Дело было в конце января, когда стояли трескучие морозы. В такую стужу на улице и двух минут не выстоишь, в пляс пускаешься – не зря говорят: «В зимний холод всякий молод». Вот и я, оказавшись на автобусной остановке при минус двадцати девяти, стала приплясывать. Пешком до дому – далеко, а автобус, если верить расписанию, придёт не раньше чем через десять минут.

Вдруг прямо посреди дороги – благо, поутру машин было мало – притормаживает тёмно-синий жигулёнок старой модели. Водитель открывает дверцу и энергичным жестом приглашает садиться. Приняла приглашение не раздумывая – в такой мороз напрочь забываешь все страшилки про поездки с незнакомцами. За рулём оказался мужчина лет сорока пяти южной наружности. «Дагестанец? А может, азербайджанец?» – подумала я, но, заметив подвеску с крестами, что раскачивалась перед лобовым стеклом, поняла, что ошиблась. Водителю, похоже, было совсем не холодно – он был в тонком джемпере, без шапки и перчаток. «Мне вас жалко стало, стоите мёрзнете, – широко улыбнулся незнакомец. – Вам куда ехать? Мне без разницы, хоть на другой конец города».

Я сразу поняла, что передо мной тот редкий тип человека, для которого ровесники – братья, ровесницы – сёстры, кто младше – родные дети, а кто постарше – отцы и матери. Подумала, что этим он похож на моего дорогого свёкра, армянина. В тот день как раз исполнился год с его кончины и я ездила заказать в храме поминальную службу, оттого и оказалась в этом районе города. Разговорились с водителем, и выяснилось, что он тоже армянин, а имя его – Гамлет. Было чувство, что это именно папа его послал мне на выручку. Представила, как он инструктирует Гамлета: «Гамлет-джан, сейчас поедешь по улице Кирова, увидишь мою невестку и подбросишь до дому». Армяне, обращаясь к человеку, добавляют к имени слово «джан», что значит «дорогой», «родной» и даже «душа моя». От этого слова веет теплом и миром. Обращаясь так к людям, армяне будто показывают: все мы – одна большая семья.

Словно в подтверждение этого Гамлет-джан рассказал такую историю: «Еду я пару лет назад по городу. Вижу – мужчина и женщина вот так же, как вы, на остановке стоят, мёрзнут. Остановился, предлагаю подвезти куда надо. “Да нам, – говорят, – до автовокзала, а там мы на автобус до Ухты сядем”. – “Так я вас до Ухты могу довезти!” Отказываются: “Да вы что! Это же триста километров, у нас трудно с финансами”. – “Мне денег не надо, садитесь и поехали”. Довёз их до дома, и они меня уговорили у них пару дней пожить, а тут как раз муж деньги получил. Подаёт мне крупную сумму: “Ты для нас сделал такое, что и родной брат бы не сделал”. Брать деньги я отказался, точнее взял часть, только чтобы отпустили, но потом по номеру телефона мужу их отправил».

Надо ли говорить, что и с меня Гамлет не взял ни рубля.

Но эта история не столько о широте души, редкой в наше время, сколько о том, что ушедшие от нас дорогие люди живы.

Когда мы молимся об их душе, особенно в дни их памяти, мост, связывающий нас с ними, делается видимым, как бы выступая из тумана.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска