Девятнадцатого мая на 72-м году жизни отошёл в вечность иеромонах Роман (Матюшин). Эта весть горестно отозвалась в сердцах миллионов верующих – в России, Белоруссии, Молдавии, Сербии и других православных странах, где русские песни не нуждаются в переводе. В конце 80-х, в 90-е духовная поэзия отца Романа множеству людей помогла обрести веру; его лирику читали с благоговением, почти как Псалтирь.

Иеромонах Роман (Матюшин)(фото: monastery.ru)

Символично – самым первым из духовных стихотворений отца Романа был знаменитый «Родник», написанный ещё в 1975-м в родном Рубчёвске на Брянщине. Из него и проистекла полноводная река стихов, многие из которых автор положил на музыку.

Когда эти песнопения в исполнении иеромонаха Романа в начале 90-х зазвучали по радио и стали выходить большими тиражами на аудиокассетах и пластинках, разгорелось немало споров. Одни говорили, что монаху зазорно писать песни и уж тем более исполнять их. Другие, напротив, считали, что проповедь в стихах – в духе православной традиции. Третьи, не зная совсем ничего об отце Романе, и вовсе подозревали его в младостарчестве и стремлении к мирской славе. А ведь поэтом он стал, можно сказать, против своей воли. Да, писал стихи и в юности, но, приняв в 1985 году монашество, сжёг свои поэтические тетрадки и хотел покончить со стихосложением.

Не оставлять литературного творчества отца Романа благословил его духовник – старец Николай Гурьянов. А по свету песнопения разлетелись с лёгкой руки старого друга отца Романа – архимандрита Тихона (Шевкунова): в начале 90-х он уговорил напеть их на старенький магнитофон.

Одно из стихотворений начинается так: «А я под солнцем места не нашёл. Какое место страннику под солнцем?» В молодости отец Роман, как и все мы, искал это место под солнцем: сын сельской учительницы, учился в университете на филолога, побыл плотником, рабочим силикатного завода, художественным руководителем во Дворце культуры и даже учителем музыки в школе. Но недаром ещё в юности он обронил строчку: «Я хочу стать схимником…» Сердце его тянулось к Богу, и лучше всего ему было там, где тишина, лёгкая рябь озера да берёзки-собеседницы. Такое место он нашёл в скиту Ветрóво, где и поселился с конца 90-х. Но это не означало разрыва с миром и людьми.

Из своей глуши отец Роман внимательно следил за тем, что делается на Руси и в мире, откликаясь на злобу дня эмоциональными, остросоциальными стихотворениями. Правда, сам он называл их стихами-однодневками, в отличие от других: о едином на потребу, о Божьем, о природе – «втором Евангелии». Такие строки могли родиться лишь тогда, когда Господь касался сердца. Одна из почитательниц творчества отца Романа написала на сайте «Ветрово», где публиковались его новые стихи: «Всю свою православную жизнь, лет с 8, я вас слушала. Песня “Иерусалим” переносит меня в лето 1998 года, когда мы с мамой жили в восстанавливающемся Юрьевом монастыре и иногда кассету включали в трапезной… Мне грустно читать всякое “обличительное”, эту социально-политическую лирику. Потому что помню “Пел соловей”, и “Иерусалим”, “Земля от света…”, и “Туман”… – которые и поставили ваше творчество в один ряд с поэзией Пушкина и Есенина».

В последние годы отец Роман тяжело болел. Надежды на исцеление, тревога, предание себя Божьей воле – всё нашло отражение в стихах, которые регулярно появлялись на сайте «Ветрово». И когда стало понятно, что конец близок, на бумагу ложатся строки:

Замолчали мои доктора,
Чтобы темой не ранить больною.
Всё понятно, давно уж пора
Оборваться стезе под луною.

О стезя, суета-маята!
Сколько раз был грехами повержен!
А сейчас распахнулись врата –
Видно, меньше грехов и не держат.

Никакой нет беды, никакой!
Для души безконечна дорога.
Благодарность в душе и покой,
И последнее слово за Богом!

Господь судил ему скончаться не в тиши родного скита. Он умер как странник, в суете-маете транзитной зоны аэропорта Белграда, на пути в Россию. Один из его знакомых заметил: «Сербия всё же не чужбина. Родной народ». Для отца Романа эта страна точно не была чужбиной. В 1999-м, в дни натовских бомбёжек, он сорвался и полетел в Сербию, чтобы в этот скорбный час быть вместе с её народом. О той поездке он написал замечательную книгу – «Там моя Сербия» (перепев песенной строки «Тамо е Србија»). «Моя» – этим многое сказано. И всё же он летел на Родину, о которой изболелась его душа. Тело его погребли в скиту Ветрово возле храма иконы Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших». А душа – «для души безконечна дорога».

Царствие Небесное новопреставленному иеромонаху Роману.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска