, литературное наследие которого огромно: более 800 стихотворений, около 200 прозаических произведений. При этом поэма «Видение Макария Великого» была впервые опубликована только в 2013 году. Немалая часть его произведений до сих пор ни разу не переиздавалась. А жаль.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска