Уральский город Нижний Тагил с давних пор уважительно называют «танковой столицей России»: со времён Великой Отечественной и по сей день здесь производят грозные военные машины. Что и говорить, умеют нижнетагильцы обращаться с металлом – больше трёх столетий этим занимаются! Когда-то по царскому указу тут были построены первые металлургические заводики. В XX веке это были уже промышленные гиганты, где производство шло чётко и слаженно, как работа сложного часового механизма. И на каждом участке ковалась мощь русской брони.

Инженеры, конструкторы, мастера и рабочие – никто не щадил ради этого сил.

Труд их был нелёгок, особенно в годы Великой Отечественной войны. Но куда трудней было их предшественникам в XVIII веке, когда до внедрения паровой тяги и электричества было ещё далеко.

Слава Богу, в талантах Русская земля никогда не знала недостатка. В их светлых умах рождались идеи, которые помогали двигать вперёд науку и производство, изменяли к лучшему жизнь сотен людей. Вот и в Нижнем Тагиле был такой человек – Егор Григорьевич Кузнецов-Жепинский. Был он крепостным кузнецом на одном из заводов промышленника Демидова, а кроме того – столяром, часовых дел мастером, механиком, инженером-конструктором и изобретателем. Он не умел писать, читал по складам, не знал ни алгебры, ни физики, ни других наук, но изобретал технические новшества, которые поражали современников.

Егор Григорьевич Кузнецов-Жепинский – портрет на медальоне, украшающем созданные им дрожки (фото: polymus.ru)

Двигало им, видимо, в первую очередь сострадание к простым рабочим, труд которых был тяжек. В шахтах Медного рудника люди стояли по пояс в воде. И Егор Григорьевич изобрёл водоотливную и рудоподъёмную машину. В ней он впервые использовал идею непрерывных ковшей, которая и ныне широко применяется в землечерпалках, экскаваторах и других машинах-тружениках. Придумал он и машину, которая нарезала зубья у пил, – снова помог простому труженику, до того делавшему это вручную. А ещё – механические ножницы для листового железа, способные нарезать металл по заданным размерам.

Правда, чтобы лист железа получить, фабричным кузнецам приходилось долго выковывать и разглаживать металл молотами вручную – плющить его. «Плющильное дело» было очень тяжким. Видя муки рабочих, наш мастер стал думать. Несколько лет думал – и придумал-таки: создал прокатный стан. С его помощью горячее железо плющилось не под молотами кузнецов, а пропускалось между валами машины, становясь плоским. Да, прокатывали металл и раньше, но делали это в несколько этапов, что было очень трудоёмко. Все попытки русских и зарубежных металлургов совместить этапы кончались неудачей – листы коробились или рвались. Именно Кузнецов-Жепинский опытным путём нашёл гениально простое решение: валы должны быть разными по диаметру и вращаться с определёнными скоростями. По этому принципу работают все современные прокатные станы. Поэтому в том, что в грозном 1941-м в Нижнем Тагиле очень быстро наладили выпуск танков, которых так ждали на фронте, немалая заслуга и крепостного мастера Егора Кузнецова-Жепинского!

Быстрый ум его летал птицей, размышляя о разных предметах, но сам крепостной мастер не мог отлучиться с завода. В надежде получить «вольную» он задумал подарок своему хозяину Никите Демидову и целых двадцать лет трудился над «заковыристой игрушкой» – уникальными напольными часами. Этому шедевру не было равных. Часы показывали восход и заход Солнца, долготу дня и фазы Луны, год и месяц.

Чудо-часы (фото: museum-nt.ru)

Глубоко веровавший в Бога, мастер поместил на часах и механические святцы: каждое утро в окошечке показывалось имя святого, чья память чтится в этот день. А ещё часы наигрывали шесть разных мелодий. Но и это не всё! В них была встроена действующая модель заводской кузницы, в которой молот бил по наковальне, мехи закачивали воздух в печь, а от печи к наковаленке двигалась фигурка кузнеца. Этот «статуйчик», как назвал его сам мастер, молотом отбивал время в 3, 6, 9 и 12 часов. Часы ныне украшают экспозицию Нижнетагильского музея, где продолжают показывать точное время и играть свои мелодии, а «статуйчик» всё так же трудится в крохотной кузнице.

«Вольной» Егор Григорьевич не получил: Демидов не захотел отпустить такого самородка, хотя и щедро оплачивал его труды. Но к желанной свободе привезли крепостного механика музыкальные дрожки, над которыми он трудился на склоне жизни целых 16 лет и которые ныне находятся в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге.

Чудо-дрожки(фото: Pinterest.com)

Мастер оснастил их встроенным органом, исполнявшим 22 мелодии, и верстометром – «прадедушками» современных автомагнитолы и спидометра! О каждой пройденной версте (это 1066,8 м) сообщал колокольчик. Крепостной крестьянин Сидор Дубасников постарался достойно расписать дрожки. В одном из медальонов он изобразил самого Егора Григорьевича, и мы теперь знаем, как мастер выглядел. Когда дрожки были готовы, Кузнецов-Жепинский отправил их в Петербург, прямёхонько самому государю Александру I в подарок. Восхищённый царь передал их своей матери – вдовствующей императрице Алекандре Фёдоровне. А та в благодарность мастеру повелела даровать ему «вольную», а заодно его жене и дочери. Так и вышло, что Егора Григорьевича дрожки к свободе привезли.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска