Горячая новость: «19 августа сотрудники украинского министерства культуры начали выносить мощи святых из пещер Киево-Печерской лавры. Монахи говорят, что с останками производят непонятные манипуляции». Эту новость, появившуюся на телеграм-канале «Захисників Свято-Успенської Києво-Печерської Лаври УПЦ, мирних молитовників», который называется «Фортеця Лавра», повторили многие СМИ и прокомментировали священники, назвав происходящее кощунством. Многие отметили «подчёркнутую пренебрежительность» к святыням. Действительно, на фото работник музея по локти залез в ковчег со святыми мощами и копается, даже рукава рабочей куртки не засучил.

Под этой новостью «Крепости Лавры» – 94 грустные рожицы (реакций читателей), даже сотни не набралось. Как видно, канал этот ведут те же самые защитники Лавры, «мирные молитвенники», кого мы видели в 2014 году во время госпереворота («Украинский дневник», № 711, июль 2014 г.). Там в молитвенных пикетах стояли в основном женщины, их было немного, но как-то вместе с монахами 24 февраля (во второй день по завершении евромайдана) сумели противостать дюжим молодчикам, пытавшимся захватить Лавру и передать её раскольникам-филаретовцам. «Мальчики, это ведь Божья обитель, а вы сюда с оружием! Побойтесь Бога!» – умоляла стоявшая на коленях раба Божия Раиса. Где сейчас наша тогдашняя собеседница, жива ли?

Смотрю на фото с копающимся в святых мощах музейщиком – и ни грусти, ни возмущения, одно только чувство бессилия. Точно такое же, когда вижу фашистскую кинохронику с колоннами пленных наших солдат в начале войны. Лавра в плену. Два года назад полиция взяла штурмом её корпуса, в том числе резиденцию предстоятеля УПЦ митрополита Онуфрия, куда заселили наместника – перебежавшего в ПЦУ Авраамия Лотыша. Православных монахов изгнали, и вот теперь музейщики взялись за святые мощи. Раньше по традиции во время Петрова поста монахи меняли на них облачения – с молитвой, с использованием специальных лотков, а что совершали эти рабочие с мощами, неведомо. Ещё весной минкульт Украины выпустил приказ об инвентаризации «останков святых», и чиновники в сопровождении силовиков провели первый рейд по пещерам, при этом результаты работы комиссии были засекречены. Не потому ли, что в секрете готовится их вывоз за рубеж? Мысль дикая, но, по сведениям Службы внешней разведки России, киевские власти и ЮНЕСКО давно уже договорились о вывозе из монастыря христианских ценностей, в том числе «останков святых». В дальнейшем их будто бы должны передать музеям Ватикана, Италии, Германии и Франции под предлогом спасения от российских ракетных ударов.

От этих «незалеженцев» ожидать можно чего угодно. 20 августа руководство музея «Киево-Печерская лавра» заявило о намерении внести изменения в настенные фрески главного лаврского собора, восстановленного из руин в начале 2000-х: «Если мы на росписях оставим только исторические фигуры, то это может стать… примером наглядной дерусификации Успенского собора». Под «неисторическими», как видно, там понимают «фигуры» неукраинского происхождения. Кажется диким, но с них станется – будут замазывать образы русских святых. А потом дойдёт очередь до Софийского собора, где тоже много «русского».

Ещё до СВО довелось мне поспорить с одним почитателем Бандеры. Он утверждал, что украинцы сохранили и дух вольности Киевской Руси, и мову, потому что у них никогда не было царей. А вот русские даже названия месяцев забыли: сичень, лютий, березень… Показываю ему фото граффити, выцарапанного на стене Софийского собора в Киеве в 1054 году. Она с титлами и буквенными обозначениями цифр и читается так: «В [лето] 6562 месяца февраля 20-го кончина цари нашего…» Это о смерти Ярослава Мудрого. «Подделка! – рассмеялся украинец. – У нас не было царей. И там “ФЪВРАРI”, а не “ЛЮТИЙ”!» Нахожу другое граффити XII века (их в Софийском соборе почти 900): «Въ великыи четвергъ рака положена бысть ото Анъдрея роусьскый княzь… мъсяца априля». Никаких намёков на «квитени» и «травни». И слово «русский» по правилам русского языка – с суффиксом «ск», а не «руський», как у украинцев. Там же: «писал», а не «писав»; «моление», а не «молення», «пошёл ко Софие», а не «до Софии»; «что», а не «що» и т.д. Никола, Филипп, Анна, а не Мыкола, Пилип, Ганна. Даже причастия встречаются – «плачущемуся», что в украинской мове напрочь отсутствует. Так кто же забыл русский язык? Кто нахватался польских слов? Бандеровца я не убедил, для него всё это – подделка москалей. Поэтому можно счистить со стен.

А на днях археологи в Великом Новгороде нашли древнейшую печать князя Ярослава Мудрого – «царя Руси», как уважительно называли его русские люди. Для учёных сенсация: это первый найденный артефакт, относящийся к периоду его новгородского княжения. А вот для щирых украинцев «зрада»: на одной стороне печати изображён Георгий Победоносец, а на другой – тризуб, который используется Украиной как государственный герб. Где Украина – и где Великий Новгород? Вот думаю: как они с этим живут? Герб – от Рюриковичей, которые правили впоследствии из Москвы, флаг – от Австро-Венгрии, гимн – от шляхтича Чубинского по образцу польского гимна. И ведь в таком смешении, в отрыве от русских корней подменить можно что угодно. В том числе и веру.

А это уже происходит. В 2018 году, буквально через несколько дней после образования ПЦУ, глава украинских греко-католиков официально предложил «объединиться». В Канаде ПЦУ с униатами уже объединилась, а Евросоюз, как сообщалось на Украине, выделил денежный грант на разработку дорожной карты объединения ПЦУ-УГКЦ. «Митрополит» Луцкий и Волынский ПЦУ Михаил Зинкевич прямо заявил, что должна быть общая Церковь с греко-католиками, и уже совершаются совместные с ними богослужения. И неужели настанет день, когда в русской православной святыне, в Лавре киево-печерских подвижников, за службой будут поминать Папу Римского?

Нынче 14 августа, в первый день Успенского поста, глава ПЦУ совершал «литургию» в Успенском соборе лавры. Это была праздничная всенощная, но, как видно по видеотрансляции, на ней стояло примерно десять человек, включая журналистов. Некоторые выглядели как туристы: озирались, рассматривая архитектуру. Никто добровольно на службу не пришёл. Спустя день на службе было уже десятка три человек – в пустой практически храм они пришли одновременно, а неподалёку были замечены шесть автобусов, приехавших из Хмельницкой области. Так что захватить «фортецю» – этого мало, надо ещё суметь её удержать. Да и не все крепости вот так, с кондачка, берутся. «Господь – крепость жизни моей: кого мне страшиться?» (Пс. 26, 1).

Оглавление выпуска   Следующая публикация →