«Как жаль, что ты не был с ним знаком»

Памяти Георгия Лангемака, создателя легендарной «Катюши»

До распада страны оставались считанные месяцы, когда появился этот указ – последний, которым присваивалось звание Героя Социалистического труда. И единственный за всё время существования СССР, когда высшей трудовой награды люди удостаивались посмертно. Шесть человек: Н.И. Тихомиров, Б.С. Петропавловский, И.Т. Клеймёнов, Г.Э. Лангемак, В.Н. Лужин и Б.М. Слонимер. Все они знали друг друга лично и все награждены за одно и то же – создание реактивной установки «Катюша».

Тихомиров – родоначальник отечественного реактивного ракетостроения. Вклад Петропавловского был огромен. Клеймёнов руководил Реактивным институтом, где создавались реактивные снаряды и первые двигатели, которые вывели человечество в космос. Но имя Лангемака всё же стоит особняком, его вклад был решающим.

Главный инженер НИИ-3 НКОП, военинженер 1-го ранга Г.Э.Лангемак. (Архив А.В. Глушко)

Это открывалось постепенно. По какой-то иронии судьбы именем Георгия Эриховича в 1967-м был назван кратер на обратной стороне Луны. Его невозможно увидеть с Земли, и это было своего рода символом судьбы гениального учёного, инженера, который первым употребил на русском языке слово «космонавтика». Он был расстрелян 11 января 1938 года, но его снаряды разили врага всю войну. Мы не знаем, насколько они приблизили День Победы – на недели, на месяцы, не знаем, сколько жизней они помогли сохранить, но счёт, очевидно, идёт на сотни тысяч.

Неизвестный Лангемак

Наверно, нет человека, который мог бы лучше рассказать о судьбе создателя «катюш», чем автор книги «Неизвестный Лангемак» Александр Глушко. В нашей газеты («Его звёзды», № 813, октябрь 2018 г.) он рассказал нам о своём отце – учёном и конструкторе Валентине Петровиче Глушко.

Сегодня Александр Глушко в каком-то смысле продолжает этот рассказ:

– Мне было 10 лет, когда отец принёс домой фотоальбом «Советская космонавтика», только что вышедший в свет. Рассматривая его, я спрашивал о каждом из тех, чьи фотографии там были. Когда же я показал на фотографию Лангемака, то, произнося его фамилию, отец запнулся…

Позднее он рассказал мне, как Георгий Эрихович умел хранить тайны, приходить минута в минуту, умел сказать в нужный момент то, что надо было сказать, шутить тогда, когда это было уместно… Для отца он был идеалом, недосягаемым образцом. «Как жаль, что ты не был с ним знаком, – сказал он мне позже, а потом добавил: – Но как знать, может быть, когда-нибудь ты с ним и встретишься». Не знаю, что именно он имел в виду. Возможно, то, что когда-нибудь я всерьёз займусь биографией Лангемака, напишу о нём несколько книг.

Но в тот момент я этого не понял и был уверен, что Георгий Эрихович всё ещё жив. На мои просьбы познакомить нас отец отвечал, что ему стыдно будет представить Лангемаку сына-троечника, он не хочет за меня краснеть. За полгода я исправил все свои оценки. Отдал отцу дневник и спросил, можно ли теперь нам встретиться с его другом. Отец отбросил дневник, с каким-то горестным видом, сжав губы, сел на диван. Потом сказал: «Прости меня. Я должен был сказать тебе это раньше. Его больше нет. Лангемака расстреляли в 38-м году».

После этого отец впервые в моей жизни заплакал.

Корни

– Лангемак – немецкая фамилия. Первое упоминание о предках конструктора – это 1331 год. Этот род дал Европе множество рыцарей, священников, писателей. Это по линии отца, а по линии матери он потомок маркиза Буйе, который во время Французской революции пытался спасти от смерти короля Людовика XVI. До сих пор в гимне Франции – «Марсельезе» – есть слова о том, что революционеры идут сражаться с полчищами «ненавистного генерала Буйе».

Родители Лангемака – Эрих Францевич и Мария Константиновна – были учителями и исповедовали лютеранство. В семье было четверо детей: дочери Мария и Елена, а также сыновья Виктор и Георгий. В лютеранской кирхе они крестили своих дочерей, а вот сыновей – в русском храме.

Эрих Францевич и Мария Константиновна Лангемак были учителями и исповедовали лютеранство. (Архив А.В. Глушко)

 

Метрика Г.Э. Лангемака (ГАОО г. Одесса)

При этом родители обязались дать им православное воспитание. В областном архиве Луганской области осталась даже подписка об этом. Мать мечтала о том, чтобы Георгий, как и остальные дети, стал учителем, и заставила его поступить в Петроградский университет.

Подписка родителей Г.Э.Лангемака о том, что они будут воспитывать сыновей в православных традициях. (ГОЛО г. Луганск)

 

Георгий Лангемак в возрасте 16 лет (ГОЛО г. Луганск)

Желая провалиться на экзаменах и благодаря этому уйти в армию, в которой Георгий мечтал служить с детства, он решил поступить на японскую филологию. Но так как был слишком хорошо подготовлен, то, к своей досаде, всё-таки поступил.

Впрочем, вскоре выход был найден. Отец его будущей жены, генералмайор Владимир Николаевич Камнев, помог Жоржу (так завали Георгия Лангемака родные и друзья) поступить в школу прапорщиков по адмиралтейству, располагавшуюся в Ораниенбауме. Окончив её в марте 1917-го по первому разряду, молодой человек получает распределение на Приморский фронт, в крепость Петра Великого, откуда его отправили младшим офицером артиллерийской батареи на острове Руссарэ. Осенью 1917 года после окончания артиллерийских классов он возвращается в батарею уже на должность старшего офицера.

В марте 1917 года были убиты 76 адмиралов и морских офицеров, в том числе командующий Балтийским флотом вице-адмирал Непенин. Как мог к Февральской революции отнестись Лангемак, понятно. Но он принял для себя решение, которому следовал потом всю жизнь. О нём я узнал из его письма товарищу – сокурснику по школе прапорщиков. В нём Георгий Эрихович говорил, что прекрасно понимает, что они присягали императору, но Родина всё равно остаётся Родиной и нужно ей служить. Если она в опасности, нужно спасать её независимо от того, кто стоит у власти.

В апреле 1918 года к острову Руссарэ подошёл германский линкор «Вестфаллен», направив на него свои орудия. Офицеры, в том числе и Лангемак, были полны решимости сражаться, но матросы-анархисты и комендант пожелали сдаться. При попытке ареста своими же матросами Жорж оказал сопротивление, но был обезоружен и вместе с остальными офицерами передан немецкому командованию. Потом был допрос. Германский гауптман добивался, чтобы Лангемак сдал ему спрятанные документы. «Я никого-никогда не сдавал и не сдам, – ответил Георгий. – Вы можете щёлкать маникюрными ножницами возле моего лица сколько угодно, но запомните, что душевные страдания хуже физических». По странному стечению обстоятельств командовал немцами его родственник – контр-адмирал Хуго Лангемак.

От Елизаветграда до Кронштадта

– Что было потом? Весной Георгия уволили из армии и освободили из плена. Он вернулся к матери в Елизаветград, и вновь был отправлен ею, но на этот раз в Новороссийский университет, чтоб продолжить обучение. Но и на этот раз из университета благополучно сбежал, поступив на службу к гетману Скоропадскому. В этот период времени он познакомился в Киеве с писателем Михаилом Булгаковым. Они дружили потом всю жизнь, а один из героев романа «Белая гвардия» списан в том числе и с Лангемака. В 1919 году его призвали в Красную Армию и как морского офицера-артиллериста отправили снова на Балтику. На этот раз местом его службы стал Кронштадт, где его назначили помощником командира батареи 2-го дивизиона Кронкрепости. В этом качестве он успевает принять участие в отражении сентябрьских атак англичан. Впоследствии он гордился тем, что за время Гражданской войны не убил ни одного соотечественника. Стрелял по немцам, топил англичан, но своих – нет, Бог миловал.

За храбрость в бою и прекрасные командирские качества в феврале 1920 года Лангемак становится кандидатом в члены партии, а в июне получает партбилет. Но он не был бы собой, если бы долго продержался в рядах ВКП(б). В начале 1930-х годов сказал моему отцу, что очень сожалеет о том, что была расстреляна Царская Семья. На что отец ответил, что полностью с ним согласен. Любое действие должно иметь смысл, бессмысленность этой жестокости была понятна всем. Он видел императора один раз, издалека, когда тот проезжал по одной из улиц Ораниенбаума.

Но исключили Георгия из партии за другое. После многолетней, ещё с юношеских времён, дружбы с дочерью генерала Камнева Еленой Владимировной они решили наконец пожениться.

Елена Владимировна Лангемак (Архиа А.В. Глушко)

Оба были православные, и потому вопроса, венчаться ли, не было. Но сделано это было с особой дерзостью: в главном храме Балтийского флота – Морском соборе Кронштадта. В форме красного командира в храм не пойдёшь, и надо было где-то искать костюм. Пиджак нашли быстро, а с брюками возникли затруднения: брюки были с дырками. Побегав по знакомым, нашли ещё одни, но тоже дырявые. Лангемак нашёл выход из положения, надев одни на другие. Так и венчался – в двух брюках. Всё это вскрылось через несколько месяцев, а приблизительно через год его выгнали из партии.

Его вера

– Он не был воцерковлённым человеком, не мог регулярно посещать богослужения, занимая достаточно большие должности. Но при этом можно со всей определённостью сказать, что он верил в Бога.

К сожалению, я много лет лишь подступался к своей книге о нём, собирая сведения о Жорже скорее для себя лично, поэтому многое не было зафиксировано документально. Скажем, в 90-е годы, в Петербурге, мне попались в руки неизданные мемуары одного советского морского офицера, который учился с Лангемаком в артиллерийских классах. Знакомые, зная, что я интересуюсь тем временем, предложили посмотреть. К сожалению, выписок я делать не стал, а впоследствии архив с этими воспоминаниями был продан и следы его затерялись.

Имя Георгия Эриховича в этих записках не было упомянуто, так как они были написаны до его реабилитации, можно, однако, догадаться, что речь идёт именно о нём. Автор рассказывает, что летом 17-го года он в Бога уже не верил, но ему стало интересно мнение одного из самых умных соучеников, немца по происхождению. Я потом проверил и выяснил, что, кроме Георгия Лангемака, никто под это описание больше не подходит – он был единственным офицером из немцев на этих курсах. О вере он ответил утвердительно, но обсуждать эту тему не захотел. Цитирую по памяти его слова: «Хотите верить – верьте, не хотите – не верьте. Это личное дело каждого. Я не собираюсь ни навязывать свою точку зрения, ни принимать чужую, хотя и готов её уважать».

В середине 1930-х Георгий Эрихович был приглашён кем-то из знакомых в качестве крёстного отца. Об этом вспоминала дочь директора Реактивного института Ивана Терентьевича Клеймёнова Лариса, которую Лангемак взял с собою в церковь.

Ещё одна история связана с моими поисками места захоронения Лангемака.

Михаил Борисович Миндлин, человек, который очень много сделал для сохранения памяти жертв политических репрессий, сказал, что на Донском кладбище можно найти работника крематория, который мог видеть Георгия Эриховича последним – конечно, уже мёртвым, после его расстрела. Я нашёл этого человека, показал фотографию Лангемака. Не знаю, как относиться к его рассказу, но этот «истопник», как я его называю, сказал, что Лангемак был ещё жив, хотя и тяжело ранен, когда его привезли в крематорий. Он очнулся на тележке, улыбнулся, если это можно назвать улыбкой, и прошептал: «Господь, глупый, тебя простит…» Что с этим делать, испуганный парень не знал. Везти обратно, чтобы страдающего человека добили? В страхе он толкнул тележку, и тело Лангемка исчезло в топке…

Путь ракетчика

– В 1921 году в Кронштадте началось восстание. Его непосредственный начальник, в прошлом генерал-майор Александр Николаевич Козловский, предложил Лангемаку принять в нём участие, но Георгий Эрихович отказался. Он говорил, что мятеж преждевременный. Если бы сошёл лёд, Кронкрепость стала бы неприступной, а от зимнего выступления нет никакого прока. Его арестовали, отправив на гауптвахту, поэтому, когда большевики добрались по льду до Кронштадта и подавили восстание, к Лангемаку у них никаких претензий не возникло. В его партийной характеристике можно прочесть: «Инициатива есть, энергичен, характером твёрд, так как во время кронмятежа в тюрьме вёл себя, как и подобает коммунару».

Исключение из партии не помешало ему в 1923 году поступить в Военно-техническую академию, где и началось его увлечение ракетами.

Группа слушателей ВТА имени Ф.Э. Дзержинского . Г.Э. Лангемак в первом ряду, второй слева. (Архив А.В.Глушко)

Некоторым слушателям, в том числе Лангемаку, поручали выполнять заказы лаборатории по разработке изобретений инженера Николая Ивановича Тихомирова – будущей Газодинамической лаборатории. К этому времени, 1927 году, относятся первые чертежи реактивных снарядов, созданных Лангемаком. Работала по этой теме вся лаборатория. И Тихомиров (Слётов), ракетчик с дореволюционным стажем, и Борис Петропавловский, сын курского священника, с которым были дружны и Лангемак, и мой отец.

Г.Э. Лангемак и Б.С. Петропавловский

Именно Петропавловский обратил внимание Глушко на необходимость создания жидкостного реактивного двигателя для полётов в космос. Но Тихомирова арестовали и расстреляли в 1929 году, Петропавловский умер от чахотки в 1933-м, так что реактивный снаряд в том виде, в котором он потом поступил на вооружение, – заслуга прежде всего Лангемака.

В 33-м году его чуть не посадили. Как начальник Ленинградского отделения Реактивного института, он решил поездом отправить в Москву бутыль с кислотой, поручив это конструктору Глушко и одному рабочему. На улице было холодно, а в вагоне тепло. От резкого перепада температуры бутыль лопнула, и кислота начала пожирать всё, с чем соприкоснулась. А в одном из соседних вагонов, как выяснилось, должен был ехать Киров, и возникло подозрение, что на него кто-то хотел совершить покушение. Среди ночи в квартиру Лангемака вломились чекисты, отвезли его в линейное отделение ОГПУ на Московском вокзале. К счастью, за него заступился начальник вооружений РККА Тухачевский. Дело удалось замять. Ограничились денежным штрафом. Это пример того, как работалось с новыми материалами, насколько трудно, на ощупь приходилось двигаться в создании и снарядов, и двигателей.

К тому времени, когда случилась эта история, были разработаны три основных калибра реактивных снарядов: 82, 132 и 240 миллиметров. Но они были на тот момент готовы только для использования с самолётов. Первые реактивные снаряды были до такой степени нестабильны в полёте, что могли лететь в любом направлении при малейшей погрешности. Красноармейцы, которые осуществляли запуски, боялись их просто панически. Потом снарядам придали оперение и рассеяние перестало быть радикальным. Но бойцы не знали, что конструкция стала совершеннее. Как-то раз один из них наотрез отказался их запускать, сказав, что ему жизнь дорога. Лангемак не стал ругаться, лично поджёг снаряд, после чего ракетобоязнь у бойцов прошла.

Вклад Лангемака в создание «катюши» был решающим. К моменту своего ареста он довёл до ума или создал более двухсот видов снарядов всех мыслимых типов, начиная от осколочно-фугасных и заканчивая осветительными. В это число входили и все те снаряды для реактивной артиллерии, которые потом использовались во время войны. Создана была и и установка (направляющие на автомобиле), предназначенная, правда, для химических снарядов с небольшой отдачей. Для 132-мм снарядов «катюши» установку нужно было немного доделать, как выяснилось во время полигонных испытаний в 1940 году. Инженеры нашли решение этой задачи: буквально за ночь начертив новые направляющие. В общем, на момент ареста Георгия Эриховича всё было готово процентов на 95.

Лангемак и Глушко

– Ближе друг друга, наверное, у них никого не было. Глушко в Москве жил один, и Лангемак приходил к нему часто посреди ночи, после чего начинались разговоры на разные темы. По словам отца, он погружался в какой-то очень интересный, сказочный мир, реальность словно переставала существовать. «Пока мы были вместе, – признавался учёный, – я не сомневался ни в чём из того, что делал. Знал, что, если что-то не получится, у меня всегда будет надёжная опора и защита. Был человек, который поможет, подскажет, и если отругает, то только за дело. Когда же его не стало, я остался один, словно оголённый перед всем миром. Я не знал, что мне делать, куда идти, для чего я живу. Это человек был единственным Другом за всю мою жизнь». Слово «Друг» всегда звучало у него с большой буквы. В честь Лангемака отец мечтал назвать свой гелиоракетоплан, способный выйти за пределы Солнечной системы. В честь Циолковского – первый аппарат, способный совершить полёт к Луне, в честь Лангемака – второй, который должен был проложить человечеству путь к другим мирам.

Вспоминается один забавный эпизод. Когда Георгий Эрихович в 1934 году с семьёй переехал в Москву и они поднимались в его новую квартиру на пятом этаже, младшая дочка Лангемака Майя споткнулась на лестнице, и мой отец посадил её к себе на плечо. «Смотри, – пошутил Лангемак, обращаясь к дочери, – если будешь себя плохо вести, он тебя и в космос закинет. Он у нас такой!» «Ура, хочу в космос!» – закричала Майя. Как она сама мне рассказывала, её охватил восторг и ей показалось, что она сейчас действительно будет закинута в космос.

Майя Лангемак (Архив А.В.Глушко)

 

Ася Лангемак (Архив А.В.Глушко)

 Арест

– История ареста Лангемака – довольно типичная для того времени, когда люди не слишком способные, но амбициозные лезли наверх по головам своих руководителей.

Злым гением Реактивного института стал Андрей Костиков – начальник одного из отделов. После февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) 37-го года, где речь шла об обострении классовой борьбы, он написал донос в ЦК ВКП(б) на коллег, в первую очередь на директора института Клеймёнова и главного инженера Лангемака. Не оставлены без внимания были также Глушко и Королёв. Представляете, один человек одним ударом был в состоянии наглухо закрыть для нашей страны дорогу в космос! Лишь чудо не позволило ему это сделать, Глушко и Королёв выжили. Для Клеймёнова и Лангемака, увы, всё закончилось трагически. Избавившись от конкурентов, Костиков, как человек исключительно амбициозный, рьяно взялся за постановку «катюши» на вооружение РККА, разумеется приписав себе это изобретение. Так он стал Героем Социалистического труда, лауреатом Сталинской премии и прочее. Их конфликт с Лангемаком – это столкновение гения и бестолочи. Гений мучается, сомневается, изобретает, бестолочь только мучает окружающих.

Естественно, Клеймёнов и Лангемак допускали ошибки. История любого изобретения – это цепь ошибок. Как говорил Лангемак, «если мы ошибаемся, значит, не стоим на месте». Пытаясь создать новое, учёный движется методом проб и ошибок. Вот и директор вместе с главным инженером завода, осваивая производство новой техники, сначала вообще не понимают, как браться за дело, потом идёт масса брака, и лишь постепенно складывается рабочая модель. Бездари же или просто дилетанты, особенно если они тщеславны, во всём этом видят исключительно вредительство.

Потом делом начинают заниматься следователи, которые тоже ничего не смыслят в изобретательстве и производстве и тоже мнительны – везде видят заговоры. Вот почему, когда начинаются репрессии, творцы становятся самой уязвимой частью общества – практически любого можно посадить и расстрелять. Что и происходило тогда.

Далёкая звезда Альнилам

– Несмотря на пытки после ареста, Лангемак отказывался давать показания. Лишь после того, как довели до полусумасшедшего состояния, он начал подписывать то, что ему подсовывали.

Подследственный Г.Э.Лангемак (ЦА ФСБ РФ)

Дочь Майя Георгиевна вспоминала, что отец был очень требовательным человеком, но в последний год перед арестом очень сильно изменился. С какой-то нежностью говорил с дочерями, смотрел с грустью и любовью, прикасался к ним очень бережно, словно боялся спугнуть. Много гулял с Майей, покупая ей мороженого столько, сколько она хотела, – так и ходили от киоска к киоску. В это время что-то начало происходить со старшей дочерью Асей. Однажды ночью Майя услышала, как она плачет и говорит: «Только вернись, пожалуйста, я люблю тебя». Девочка спросила у отца, что с сестрой. Тот обнял её и сказал: «Наша Асенька влюбилась, очень серьёзно в очень хорошего человека, с которым, к сожалению, она никогда не будет вместе». Они с женой ждали тогда сына, которому не суждено было родиться. На пятом месяце беременности у Елены Владимировны случился выкидыш в тюрьме. Её арестовали вслед за мужем.

Незадолго до ареста Лангемак пригласил отца к себе в кабинет, положил ноги в начищенных сапогах на стол, развалился на стуле, что было немыслимо для него – не его манера поведения. «Вот так, Валентин, будет, когда Костиков станет здесь руководителем. Но мы с тобой этого не увидим». Об аресте они с отцом узнали заранее. Заместитель наркома НКВД Фриновский прислал к Георгию Эриховичу своего человека, какого-то пограничника, который рассказал ему, что первыми возьмут Клеймёнова и Лангемака, а позже приедут за Глушко и Королёвым. Лангемак спросил отца: «Что будем делать?» «Работать, как работали», – ответил Валентин Глушко.

Это позволило им сжечь или спрятать документы, материалы, которые не должны были попасть в руки чекистов. Какую-то часть архива Лангемак спрятал у знакомых в Ленинграде – её так и не нашли. А в его квартире на Донской, 14 в Москве мы нашли под обоями зашифрованные расчёты ракеты и траектории её полёта. Этот корабль должен был достичь одной из самых ярких звёзд на небе – Альнилам в созвездии Ориона. Обои вскрыли 5 мая 2011 года. Записи сейчас расшифровываются. Я надеюсь, они ещё пригодятся.

Фотографии предоставлены А.В.Глушко

 

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

1 комментарий

  1. Елена:

    Спасибо за интересный рассказ! Рада, что узнала об этом человеке, приблизившем Победу.

Добавить комментарий