Здравствуйте, дорогие участники и  авторы записок новой экспедиции «Тот уголок земли…» Игорь Иванов и Михаил Сизов!

Пока у меня не все номера газеты, но ваша идея, цель экспедиции сразу же произвели сильное впечатление, ведь, как я поняла, предстоит быть причастной и духовно соучастной встречам с теми историческими местами, где зародилась наша изначальная Русь Святая, сама Россия с её гением и выразителем А.С. Пушкиным.

Но не знаменательно ли при этом для меня, что только недавно прочла книгу И. Ильина «О России», и не знаменательно ли, что хоть и давно, 40 лет назад, но тоже посетила «тот уголок земли» – именно Псковской, Пушкинской?!

Примерно на грани 80-х – 90-х годов у нас от предприятия города Дубна состоялась автобусная экскурсионная поездка в Пушкинские Горы, которая оказалась для меня не только необычной, но и необыкновенной. Мне довелось – не иначе как милостью Божией, хоть в храм тогда ещё не ходили – в тех Псковских краях почувствовать свою историческую родину. Да, и тогда могла так сказать, но теперь добавлю: Святую Русь изначальную.

В городе Себеже мы остановились на ночёвку. Там мы с сотрудницей и ныне близкой подругой Людмилой прогулялись по городу, видимо небольшому, так как вскоре вышли за его пределы, как говорят, оказались на природе. И вот оглядывая открывшиеся просторы: поля, перелески, овражки, вдруг чувствую и осознаю, что всё это пространство проникнуто историей, причём тебе родной и близкой. Как это можно чувствовать – пространство, историю, – не знаю. И тогда удивилась такому преображению, но ничего не сказала вслух, боясь утратить это «историческое состояние», которое вдруг и неизвестно откуда взялось. Помогли, конечно, и слова экскурсовода об истории мест, которые мы проезжали, но произошло всё безо всяких размышлений. И всю поездку сохранялось тёплое чувство умиротворения, новое восприятие всего окружающего – это мне запомнилось и поныне.

Но вот именно ныне, теперь, имея уже кое-какой духовный опыт, решусь высказать некоторые предположения, выводы. Очевидно, история – это вещь живая, вобравшая в себя, впитавшая накопленные переживания, возможно, и духовные, и физические, людей, живших и живущих в данной местности. И соответственно, история оживотворяет пространство, становится его душой. И иногда даёт нам это почувствовать даже таким явным образом.

Вот и вы, путешествующие корреспонденты газеты «Вера – Эскöм», не случайно и не по одному только знанию истории выбрали для своей экспедиции в нашу историю Новгородчину и Псковщину, назвав их Русью изначальной, но и по духу – «там русский дух, там Русью пахнет». И действительно, именно там, на Ильмень-озере, на Чудском озере, нашими предками, их духом, их победами, был заложен наш православный русский дух. В этих местах он родился и поселился, там он живёт и оживотворяет всю Россию, Богом хранимую нашу родину и поныне, в том числе и на СВО.

Интересно, что ничего подобного таким впечатлениям не было у меня во время поездки в Литву, тогда советскую, ни в Вильнюсе, ни в Тракае, хотя мои родственники по маме литовцы и по сей день живут в Шауляе и Каунасе. Другая моя «хатынка» где-то под Винницей, где вся отцовская родня. Очевидно, для нас, православных, особенно чувствующих себя русскими, действительно историческая наша истинная родина – это и есть Русь Святая изначальная.

Когда в поездке мы стали приближаться к пушкинским местам и начали появляться знакомые литературно-биографические названия: Опочка, Ижоры, внимание переключилось на нашего дорогого, родного, любимого поэта Александра Сергеевича Пушкина, сохранившего в нас, как никто другой, дух православия в безбожные времена. А то бы откуда ему взяться, когда стали открываться храмы и монастыри? И вся история, историческая Русь ожила для меня в связи с Пушкиным, озарившим и осветившим эти края своим гением. Но не только гением, но и святостью. Не знаю, будет ли что из этого в ваших описаниях, но для меня всё, о чём хочу сказать, является правомерным, православным, подтверждённым конкретными обстоятельствами.

Настолько, что можно сказать о святости Пушкина (но не для канонизации, этого и не надо). И вот почему.

Во-первых, его православная кончина, просьба не мстить: «Я хочу умереть христианином». Предсмертные страдания, очищающие человека, пережитые клеветы, душевные муки, перенесённые с честью, и многое ещё. Дал ему Господь возможность быть непричастным к бунту декабристов, к их масонству. И не только чтобы сохранить жизнь, но и оградив его от суеты политических хлопот.

Второе, о чём нам ещё экскурсовод говорил, – оказывается, дважды от каких-то разрушений гроб Пушкина «оголялся». В первый раз в 1902-м, когда были видны дубовые стенки гроба и достали даже кусок сохранившейся парчи. А вам скажут о святых в таких случаях, что «даже одежда их не истлела». Второй раз подобное случилось в 1953-м (тогда было зафиксировано, что хорошо сохранились лишь волосы поэта. – Ред.).

И третье. Когда-то давно я прочла о том, что стихотворение «Я помню чудное мгновение», посвящённое Анне Керн, написано Пушкиным под впечатлением «Сикстинской Мадонны» Рафаэля, то есть Девы Марии, в чём я не усомнилась, перечитав не раз это стихотворение. И уже в то время имела этому своё объяснение на основании прочитанной тогда же книги об обстоятельствах жизни Анны Керн.

А с приходом к вере, в Церковь, что происходило с нами в 90-е годы, всё подтверждалось Евангельскими законами о любви, о Божием о нас попечении. Как известно, Пушкин в то время в ссылке писал «Бориса Годунова» и очень нуждался в Божьем подкреплении – и в Тригорском ему была послана любовь земная, воистину укрепляющая, вдохновляющая, возрождающая человека, пусть и не осуществившаяся. О, сила любви!

И лишь один цветок волшебный
Нам в утешенье Небом дан,
Силой чудной и целебной
Полон дивный талисман…
Волшебный тот цветок приносит зол забвенье,
Таинственным огнём он нам сжигает кровь,
Он в душу льёт певца восторг и вдохновенье,
О, чудный талисман, тебя зовут любовь.

Это мне вспомнился стих из оперы Чайковского «Орлеанская дева». Я давно не верю тем, кто не познав, не достигнув любви Божией, отрицает и даже хает любовь земную, приписывая ей одни страсти. Другое дело – что мы её беречь не умеем. А скоро и совсем «иссякнут любы многих».

И не виден ли здесь такой вывод: так велик у Бога Пушкин, что для одного только, чтобы был написан «Борис Годунов», должна была в своё время родиться Анна Керн, получить царское воспитание, пройти скитальческую жизнь. Но вознаградил её впоследствии Господь и семейным счастьем.

Добавлю сюда и из вашей статьи слова о пушкинской «способности прозревать Божественную сущность (вещей)».

О посещении Пушкиногорья всего не напишешь, там надо побывать. Хорошо, что все три бывшие усадьбы, составляющие музейный комплекс: Михайловское, Тригорское, Петровское, посетители проходят пешком – никаких машин, автобусов. Идёшь по полям, по разнотравью, среди берёз.

Простите, что пристраиваюсь здесь к вашей экспедиции под предлогом читательского отклика, но ведь это не очерки – с моим-то грамотейством, а просто заметки о некоторых неслучайных случаях и особых впечатлениях.

Пушкина мы, конечно, любили ещё со школы, пусть и не понимая этого. Мой сын ещё школьником смог это выразить: сказал как-то, что вот прочёл поэму «Руслан и Людмила» и понял, почему Пушкин – гений. Жалею, что не переспросила, что именно он понял.

А у меня со стихотворением Пушкина «Утро» из школьного учебника связано впечатление со второго класса школы – как оказалось, на всю жизнь. И пусть его считают переделанным из «Вишни», но переделано оно для детей так, что достойно Пушкина. Хотя можно полагать, что написано всё стихотворение самим Пушкиным. Особенное очарованье у меня вызывали первые четверостишья. Медленно я начинала декламировать:

…Седые туманы
Плывут к облакам,
Гусей караваны
Несутся к лугам.

Проснулися люди,
Спешат на поля,
Явилося солнце,
Ликует земля.

Сразу же удивилась такому совпадению – подумалось, что у царевича Николая было схожее с моим впечатление.

И последнее – одно интересное наблюдение. В Государственный музей А.С. Пушкина в Москве – он находился недалеко от Музея изобразительных искусств – однажды я входила вместе с экскурсией школьников, как мне показалось, сельских. Входили они очень неохотно, как по принуждению. Двум девочкам постарше даже удалось выскользнуть назад за дверь. Остальные, в большинстве мальчики, всем своим видом, ужимками и подхихикиванием показывали, что ничего им здесь не надо, что их не обманешь, ничего они слушать не собираются. Но вот экскурсовод – молодая, но, видно, опытная – начинает говорить о детстве Пушкина. И когда речь зашла о том, что он был озорным, нелюбимым в семье ребёнком, все притихли и дальше слушали со вниманием. К концу экскурсии это были другие дети. Я уже теперь думаю, что это, скорей всего, были детдомовцы, которым не хватало хороших воспитателей, хорошего обращения… А Пушкин их немного освятил.

P.S. Обычно в конце письма я начинаю с извинений и сожалений, что отнимаю ваше время, что, может, для вас ничего нужного здесь и нет. Но вместо таких сопроводительных воздыханий хочу поблагодарить за встречи со Старой Руссой, с Достоевским, с людьми, сохраняющими нашу Русь и исторические и культурные ценности. Как всё-таки не хватает людей, особенно священников, даже чуть в стороне от центра! Вот и наш Белопесоцкий монастырь за городом Ступино, вниз по Оке всего в получасе езды, а после кончины нашего дорогого батюшки игумена Ермогена уже четвёртый год нет постоянного второго священника.

Заочный от нас, читателей, поклон старорусскому священнику отцу Владимиру, который трудится в сельских храмах. Во всём ему Божьей помощи. Благодарение и вам, Игорь и Михаил, за рубрику «Экспедиция», чтобы дал Бог не оставлять вам её во все времена.

Схимонахиня Руфина

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска