Игумен Игнатий (Бакаев)

Перед глазами картины из прошлого – детство в родном посёлочке Проковичбоже. Когда я родился, там было четыре барака из тёмных брёвен и полтора десятка домов, стоявших отдельно. Когда мне было четыре года, случилось наводнение, и многие дома уплыли в тайгу. Детей эвакуировали, везли в лодках, как дед Мазай – зайцев. Укрыли одеялами, чтобы не сильно мёрзли. Плыли через лес, где я смотрел сквозь голые ветки на голубое небо. Потом отстроились, посёлочек наш сильно похорошел.

Всё детство связано с рекой Илыч. Она делала возле посёлка плавный поворот, и вид был очень красив. На берегу, наверху, у каждой семьи стояло по скамеечке, а рядом был чугунок, в котором жгли гриб-трутовик. Дым от него был мягкий, не горький, но отпугивающий комаров. Всё население Проковичбожа сходилось туда вечерами, рассаживалось, обменивалось новостями и сплетнями, ведь радио не было, как и электричества, а газеты приносили раз в месяц. Детишек видимо-невидимо – в иных семьях что ни год, то ребёнок.

Внизу на склоне росла капуста. На галечнике сушили жерди, сено для лошадей, солили рыбу в бочках. На реке можно было видеть пять-шесть лодок с рыбаками. Рыбу ловили хорошую, крупную, бывало, попадались и сёмга, и нельма. Осенью рыба собиралась в косяки, обнаружив который, мужики опускали в воду невод, вытаскивая порой до тонны зараз.

Там сейчас ни скамеек, ни капусты, ни рыбаков, да и рыбы немного. Ушло время Проковичбожа. К чему вспомнилось? Все люди в посёлке уважали друг друга. Может, потому, что даже для такой нехитрой работы, как распилить доски, надо было троих. За что ни возьмись – всё нужно было делать вместе с соседями, а значит, и ссориться не с руки. И что удивительно: едва ли не все были счастливы, и не только у нас, а повсюду. Ну, наверно, не с утра до ночи и, может, не каждый день, но жили на подъёме, весело.

Все были разные, в каждом селе свой говор, свои традиции, что добавляло интереса друг другу. Смеялись, пели, в гости ходили. Мы были нужны друг другу. А когда сейчас даже члены одной семьи прячутся по комнатам, с чего им веселиться? Они без конца читают какие-то сайты, где пытаются отыскать причины своих комплексов, неврозов и прочих психических затруднений, не понимая, что главное лекарство – вера в Бога. Когда Он с тобой, ты живёшь в радости. Второе средство – люди, которые тебе нужны и которым ты нужен. Чем больше мы отчуждаемся, тем несчастнее, и ничем этого не восполнить.

Только в Церкви сейчас и можно согреться – последняя отрада для человека; из неё и вырос когда-то тот дружный мир, который мы потеряли.

Говорю это не из головы. Отчуждение началось не сегодня – не позже конца семидесятых, если не раньше. Стало уходить тепло. Запомнилось, что у нас в стройуправлении, например, началось всё с раздачи дачных участков – вот когда принялись воровать стройматериалы. И что-то изменилось в людях. Объёмы работ, которые раньше давались легко, оказались непосильны, пошёл сплошной брак. Люди разрушали и страну, и самих себя. А я начал тосковать и правду искать, ведь без правды жить нельзя. Вспомнил, что крещёный, нашёл книги святых отцов и полюбил их.

Однажды, ещё будучи мирянином, попросил своего хорошего знакомого отвезти меня в храм. Так-то и сам я водить умею, но в тот день был слишком взволнован и не решился сесть за руль. Приехали в церковь. Я впервые исповедался, причастился, хотя мне было уже за сорок. Наверху, под куполом, увидел икону Христа Вседержителя. И так хорошо стало на сердце. Двадцать лет после кончины своего отца, Григория Васильевича, считал себя сиротой, мне его очень сильно не хватало. Но когда увидел под куполом лик Христов, закончилось моё сиротство.

А знакомый – настоящее имя не стану называть, пусть будет Василием – терпеливо меня ждал. Человек хороший, добрый, работящий. Но вот такая была у него беда – страсть к винопитию. Любили его как человека отзывчивого, общительного, но опасались, что сорвётся в запой. Не передать словами, как это огорчало его семью, и ничего было не поделать. Возвращаемся из храма. Я – окрылённый, а он, видя это, заинтересовался. Спрашивает:

– А Господь прощает все грехи?

– Да, – отвечаю, – если раскаяться. А почему интересуешься?

И рассказал он, как много лет назад, в детстве, они с ребятами катались на санках. А внизу была дорога, по которой ехал автобус. Одного мальчишку подтолкнули, чтобы лучше скатился. Он попал под колёса и погиб. Василий не помнил, кто толкнул, кто виноват, может, и он. Оказывается, много лет это у него болело, делало его несчастным. Веселился – болело, трудился – болело. И решили мы с ним, что исповедь может помочь. Если виноват, Господь простит.

Исповедался Василий, принял Святые Дары и… пить на какое-то время перестал совершенно. Я, став священником, благословил ему, по его же просьбе, употреблять по одной-две рюмочке, но в запои он не уходил. Лет пятнадцать всё было хорошо. А как-то звонит его жена, говорит, Василий уже месяц пьёт не просыхая. Я – к нему. Выглядит друг страшно: сморщенный, голова на несколько размеров меньше, чем обычно. Спрашиваю, что случилось. «Дай водки!» – отвечает. Знакомый нарколог посоветовал дать грамм двадцать-тридцать, иначе может умереть. Выпил Василий и пришёл в себя.

Снова спрашиваю, что случилось. Оказывается, поехал в тот посёлок, где прошло его детство, где случилось несчастье с его другом. Был сильный снегопад, и Василий сбил человека. Испугался, уехал. Когда добрался до дома, нашёл водку и начал пить. Исповедовал я его и через знакомого милиционера узнал, что случилось в посёлке. Там действительно случился наезд, но никто не погиб, пострадавший отделался ушибами. Василий, узнав, страшно обрадовался. Нашёл потерпевшего, передал ему немалые деньги – мы их все вместе собирали по знакомым. Мужик, которого сбил Василий, был ужасно рад, потому что очень нуждался. С той поры запои у Василия снова прекратились, хотя прошло больше четверти века.

Человек только думает, что у него совести нет. Есть! И вся жизнь идёт наперекосяк, если что-то изнутри мучит. А выход один. Его не поможет найти никакой психолог, но каждый в душе знает, где его искать.

Христос воскресе!

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска