Великим постом владыка Филипп, глава Сыктывкарской митрополии, совершил несколько поездок в отдалённые приходы Сыктывкарской епархии. Знакомился с батюшками, расспрашивал, чем они и их паства живут. Архипастырские визиты как бы связали общей нитью православных большой епархии – горожан и жителей сельской глубинки. В одну из таких поездок было предложено отправиться и нам, журналистам «Веры».

Зеленецкое чудо

Первым делом предстояло посетить село Зеленец Сыктывдинского района. Сегодня это название у жителей Республики Коми на слуху: с весны прошлого года по благословению приснопамятного владыки Питирима там идёт восстановление старинного храма Богоявления Господня. Величественный трёхпрестольный храм освящён был ровно 170 лет назад, а строился перед тем около 20 лет. В 1898 году Великий князь Сергей Александрович Романов, генерал-губернатор Москвы и командующий войсками Московского военного округа, посещал Русский Север. Когда на пароходе «Царевна» плыли из Усть-Сысольска, в Зеленце сделали остановку. Сергей Александрович осмотрел храм и был впечатлён, а позже прислал сюда дар – позолоченный крест из серебра.

После революции церковь разделила судьбу большинства российских храмов и к нашему времени сильно обветшала. Как раз накануне поездки владыки на республиканском телеканале «Юрган» вышел документальный фильм, где прозвучали горькие слова иерея Иоанна Колегова: «Сейчас храм стоит как старец, которого родные дети бросили. И мы на развилке двух дорог: проявлять и дальше нерадение о его судьбе – и он будет дальше разрушаться – или приложить усилия для того, чтобы он сохранился». В 2018 году специалисты обследовали церковь и выдали неутешительное заключение, что восстановлению она не подлежит. Но всё же, слава Богу, была выбрана вторая дорога, и сегодня происходит чудо – старинный храм поднимается из поруганного состояния.

Возле него и встречает митрополита Филиппа отец Иоанн Колегов, настоятель новой Богоявленской зеленецкой церкви, с клиром. Тут же и прихожане. Батюшка показывает, что сделано с лета, когда начались работы. По его словам, порой на старых кирпичах «видны следы рук тех, кто строил этот храм, наших предков». И словно не только владыке, но и им отец настоятель рассказывает о ходе работ: что разобрали аварийную часть свода, а образовавшийся проём заложили новыми кирпичами и что в планах укрепить треснувшую стену храма.

Владыка Филипп озабоченно оглядывает трещину, что змеится по одной из стен, выслушивает предложения священников на этот счёт. Батюшки уверены, что всё можно исправить.

– Главное – нужно законсервировать храм, чтобы не осыпался дальше, – подводит итог митрополит Филипп. – Не говорим о том, чтобы восстановить его в былом величии, но строительные работы должны вестись. Считаю, это неправильно: храм стоит, а мы на него не обращаем внимания, будто это не наше. Постепенно отремонтируем крышу, вставим окна, настелем полы. Пусть храм остаётся храмом, и хотя бы раз в год буду приезжать служить.

Владыка Филипп: «Постепенно отремонтируем крышу, настелем полы. Пусть храм остаётся храмом»

Есть в Сыктывкаре человек, который, наверно, больше всех рад тому, что началось восстановление старинного храма. Это внучка последнего его священника Анна Малыхина. Имя это нашим читателям хорошо знакомо, ведь все значимые события по сохранению памяти священнослужителей Коми земли, в том числе канонизация новомучеников, произошли во многом благодаря её кропотливому труду. Дед Анны Георгиевны – отец Стефан Попов – в 1923 году был арестован, а вернувшись в село Зеленец, жил там до кончины в 1946-м. Анна Георгиевна помнит из детства, как на Троицкую родительскую субботу жители села приходили на кладбище и кланялись его могиле: «Батюшка наш, отец Стефан, Царствие тебе Небесное». Восемь лет назад присной памяти протоиерей Борис Белогуб, который построил новую деревянную церковь в Зеленце, на могиле отца Стефана поставил новый деревянный крест, а возле старого храма – стенд с именами священников, служивших в нём.

* * *

– Ну, братья, давайте не будем мёрзнуть, перейдём в новый храм, – приглашает отец Иоанн Колегов.

Церковь небольшая, но тёплая и уютная, как все деревянные храмы. Митрополит Филипп с амвона обратился к прихожанам с архипастырским словом:

– Во время Великого поста, дорогие братья и сёстры, мы решили проехать по храмам Сыктывкарской епархии. Их много – больше ста пятидесяти. И вот четвёртый день навещаем их. Надо, чтобы я, как новый здесь человек, имел о них представление. Где-то храмы маленькие, где-то – громадные, которые невозможно отопить. Но батюшки мудро придумали: перегораживают храм и в одной половине служат, её и отапливают, а вторая стоит до лета. В иных местах были – изо рта аж пар идёт. А у вас тепло.

И что удивляет: населённый пункт может быть совсем небольшим – а прихожан много. Двадцать, тридцать, а то и пятьдесят человек стоят молятся. Для каждого священника что очень важно? – чтоб было с кем молиться. Я вот служил в епархии в Новосибирской области. Бывало, батюшка приезжает в храм на службу, приглашает жителей – а они не идут. Мне и самому приходилось служить в пустом храме: за двести-триста километров певчих везёшь с собой, а на архиерейскую службу приходят всего три бабушки. Ну хоть их поисповедуешь, причастишь, поговоришь с ними – и всё, едем обратно. А в Коми вижу, что очень много верующих людей. Были в одном селе, где всего 150 человек жителей. Спрашиваю отца настоятеля: «А сколько в храм ходит?» – «Ну, человек пятьдесят-то ходит». Из ста пятидесяти – треть! Представляете, насколько люди воцерковлены!

Что ещё хочется вам сказать, братья и сёстры… Во время Великого поста надо маленько отложить от себя земные вещи: телевизор, компьютер, хождение по гостям. Иногда кажется, всё это безобидно. Человек чем себя оправдывает обычно? – надо узнать новости. Мы думаем, если мы этого не сделаем, мир перевернётся. А во время Великого поста главное – молитва. Утром в храм прийти помолиться, вечером Псалтирь почитать, хотя бы одну кафизмочку, и обязательно у каждого из вас должно быть Евангелие – не просто книжечка лежит, а в день надо читать по главе. И конечно, утренние и вечерние молитвы. И по возможности читать Иисусову молитву, вы все знаете её. Ну и самое последнее, что вам хочется пожелать, – надо всё время смиряться. Каждому человеку кто-то не нравится: соседи, муж, дети, батюшка. Но надо терпеть. Наша задача – проследовать в Царство Небесное, вот об этом и нужно помнить. Если об этом душа будет болеть, то никого не будем осуждать и в сердце будет мир. Главное – чтоб был мир.

– А это вам на память, – сказал владыка Филипп и каждого из собравшихся оделил Казанской иконкой Пресвятой Богородицы. – Всем вам благословение, помощи Божией. Не болейте, пост соблюдайте. Конечно, трудно, а вы всё равно старайтесь. Хорошо?

Отец настоятель поблагодарил высокого гостя за его пастырский визит и пригласил на чаепитие. Но перед тем, как выпить чашку чая, митрополиту пришлось дать короткое интервью журналистке с телеканала «Юрган». На трапезе мы оказались друг против друга, и я узнала в ней Анечку Кетову – дочь первой учительницы моих детей. Помню, как её мама, Ольга Александровна, в Светлый понедельник поздравляла учеников с Пасхой и предлагала им приносить в класс пасхальные кушанья, чтобы вместе порадоваться празднику. А дочь вот теперь снимает сюжеты о православной жизни на Коми земле.

– Какие же у нас Марьи-искусницы! – удивляется митрополит, входя в трапезную. – Вроде и пост идёт, а смотрите, всё равно стол царский! Постные пироги, блинчики и даже торт!

– Всё постное, да, – подтверждает одна из искусниц.

За чаем владыка охотно рассказывал прихожанам о своём служении в Сибири:

– Я священник с 1996 года. Рос в обычной семье (владыка родом из г. Старая Купавна Московской области. – Е.Г.), и живого примера перед глазами не было, так что после рукоположения набирался опыта от старых священников. Да и просто пообщаться с ними было интересно. У нас было трое батюшек, которые прошли Великую Отечественную войну. Отец Александр Смолкин, например: сидит в алтаре такой дедушка с палочкой, частички вынимает, а на 9 Мая как выйдет – поверх рясы с двух сторон ордена, медали! Батюшки – ветераны войны – рассказывали о чудесах во время Великой Отечественной. Другие вспоминали, как они в больницах служили, умирающих напутствовали.

Очень интересно было слушать, как священники отвоёвывали храмы, землю, добивались разрешения на строительство, открытие приходов. Сколько приходилось вытерпеть унижений, преследований! За одним батюшкой настоящая погоня была. В деревне прихожане послужить попросили, а служили обычно на квартире. Батюшка спрашивает у бабы Мили: «Сколько ты соберёшь?» – «Человек десять-пятнадцать». Приехал с запасными Дарами, отслужил обедню, всех причастил. Вдруг кто-то донёс, что поп на службу собрал людей. И батюшка вспоминал потом: «Еду на служебной машине, а за мной милиция на мотоцикле гонится. Я по лесам, по полям – они за мной. Решил остановиться, говорю: “Так и так, пригласили к умирающей, я как духовный врач не мог отказать”». Слава Богу, обошлось.

За чаепитием митрополит Филипп затронул болезненную тему о том, что не хватает нынче священников:

– В 90-е годы повсеместно открывались храмы, монастыри, семинарии были битком забиты студентами. Сейчас маленечко опять затишье. Для священника показатель – стремятся ли его дети стать батюшками. Конечно, это очень тяжёлый крест. Я обычно приезжаю в деревню и слышу от людей: «Владыка, дай нам батюшку!» Отвечаю: «А где ваши сыновья, внуки?» Надо же как поступать: «Владыка, вот мой сыночек или внучок хочет батюшкой стать. Возьмите его в семинарию, в монастырь». Сколько вас тут собралось, братья и сёстры, – спросите себя: кто из ваших детей или внуков хочет стать священником, кто хочет в семинарию поступить?

– Я хочу, чтоб сын у меня был батюшкой, но никак не могу уговорить, – сокрушается одна из прихожанок. – Он в Палевицах на клиросе поёт у отца Георгия. Даст Бог, созреет – молодой ещё.

– Наверно, матери и бабушки все хотят, но вопрос-то в том, чтобы сынок или внучок сам сказал: «Владыка, возьми меня в семинарию!» Даже священники многие плачутся: вот ходят в воскресную школу детишки, всё хорошо: и Закон Божий изучают, и причащаются, а исполнится 15-16 лет – всё, перестают ходить. Говорят: «Будешь меня заставлять – больше в храм никогда не пойду».

Братья и сёстры призадумались. И тут один из батюшек сообщил, что завтра, 11 марта, у владыки большой для него праздник – день архиерейской хиротонии. Все стали поздравлять митрополита Филиппа и, поднявшись, пропели ему «Многая лета».

Поблагодарив за поздравление, владыка задумчиво произнёс:

– Да, время идёт – уже 14 лет прошло, а как будто вчера это было! Помню, в Неделю Григория Паламы рукоположили меня в Покровском храме Хотькова монастыря, где почивают родители Преподобного Сергия. Слава Богу! И вот Промыслом Божиим в 2025 году по решению Синода прибыл в Коми республику. До этого ваш владыка Питирим бессменно на одном месте был, так же и я 29 лет подряд был в Новосибирске. Вначале – наместником одного монастыря, потом – второго, затем стал епископом. Карасукская и Ордынская епархия была самой южной и самой бедной в Новосибирской области. Представляете: на 700 км всего 15 священников – и на каждого по три храма! Жилья нет, храмы содержать трудно. Раньше батюшки были закалённые. В советское время как было: окончил семинарист духовное училище – должен пройти три-четыре года практики. Куда угодно отправляли: на Чукотку, на Камчатку, – и люди трудились. Сейчас Святейший дал такое задание: пусть семинаристы после окончания семинарии проходят практику в дальних епархиях, чтоб опыт был. Я считаю, это правильно. Пусть молодой батюшка пороху понюхает, в деревне год-два побудет – увидит, как люди живут, ощутит, что значит жить без денег, когда вода и удобства на улице, а в доме из всех щелей дует. Он людей научится ценить: было холодно – ему дров привезли, шёл издалека – подвезли до дома. И матушка посмотрит, готова ли она жить в трудностях. В городе иногда не знаешь, кто твой сосед по лестничной площадке. А в деревне – в одном конце чихнул, в другом скажут «будь здоров!». Всё про батюшку знают: во сколько встаёт и ложится, а если в магазин пошёл – что он там купил.

– А что не знают – добавят, – шутят за столом.

– …И когда молодой священник пожил так, владыка видит: молодец, справился, с людьми умеет общаться, люди уважительно относятся – значит, можно ему доверить хороший приход. Ну, дай Бог вам, братья и сёстры, помощи Божией, – поднимается митрополит Филипп из-за стола. – Помолимся: «Благодарим Тя, Христе Боже наш…» Будет время, послужим!

– Владыка, вы нам понравились, – выражает общее мнение одна из прихожанок.

– А вы – мне, – рассмеялся митрополит.

– Может, возьмёте с собой гостинчик? – предлагают по-родственному ласково женщины. Стол-то таким же ломящимся от снеди и остался.

– Нет-нет, спаси Господи, благодарим! – улыбается высокий гость.

Как же тепло, хлебосольно принимают сельские жители, как просто и спокойно держатся.

Водитель Иван заводит «Шкоду», и мы отправляемся дальше. Батюшки и прихожане смотрят вслед, и вскоре их фигурки становятся совсем маленькими и скрываются из виду. Лишь громада старого храма ещё долго виднеется вдали.

«Веруешь?» – «Верую!»

Путь наш лежал в Верхний Чов, где митрополита Филиппа ждали в храме Святого Духа. Пока ехали, задала вопрос о миссионерских поездках по Новосибирской области, в которых владыка участвовал в 90-е и нулевые годы. Оказалось, для митрополита это дорогие воспоминания.

 – Для меня, молодого священника, это был кладезь опыта. Плавали на корабле по Оби, поездка длилась от десяти дней до двух недель. Нас было четыре священника, с хором и помощниками, а также десять врачей и творческий коллектив – трио или квартет. Артисты давали небольшой концерт на местах и помогали нам на клиросе. Когда судно приставало к берегу, жителей собирали около дома культуры. Затем врачи начинали лечить, а батюшки – крестить. А надо сказать, желающих креститься тогда было не двое-трое, а сотни человек. Крестили два священника, а два других тем временем ездили по деревням: кому-то надо дом освятить, машину или корову, а кто-то зовёт причастить или отпеть родственника. Вечером все собирались на ужин, молитву. В кают-компании мы ставили передвижной иконостас и два раза за поездку (обычно на Преображение и на Успение) служили литургию, вся команда причащалась. Бывало, и капитана крестили, и всех врачей. Домой возвращались родной семьёй.

Случалось, в реке крестили сразу триста человек – в августе вода тёплая. Правда, мошкары и комарья – тьма-тьмущая. А что такое триста человек в реке покрестить? Кто испугался, кто заплакал, кто поперхнулся водой, кто крестик уронил в воду… Батюшкам надо триста раз присесть маслом помазать, затем ещё триста раз присесть миром помазать. Потом лежат, не могут ходить… Всякие случаи были. Бывало, во время шторма приходилось крестить: идём, корабль качает, а кто-то просит его именно сейчас окрестить. А как-то в пол-одиннадцатого ночи двадцать пять милиционеров приезжают – те, что нас днём сопровождали. «А можно нам креститься?» Покрестили и их.

Особо памятен такой случай. Плывём домой, назавтра должны причалить к родному берегу, и тут один из врачей – молодой хирург Александр – решил немедленно креститься. Уговорили его до утра подождать. А стояли мы у деревянного причала. Обычно как приставали: судно-плоскодонка втыкалось в берег и за дерево привязывалось. А тут – причал. В семь утра встаём – дождина такой! Да ещё шторм начался. Пусть и небольшой – река всё-таки, – но шторм. Александр попросил в реке его крестить. Прыгнул в воду, рукой держится за причал, ему же надо три раза окунуться, я лежу на причале, потому что мне надо дотронуться до его головы, а отец Константин меня держит за ногу, чтоб меня не смыло или не сдуло. Спрашиваю: «Готов? Крещается раб Божий…» – и окунаю его трижды. Потом я его вытаскиваю, а отец Константин – меня.

Миссионерские поездки бывали и на поезде. Там уже, конечно, всё мощнее было – поезд-то больше людей может взять. Ездили только по Новосибирской области, был договор областного правительства и епархии. В составе рабочей группы 150 человек – тоже врачи, артисты и двадцать пять батюшек. В поезде 15-20 вагонов, из них пять с медиками и медицинским оборудованием. Это была ещё советская система – каждый вагон со своей специализацией, в одном даже операционная, был и вагон бесперебойного питания на случай, если в глухомани окажемся. И вот приехали мы в районный центр, допустим в Ордынское; вокруг него множество маленьких деревень, и глава администрации даёт автобус, «уазики», «газельки». В каждую из машин садятся два батюшки, бригада артистов и несколько врачей и отправляются по разным деревням – группы как ручейки растекаются. Вечером все съезжаются.

Каждый год во время поездки на корабле крестили 500-800 человек, а на поезде – полторы-две тысячи. Помню, в Чистозёрке за день окрестили почти тысячу двести человек! Я выжил, потому что держался за купель (смеётся) и не приседал. А четверых священников в тот день увезли – ведь когда часто приседаешь, мышцы «забиваются» и не можешь ни встать ни сесть. Приехала машина, их забрали, а им на смену прибыли четверо других батюшек.

– В таких условиях, наверно, не до подготовки было, священники не спрашивали, учил ли молитвы, готовился ли.

– Когда тысячами крестишь, только и спросишь: «Веруешь?» – «Верую!» Всё, этого достаточно. Главное спрашивали, верит ли человек и хочет ли креститься. А потом в тех местах, где мы крестили людей, появлялись храмы.

Но однажды крестим мужчину – вроде верующий. И вдруг пацаны подъезжают на мотоциклах, кричат: «Серёга, да хватит тебе стоять, бросай это всё!» Они ж думали, пять минут – и всё, а надо час стоять не шевелясь. Мужчина решил, что, раз батюшка его в воду окунул, Таинство закончилось, сел на мотоцикл и уехал.

А однажды привёз меня владыка, ревностного такого миссионера, в село Мереть – так сказать, заброска десанта, пока наш корабль подплывал. В доме культуры собралось 70 желающих принять крещение. Владыка говорит: «Ты начинай крестить, батюшки через полчаса будут». Думаю: «Неужели не справлюсь?» Сказал проповедь и начал крестить. И тут началось! Детки, пока завёрнутые, не плачут, но потом… Помазать-то я их успел, а начал крестить – поднялся такой плач, крик! Многие мамы начали одевать детей и уходить – решили, что уже можно. Я: «Стоять! Назад! Куда! Подождите!» В одном месте кричат: «Меня крестите!», в другом – идут к выходу, в третьем – плач стоит. Бегаю, весь мокрый, потеряв контроль над людьми, и мой голос тонет в общем гуле. Вот почему надо на такие массовые крещения выезжать командой. И тут, слава Богу, меня спасли прибывшие батюшки. С ними был отец Константин, рослый и крепкий, как скала. Он как рявкнет: «Стоять! Никто не расходится!» Если бы не они, люди бы ушли – я просто не докричался бы.

В последний раз я был в миссионерской поездке 16 лет назад, на 65 лет Победы, и произошёл такой трогательный случай. Я до этого раз пятнадцать ездил, и меня уже жалели, а потому прикрепили к соцзащите и отправили вместе с военкомом поздравлять ветеранов – вручать юбилейные медали и сумочки с подарками. А я с собой на всякий случай возил требную сумочку, маленькую водосвятную чашу и иконки, крестики. Приезжаем. А ветеранам – по 95, 100 лет, и они в основном уже неходячие. И вот я каждому подаю сумочку с подарком, иконочку вручаю – и вдруг ловлю себя на мысли: надо хоть спрашивать, крещёные они или нет. Будто ангел меня толкнул! Спрашиваю: «Вы крещёный, крещёная?» И оказалось, что два дедушки и одна бабушка были некрещёные, а старшему было 103 года. Что делать? Крестить? – но это займёт не меньше часа, а у нас регламент – десять домов в день. Но в следующий раз когда ещё приедем в такую даль, за двести километров? А дедушка, может, всю жизнь этого момента и ждал. И я принимаю решение крестить мирским чином «ради часа смертного» – так в экстренных случаях крестят, например в реанимации. Мирянин же может крестить, так ведь? Прошу дать мне пять минут, прямо в коленки дедушке ставлю чашу, и – «Крещается раб Божий во имя Отца и Сына и Святаго Духа…» Даже без епитрахили и поручей покрестил. Может, ради этого и ездил в ту поездку. Архиерей меня отругал – фотографии, как отец Филипп без епитрахили крестит дедушку, тогда по всем новостным выпускам показали… «Какой ты пример подаёшь?!» – «Ну, владыка, бывает же – ради часа смертного, – говорю. – В эту деревню только на 70 лет Победы поедут, не дожили бы ветераны». Владыка задумался и согласился.

«О них надо  молиться»

Возле храма Сошествия Святого Духа, что на погосте в Верхнем Чове, митрополита Филиппа с радостью встречают настоятель отец Александр Минин и прихожане.

– У вас прекрасная церковь, тёплая, – отмечает митрополит Филипп, оглядывая золотистые стены, сложенные из бруса. И первым делом задаёт вопрос, для многих батюшек в эту суровую зиму стоявший очень остро:

– Отопление-то какое?

– Котельная у нас своя, топим брикетами раз в сутки, – отвечает отец Александр.

– Сейчас по храмам проехал и вижу: есть практика ставить пеллетный котёл. Забрасывают пеллеты, и, говорят, на два-три дня хватает.

Тепло в храме очень важно, но ещё важнее – тепло храма души. В своём слове, обращённом к прихожанам, владыка сказал об этом:

– Братья и сёстры, мы счастливые люди – в нашей Церкви можно молиться за усопших. Ни в одной религии этого нет. Бывает, что крещёный человек по какой-то причине умер без покаяния. Родители и дети начинают молиться – и вымаливают его. Наши родители, бабушки-дедушки жили в советское время, храмов не было, их не отпевали. Значит, нам нужно молиться о них, такая задача. Если родной человек в раю, то за нас может молиться. А если в аду, то только и ждёт, когда его помянут, свечку поставят, частичку за него вынут.

– Владыка, вы видели – тут у нас кладбище, Аллея героев, – говорит отец Александр. – Вот у нас три отца стоят, которые похоронили своих сыновей, и мама воина. Они, слава Богу, в церковь ходят. Кто-то изначально ходил, кто-то потом стал тянуться к храму. Для меня радость великая, что люди молятся за усопших.

– Молитва о детях – это самое важное, она даёт утешение и приводит к Богу, – говорит владыка. – Часто бывает, горе пытаются залить водкой. Но только в храме, в молитве можно обрести душевный покой.

На память о своём посещении митрополит Филипп подарил прихожанам Казанский образ Пресвятой Богородицы. Принимая его, один из мужчин не смог сдержать рыданий.

Оглядывая небольшую церковь, владыка спросил отца настоятеля, есть ли где собираться прихожанам помимо службы.

– Зимой мы здесь собираемся – человек пятнадцать. На Пасху, Рождество Христово стол накрываем. А на летнее время есть сторожка, она пять на пять метров, там человек тридцать помещается.

– Молодцы. Это хорошо, что не сразу по домам после службы, – одобрил архиерей.

– Батюшка у нас хороший, – слышится мужской голос.

На улице вовсю щебечут птицы, хотя день пасмурный, снежный. Словно напоминают пичуги о душах всех тех, кто покоится в земле под крестами, памятниками, триколорами.

Владыка и отец Александр намечают, когда можно в недалёком будущем послужить вместе.

– Ну, братья и сёстры, храни Господь! – прощается митрополит с народом, благословляя всех.

Невысокий худенький мужчина по имени Василий, умоляюще сложив руки, просит: «Дорогой владыко, можно вас хоть на пять минуточек, пожалуйста!» Митрополит отходит с Василием в сторонку, выслушивая его историю.

«Владыко, можно вас хоть на пять минуточек?..» Митрополит Филипп беседует с одним из прихожан верхнечовского храма Святого Духа

«Радуйся,  Радосте наша!»

– Да, всё-таки святитель Стефан не зря на этой земле потрудился: в Сыктывкарской епархии и священников много, и храмов, и людей верующих, – делится впечатлениями владыка, когда мы едем обратно в город. – Вот эти четыре дня куда бы мы ни приезжали – храмы полные!

– А в Сибири потрудился митрополит Макарий (Невский), – говорю. – В нашей газете о нём как раз можно прочитать («Неуместный святой», № 991, март 2026 г.).

– Да, – живо откликается владыка. – Как в Коми почитают святителя Стефана, так на Алтае – святителя Макария. Там в каждом селении храм Макария, дети – Макарии, причём даже девочек называют в его честь.

Коль уж владыка затронул детскую тему, не могу не задать вопрос о его служении в Новосибирской области, связанном с детьми. Он вспоминает:

– Когда я с владыкой Сергием (Соколовым) приехал в Новосибирск в 1996 году, поначалу только служил в храме. А напротив дома владыки был 10-й детский дом. И вот как-то говорю владыке: «Владыка, вы не против, если я пойду познакомлюсь с детьми?» Владыка благословил. Зашёл я к ним – и мы сразу подружились, тем более что там была верующая сотрудница Валентина, которая как раз воцерковлялась и хотела часовню при детском доме открыть. Стали мы с детьми общаться: они меня приглашают, я – их. Со временем стал навещать своих маленьких друзей по всему городу – в Новосибирске было 15 детских домов, и детей переводили из одного в другой. Окормлял духовно ещё один из трёх домов малютки.

Через детдомовских детей вышел и на туберкулёзный диспансер. Самые бедные детские заведения – это туберкулёзные санатории, потому что они не относятся к социальным учреждениям и не могут попросить денег на подарки для детей, благотворительность, помощь сиротам. К тому же туда не всех пускают. Только года три назад финансирование стало получше. Я туда возил всех спонсоров; кто только предлагал помощь – вёз туда. Благотворители покупали всё, в чём была нужда: продукты, вещи, футбольные мячики, игрушки.

– В СМИ один снимок поразил меня: вы стоите на коленях перед маленьким мальчиком, – говорю я.

– Он был сделан, когда крестили детей в доме инвалидов. А ездить туда я стал благодаря «моей бабушке», так я называл Тамару Александровну, прихожанку Вознесенского собора в Новосибирске. Смотрела она на меня, смотрела и говорит: «Вот все батюшки заняты, а этот молодой монах ничем не занят». И предложила мне: «Поехали в дом инвалидов!» Я согласился. А там пятьсот детей, из них двести лежачих, вообще никогда не встают, и триста – умственно отсталые. Первый визит туда для меня был шоком. Дом инвалидов размещался в старых бараках, где антисанитария была ужасная. Заходишь – запах плесени и мокрого белья, которое давно на детях не меняли, – тогда ж памперсов не было. Увидев всё это, мы вызвали туда телевизионщиков – одна из наших прихожанок на телевидении вела федеральный депутатский канал и целое расследование провела, почему такое происходит. Поднялась шумиха. Директора убрали, сразу увеличили штат, потом построили громадный новый корпус с бассейном и всеми условиями – наверное, один из лучших в России.

Так вот и стал я ездить к детям-инвалидам. А у них есть особенность: они все качаются ритмично вперёд-назад. Может, успокаиваются так. Идёшь – они, кто ходячий, сидят на подоконниках и качаются. А Тамара Александровна до меня ездила уже три года к ним и научила их молитве к Божьей Матери «Радуйся, Радосте наша». И вот представьте: в какую палату ни зайду – они дружно запевают, раскачиваясь: «Радуйся, Радосте наша» (улыбается).

Слушая рассказ владыки Филиппа, я и не заметила, что машина уже подъезжает к Свято-Стефановскому собору. Когда проезжали через ворота, митрополит попросил водителя открыть дверцу.

– Валя, с праздничком тебя! – сказал он стоявшему при вратах мужчине. – Вот тебе на хлебушек.

– С праздником, дорогой! Счастья тебе, здоровья, – ответствовал тот, как родного приветствуя митрополита.

Фото автора

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска