Каких только снежных пещер-вертепов не выстроили в этом году к Рождеству Христову! В Сочельник случилось мне поклониться Младенцу-Христу в вертепе, построенном возле сыктывкарской церкви Смоленской иконы Божией Матери. Обычно создатели этих пещерок остаются для нас безымянными, но не в этот раз. Оказалось, вот уже двадцать лет возведение вертепов для прихода возглавляет один и тот же человек – раб Божий Александр. Рождественские пещеры у него получаются большими, просторными, словно домá. И вот Александр – гость нашей редакции. И он давно знаком с «Верой», в последние годы читает её в Интернете.

Детишки помогают Александру строить Рождественский вертеп (фото Натальи Пастух)

Свой родной город в разговоре Александр иногда именовал Усть-Сысольском – так называли Сыктывкар до революции. И хотя старым улицам города, переименованным в советское время, не вернули прежних названий, Александр зовёт их так, как звались они в начале прошлого века: не Советская, а Спасская, не Ленина, а Троицкая. То ли он видит столицу Коми в том виде, в каком она была в прошлом, то ли такой, какой станет в будущем.

В «Китеж-граде»

Младенческие годы помнятся Александру как райское время жизни – тихое и безмятежное.

– Я благодарен Богу за эти воспоминания, – говорит он. – Бывает, еду с Красной Горы на велосипеде мимо места, где был мой первый детский садик, и непременно останавливаюсь. Память возвращает запахи: молока, манной каши… Я любил смотреть на звёзды, когда мама везла меня на саночках. Помню густо-синее небо и могучие заиндевелые тополя – раньше-то они нестриженые были. Зима: мороз, звёзды, дымок из труб и собачки лают-перекликаются. Машин в моём детстве совсем мало было, и мы прямо на дорогах играли в хоккей – снег там плотный, накатанный. Одного из тех ребят, с кем гоняли с клюшками, встретил спустя годы, когда мы храм в Давпоне строили (район Сыктывкара, где находится Смоленский храм. – Е.Г.). Он сейчас при алтаре служит. «Слушай, – говорю, – а мы с тобой в детстве на дороге играли в хоккей, помнишь?» Узнал, обрадовался.

Когда я рос, риск для детворы был обычным делом. На площадке нашего садика возвышалась четырёхуровневая ракета из металлических труб, и мы любили по ней карабкаться; а кто посмелей, на самый верх залезал. Сейчас спилили её – видимо, из соображений безопасности. А на санках как гоняли раньше с горы! Вся суть была в том, чтобы не на полозья ноги ставить, а упираться ими в перекладину, ощущая себя каскадёрами! Энергии было хоть отбавляй.

Сыктывкар моего детства вспоминать приятно. Тихо и как-то благодатно было. Недаром архиепископ Вологодский Гавриил (Огородников) как-то воскликнул при упоминании Сыктывкара: «Да это же Китеж-град!» – это я в «Вере» прочёл. Может, неслучайно оказался у нас отец Серафим Полоз, который в Самаре – бывшем Куйбышеве – в 1956 году принял икону Святителя Николая из рук Зои Каменной. Помните «Зоино стояние»? Вот это чудо! Отца Серафима в Сыктывкар сослали, и он несколько лет служил в Свято-Казанском храме.

Люди были добрые, открытые. С песнями возвращались домой из бани. Помню, родители сидят на крыльце, дотемна песни поют, отгоняя комаров веточками, – и мы с ними. За молоком с бидончиком ходили. Напротив нашего дома была пельменная, там покупали развесные пельмени по полтора рубля килограмм. Только хватало не всем, часто слышалось: «Очередь не занимать – пельменей мало!» Но всё же запомнилось, что жизнь была очень хорошая. С середины 80-х всё стало меняться – словно туча на солнце нашла. А сейчас и вовсе: люди куда-то всё бегут, друг на друга беспокойно зыркают. Видел фотографию старого Усть-Сысольска – эх, мне бы туда!

Ещё такое светлое воспоминание хранится в памяти Александра:

– В те годы единственный действующий храм, в честь Казанской иконы Богоматери, был в местечке Кочпон. Ходил туда автобус № 8. Летом в воскресный день идёт детвора на пляж купаться, а из подъехавшей к остановке «восьмёрки» выходят бабушки в белых платочках – вернулись из храма. Некоторые в Кочпон уезжали в субботу к всенощной, там у верующих ночевали и возвращались домой после воскресной службы. И вот идём – а бабушки нам: «Христос воскресе!» А мы: «Воистину воскресе!» Хотя нехристи были. Они нам просфорки дарили, яички, конфетки. Или дядя какой-то пройдёт, даст нам пакет с конфетами: «Вот, помяните такого-то человека». Это было обычным делом. А сейчас попробуй на улице ребёнку дай конфетку – засудят!

– А у вас в роду были верующие?

– Моя бабушка, папина мама. Она жила в подмосковном Люблино и часто бывала в Троице-Сергиевой Лавре. И сына, моего отца, с собой брала. Наверно, по её молитвам к Преподобному Сергию я и пришёл к вере. И мама по-своему молилась. Молитва матери искореняет грех, проверено на себе.

Оглядывая редакционный кабинет, Александр замечает репродукцию на стене:

– Вот у вас портрет царя-императора висит, где Николай Александрович изображён со всей семьёй. У меня дома тоже, в дубовой рамке, царь там изображён в форме морского офицера.

«Детям радость»

 – Расскажите, как вы начали строить вертепы, – прошу собеседника.

– Они тоже из детства «выросли», – улыбается Александр. – Зимой мы с ребятами строили штабики из комков снега. Дворники сгребали снег в огромные кучи, так что «строительного материала» было полно. Комочки катали-катали, друг на друга накладывали, снегом замазывали – и получался дом. Помню, выстроили аж в две комнаты, да ещё с окнами – со старого дома сняли. А недалеко от нашего двора сгорела строительная бытовка, от неё осталась печка-буржуйка, так мы её в штабик притащили. И получилось у нас добротное и долговечное снежное жилище, да ещё и с печкой.

Когда отец Михаил Козак в 2005 году начал строить храм в Давпоне, захотелось ему помочь. Всё медлил, а когда фундамент залили, три яруса брёвен положили, я всё-таки пришёл, и отец Михаил благословил помогать. Благословение очень важно. Сколько раз потом бывало: пора приступать к работе, а батюшки ещё нет, решаем начать без него, но не идёт работа, и всё тут! А когда отец Михаил приедет и благословит – дело спорится.

Между тем год подходил к концу, приближалось Рождество Христово, и задумали мы вертеп соорудить. Но как сделать именно вертеп, а не просто кучу снега навалить? Господь надоумил опалубку из досок сколотить. Внутрь накидали снега, потом выбирал его изнутри, чтобы пещера получилась. В тот – первый – раз она получилась небольшая, но в последующие годы наше сооружение достигло изрядных размеров – 4 на 4 метра, поэтому выбрать изнутри снег стоило немалых трудов, хоть и помощников хватало. Тогда придумалось делать две опалубки – внешнюю и внутреннюю, а снег между ними закидывать. Был у нас сарай, мы его разобрали, и доски пошли на опалубку – много лет ею пользуемся. Снег несколько дней вылёживается и становится плотным – получаются стены как у крепости, толщиной около 85 сантиметров.

В процессе набивки снега в опалубку

Снега для создания вертепа требуется много. Чтобы возить его, мы используем «баржу», сделанную из двух широких досок с приколоченным снизу листом железа. Накидываешь и везёшь. Помню, Ангелина, маленькая дочурка отца Стефана Козака, помогала: взялась за верёвку и потянула тоже, чтобы мне легче было.

Строительство вертепа начинаем после дня Святителя Николая. Каждый год погода бывает разной, но обычно Господь посылает снег вовремя и столько, сколько надо.

– Как упростить трудоёмкий процесс, вы придумали. А какие ещё есть сложности в возведении вертепа? – спрашиваю Александра.

– Для купола выставляю опалубку в виде пирамиды, а после этого накидываем и хорошенько трамбуем снег. В один год не похлопал его как следует, и свод купола от жара свечей просел. Подготовленный купол потом изнутри вырезаю целый день – на лестницу-стремянку залезаю и режу. По чуть-чуть режу, потому что отрежешь лишнее – назад не приклеишь.

Вифлеемский вертеп возле церкви Смоленской иконы Божией Матери в г. Сыктывкаре

…Как говорили наши предки о чём-то очень красивом – благолепие! Именно оно пришло мне в голову в Сочельник, когда я побывала в вертепе, построенном Александром с помощниками. Поклонилась нарождающемуся Богомладенцу. Подняла голову – на меня смотрит Вифлеемская звезда: круглое сквозное отверстие, через которое видно небо, объёмным цветком обрамляют лучи звезды. Вокруг по снежному куполу рассыпаны звёздочки поменьше, тоже объёмные. Какую же надо иметь любовь к Богу и усердие, чтобы сотворить всё это!

Вифлеемская звезда: сквозное отверстие в снежном куполе, через которое видно небо

Рассказав о своих впечатлениях мастеру, стала расспрашивать:

– Камушки на стенах чем вырезаете?

– Лопаточкой деревянной – такой картошку переворачивают на сковородке. Она и плоская, и с загибом.

– А отверстие, вокруг которого звёзды, наверняка не просто для красоты?

– Оно нужно, чтоб тепло отводить. От свечей жар, да и без них внутри тепло: на улице минус 30, а там хоть раздевайся. Это отверстие я сразу прорубаю, чтобы от него выводить свод купола.

– Звёзды по снежному небу – так красиво! А из чего они?

– Из жести вырезаны и покрыты поталью. Это тончайшие листы сплава меди и цинка для имитации золота. Поталь выглядит красиво, но темнеет со временем. Звёзды потускнели, а раньше сияли. Для иконы Рождества Христова в вертепе тоже поталь использовали. Конечно, было бы прекрасно, если бы не ею золотили, а сусальным золотом, но оно очень дорого стоит. Икону Рождества Христова украшаем веточками. Раньше – кедровыми, но сейчас больше используем еловые.

С годами, как я уже сказал, вертеп возле храма в Давпоне становился всё больше и больше. Люди с Юга приезжали – изумлялись: «О, снежный дом какой!» Здоровье позволяло, прыткий был. Но теперь стал сказываться возраст, никуда не денешься. Поэтому в нынешнем году решили сделать поменьше, чем было прежде. Немного нас было, строителей вертепа, но с Божьей помощью управились.

– Расскажите о ваших помощниках.

– Слава Богу, есть ещё помощники. Раньше их больше было. Дядя Ваня Старцев хорошо помогал, купол утрамбовывал, да заболел – сердце. И сторож Андрей Кожевин помогал – вот весёлый человек был! Всегда в радости пребывал, хорошо с ним было. Царство Небесное, умер недавно. К нему придёшь в сторожку – он молится. С Богом жил.

Приходивших поклониться Богомладенцу встречали два снежных ангела. Для создания их фигур тоже сооружали опалубки

А лет 15 назад пришли мастера-резчики – Олег и Ольга. Стали вырезать возле вертепа фигуры ангелов. Рост ангелов немного выше человеческого, под их фигуры ставили отдельную опалубку и накидывали в неё снег. Когда он уплотнялся, начинали вырезать. Контуры будущих ангелов Олег и Ольга вырезали из бумаги; режут – и по ним сверяют. До того красиво получалось! Олег приходил работать ближе к вечеру и трудился, бывало, до часу ночи. Однажды я с ним остался, помогал. Приятно – было уже за полночь, никто не мешал, тишина. Когда двое или больше людей заняты общим делом, намного легче работается. Ольга и у нас трудилась, и у матушки Василисы в посёлке Первомайском. Потом перестала – заболела, бедненькая. Царство ей Небесное.

Как-то раз вижу, как заходит в вертеп малыш в комбинезоне. Выходит – и улыбка у него до ушей! Слава Тебе, Господи! Детям радость, они молятся. Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дать славу.

Как на крыльях

– Шли годы, я рос, – продолжает Александр рассказ о своей жизни. – В ноябре 1994-го поехал в Троице-Стефано-Ульяновский монастырь и принял там святое крещение. В монастырском Успенском храме было прохладно, топилась печка. Крестил меня игумен Питирим, будущий владыка.

Помню свою первую Пасху в 1995 году. Тогда в Свято-Вознесенский храм, что в Кируле, пришло много народу, даже милиция стояла с собаками. Еле-еле протиснулся в храм. Народ качается, как колосья в поле, и запах ладана перемешивается с запахом перегара.

А спустя некоторое время после принятия крещения услышал я от православных людей о Великорецком ходе. Читал о нём и в вашей газете. До этого я ходил в местный крестный ход до села Иб, а тут возгорелся желанием пойти на реку Великую. В первый раз отправились с другом в 1999 году. Идти мне было тяжело – сильно болели колени. Но, уповая на милость Божию, дошёл.

После литургии в новопостроенной деревянной часовне-алтаре на реке Великой люди стали окунаться в реку, набирать святую воду. Мы с другом тоже пошли купаться. Зашёл я в воду – она оказалась ледяной, хотя на дворе было начало июня. Ноги как в тисках сжало. Побоявшись зайти дальше, решил набрать воды в пригоршни и помыть колени. Импровизированно искупавшись (хотя мой друг погружался полностью), пошли отдыхать. И вот тогда я и почувствовал, что иду – а колени не болят. Присел и поразился: боли совсем нет!

Ходил потом каждый год. А когда через пять лет болезнь вернулась – колени опять стали беспокоить, – я всё же решил пойти на Великую снова. В тот раз, помню, решил погрузиться в реку уже полностью. Вода показалась уже тёплой, что доставило мне несказанную радость. После этого я получил полное исцеление – до сего дня колени меня не тревожат. Слава Богу за всё!

* * *

Вот уже февраль, а вертеп возле храма Смоленской иконы Божией Матери всё стоит, укрытый пухлой белой шалью. И мне кажется, рождественские пещерки, возведённые с такой любовью и усердием в честь Божьего рождения, не исчезают даже тогда, когда превращаются в бесформенную груду снега, когда сам этот снег весной тает, превращаясь в пар. Вертепы же во всей своей рождественской красе уплывают в Царство Небесное, в невидимый Китеж-град. Где их ещё искать, если не там?

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска