Присной памяти моя дорогая мама, Валентина Андреевна, всю жизнь проработала юристом. Сначала народным судьёй – так тогда это называлось. Их, между прочим, выбирали на 5 лет всеобщим равным прямым голосованием. Потом ушла. Не выдержала, когда за пустяковые, в общем-то, правонарушения «самым гуманным судом в мире» назначались суровые наказания. Судья ведь, как известно, находится в рамках – сроки может назначать от и до. Вторую половину жизни мама работала адвокатом и последние годы была членом коллегии адвокатов в Краснодаре.

Занималась обычно гражданскими делами, обслуживала пенсионеров, была адвокатом по назначению (бесплатным). Я спрашивал, отчего с её-то огромным опытом она не берётся за серьёзные дела, где на кону большие суммы (а адвокатам платили некий процент), или за резонансные уголовные дела больших начальников. Отвечала она уклончиво, мол, работа со старушками её вполне устраивает. Но однажды призналась, что не хочет быть причастной ко всей той грязи, которая бурлит вокруг такого рода дел. Объяснила, что в известных кругах адвокаты ценятся не за знание законов и способности убеждать суд, а за умение передать нужному судье кругленькие суммы за смягчение, а то и вовсе за отмену приговора. Всё это было хорошо известно адвокатскому сообществу на Кубани, как и «расценки», например, за снижение срока на год, на два, на изменение меры пресечения и т.д.

При том что на Кубани я встречал немало профессиональных честных служащих, вся система там была поражена коррупцией – «приношения» везде, от детских садов и больниц до руководителей высшего звена. И главное – кубанцы об этом знают и относятся к этому снисходительно: мол, ну, умеют паршивцы жить и делиться с вышестоящими, которые их покрывают. В 2014 году на экраны вышли фильмы «Левиафан» и «Дурак», как раз иллюстрирующие всю эту безрадостную ситуацию. А спустя год в Коми был арестован губернатор Вячеслав Гайзер со своей командой – к слову, 19 сентября исполнится ровно 10 лет этому наделавшему шум событию. Вспоминаю, что я тогда этот скандальный факт привёл маме в качестве аргумента: смотри, мол, какой разгром мафии у нас в Коми произвели спецслужбы, а ведь по сравнению с краснодарскими коррупционерами это просто дети – так что скоро и до ваших доберутся!

Но это оказалось, по-видимому, не так просто. И вот читаю, наконец: у председателя Краснодарского краевого суда Александра Чернова (с 1994 по 2019 год) по иску Генпрокуратуры изъяли активы на 13 млрд рублей. Это десятки объектов недвижимости в Краснодаре, Сочи, Москве… «Он нарушил все мыслимые законы госслужбы, и прежде всего антикоррупционный», – заявило гособвинение. Примечательно, что, когда под ним подгорело, он начал апеллировать именно к праву, мол, его права «демонстративно нарушаются со всех сторон». При этом он и сейчас чувствует себя вполне уверенно, гуляет на свободе, а представители экс-судьи передают просьбу Чернова оставить ему «два дома в Краснодаре, Подмосковье, квартиру в столице». Если бы не скандальная «золотая» судья Хахалева, сыгравшая вызывающе шикарную свадьбу для своей дочери – а её сын состоит в гражданском браке с внучкой Чернова, – может быть, и теперь Чернова не тронули бы. Ведь коллеги Высшей квалификационной коллегии судей РФ рекомендовали его на новый пост – главы кассационного суда в Краснодаре. Тормознули его кандидатуру только в последний момент, на уровне Президента.

Немногим ранее за мздоимство была осуждена первый замглавы департамента внутренней политики администрации Краснодарского края Хаустова. В июле прошлого года арестовано имущество замначальника МЧС Кубани полковника Сергея Симоненко – активы на 360 млн рублей, в том числе 32 дорогих авто и 55 объектов недвижимости. Притом попался он не на коррупции, а за организацию покушения на убийство. Рядом Адыгея – там ситуация мало чем отличается: Генпрокуратура требует конфисковать имущество экс-председателя Верховного суда Адыгеи Аслана Трахова на более чем 2,5 млрд рублей. Ну и так далее. Всё-таки понемногу центральная власть начала ворошить это гнездо на юге России.

Помнится, когда я говорил с отцом-журналистом на тему кубанской коррупции, он высказывался за использование высшей меры наказания – смертной казни для особо обнаглевших высокопоставленных взяточников. Я его понимаю: насмотрелся в своей профессиональной деятельности на хапуг. Он хорошо знал историю с главой краснодарской мафии начала 80-х – первым секретарём крайкома КПСС Медуновым: благодаря приятельству с Брежневым тот избежал тюремного наказания, тогда как, например, замминистра рыбной промышленности Рытов был казнён. В нашем человеке заложено: справедливость должна быть спорой, решительной, да ещё чтоб другим неповадно было. Но мама к идее «высшей меры» относилась очень сдержанно. Сейчас я понимаю почему: она хорошо знала всё это изнутри. То, как легко правоохранительная система может раздавить любого, даже невиновного человека. Опыт печальный в этом отношении у России есть в ХХ веке. Как высказался по другому поводу Президент Путин, «стоит только начать – потом не остановиться будет». Мы знаем, как меняется чиновник, когда входит в раж, пытаясь выставить себя перед начальством. Классик задаёт и ещё один важный вопрос: «А судьи кто?» Ведь занесут кому надо – и вот ты уже «особо опасный»…

Но что же делать? Здесь (да простят меня растениеводы и ботаники) я бы вспомнил советы по борьбе с борщевиком Сосновского, вредной инвазивной культурой, заразившей всё Нечерноземье. Можно, конечно, накрыть растение чёрной плёнкой. Но где столько плёнки взять? Невозможно сразу «накрыть» всю коррупцию: не хватит следаков, захлебнутся суды. Можно поливать гербицидами, но тогда погибнет всё живое. Так и при кампанейщине в борьбе с коррупцией пострадает много невиновных. Это мы проходили при Сталине. Остаётся срезать зонтики, а ещё лучше косить, пока не созрели семена. То есть добиваться, чтобы с юности соотечественники считали это дело постыдным для себя. Как борщевик надо косить трижды за сезон, так и людям надо постоянно вдалбливать: взятка убивает тебя как личность, уничтожает над тобой покров Божий, позорит семью, подрывает государство. Да, это трудозатратно и долго, но только это даёт долговременный эффект. Ещё важно: после удаления сорняка площадь нужно засевать полезным мятликом. Так и с коррупцией: нельзя, чтоб на месте ликвидированного коррупционера появлялся его зам или чиновник из той же системы. Нужны новые люди, а не те, кто поднялся благодаря отрицательному отбору. Тут теплится какая-то надежда на тех, кто прошёл СВО. Ещё пишут: нельзя скошенный борщевик оставлять на участке, даже срезанный, он может прорастать. Тут уж читатель пусть сам сделает параллель с коррупционерами.

Оглавление выпуска   Следующая публикация →