В феврале этого года в Архангельске был вынесен приговор бывшему ректору Северного государственного медицинского университета, профессору, доктору наук Любови Николаевны Горбатовой. Обвинили в растрате. Но сколько же она похитила? Ни рубля.

Любовь Николаевна Горбатова (фото предоставлено семьёй Горбатовых)

При чём здесь наша газета? Любовь Николаевна много лет остаётся одной из самых деятельных православных христианок Русского Севера. Всё, что происходило на стыке Церкви и медицины в Архангельской области на протяжении минимум десяти последних лет, – её заслуга. А происходило многое. В епархии она негласно возглавляла целое направление – медицинскую помощь священникам и их семьям. Например, будучи стоматологом, лично и безвозмездно лечила им зубы даже после того, как стала ректором. Это лишь малая часть того, что Любовь Николаевна делала для Церкви.

Это, конечно, не повод оспаривать компетентность суда, просто расскажем о случившемся. Началось всё с того, что в 2023 году Любовь Николаевна оплатила из средств университета адвоката для нескольких сотрудников своего вуза, оказавшихся под следствием. Выплаты производились официально; юристы, консультировавшие ректора, считали их законными. Случай, тем не мнее, сложный. О таких даже опытные правоведы могут спорить годами.

Уточним, что вот ключевое место в решении суда: «действуя из корыстных побуждений, не желая тратить на оплату труда адвокатов на оказание юридической помощи собственные денежные средства и тем самым не допустить ухудшения своего материального положения, а также желая помочь подчинённым…». То есть не только защита, но и суд признал, что денег Любовь Николаевна не присваивала, на себя их не тратила. Вопрос в том, имеет ли право организация тратить внебюджетные средства на юридическое сопровождение своих сотрудников? Однозначного ответа, как мы понимаем, в законодательстве нет, поэтому суд имел право признать действия Горбатовой неправильными, взыскать с неё всю сумму ущерба.

Но два года колонии подразумевают, что наше общество лишится на это время прекрасного врача и замечательного педагога. Действительно ли в этом была необходимость? Перечисление даже части заслуг Любови Николаевны заняло изрядное место в приговоре – никто их не оспаривает, слишком их много, чтобы оспорить.

Остаётся уповать на помилование Любови Николаевны Президентом. Присоединяемся к прошению об этом. А теперь попытаемся посмотреть на случившееся глазами некоторых людей, хорошо знающих доктора Горбатову.

Иеромонах Феофил (Волик) (г. Архангельск):

– Мы знакомы давно, и по начальным богословским курсам, для которых Любовь Николаевна находила помещения, и по другим начинаниям. Она была председателем Союза православных женщин. Союз православных врачей тоже опирался на базу её университета, так что не раз мы встречались, беседовали. Знаю её с наилучшей стороны. Человек она скромный. Мало кто знает, что в Емецком Прилуке, откуда вышел её род, она помогла восстановить храм – там уже появился иконостас. Деньги на это тратила свои и сама трудилась, приезжая туда летом.

И вдруг – обвинения в растрате! Притом что в карман не положила ни копейки. Потом суд. Судья говорил так тихо, что разобрать было сложно, но даже если бы делал это громко, понять что-либо мы оказались бы не в силах. В чём вина? Тем не менее сначала хотели дать четыре года, потом дали два – реального заключения. Когда привезли на Белую Гору в СИЗО, ей стало плохо, отвезли в больницу. Всё это очень горько.

Мария Новожилова, библиотекарь (г. Северодвинск):

– Хочу рассказать о восстановлении Сретенского храма в Прилуках. Я оттуда родом, для Любови Николаевны Горбатовой это тоже родное место. Когда стоим в церкви, чувствуем присутствие родных, которые ходили сюда столетиями.

Прилуки – это не деревня, не село, как иногда пишут, а около десяти деревень, объединённых общим названием, примерно в семи километрах от Емецка. Храм старинный. В 1664 году было построено первое здание, а в 1886-м храм принял окончательный вид. Несмотря на то, что в советское время там была школа, он всё равно обветшал. Когда школы не стало, пришёл в запустение. Были выбиты окна, крыша протекла.

А потом нашлись «новые русские», которые на него позарились, решив использовать церковь под дачу. Когда об этом узнала Любовь Николаевна, она побежала к храму, чтобы убедить оставить эту затею, но никого не застала. Тогда отправилась в Емецкую администрацию, которая согласилась продать храм, чтобы как-то пополнить бюджет – времена-то тяжёлые были. Приходит туда, говорит: «Я этого не допущу! Пока я жива, храм останется храмом». «Так ведь здание приходит в запустение, стоит заброшенное», – возразили ей. И добавили: «Если для вас это важно, так занимайтесь церковью, восстанавливайте».

Тогда Любовь Николаевна начала собирать людей. Поехали в Сийский монастырь к архимандриту Трифону за благословением. «Благословите на доброе дело», – попросили. И он им сказал: «Обязательно доведите дело до конца, и тогда ваши Прилуки оживут. А без храма это будет гиблое место. Не будет работы, люди будут спиваться и погибать». Это было летом 2004 года. В полуразрушенной церкви отслужили литургию, провели несколько молебнов, панихид. Вывезли не одну машину с мусором, окна заколотили – законсервировали как могли, на большее сил не хватило. Восстанавливать церковь инициаторы могли только во время отпусков, а местные жители хоть и помогали охотно, но только когда их кто-то воодушевлял. У Любови Николаевны тогда беда в семье случилась. Она пришла к отцу Трифону, рассказала обо всём, и он сказал: «Пока остановитесь. Вам нужно стать сильнее, чтобы поднять такое дело». Спустя какое-то время совхоз закрыли, народ остался без работы. Страшные были времена. Люди теряли смысл жизни.

Самое главное, что не было сделано в 2004-м, – не поставили Поклонный крест на месте старого кладбища рядом с храмом. Его распахали в советское время. Наши бабушки под трактор бросались, чтобы помешать, но помешать не смогли. До сих пор не укладывается в голове, как такое можно было сделать! И нам было дано благословение поставить Поклонный крест, чтобы на этом месте можно было отслужить панихиду. Но случилось это лишь через десять лет. К этому времени появилось территориальное общественное самоуправление «Прилуки», которое возглавил мой отец – Олег Иванович Савин. Однажды он шёл по своим делам, когда рядом остановилась машина. Из неё вышли люди из «Общего дела» – движения, которое занимается восстановлением северных храмов. Они на карте увидели, что в таком-то месте стоит церковь Сретения, и решили посмотреть.

Познакомились, разговорились. Священник из «Общего дела» спросил моего отца: «Олег Иванович, сможете завтра собрать субботник?» Бросили клич – и пришло много народу, в том числе Любовь Николаевна. И крест наконец установили. Освятил его отец Варсонофий (Чугунов).

С этого началось второе восстановление храма. Владыка засомневался было: «Ну кто туда будет ходить, людей слишком мало». Но Любовь Николаевна смогла его убедить. К этому времени она уже стала ректором университета и помогала очень много. Из средств своей семьи платила рабочим, да и сама много всего делала руками. Когда решили сделать иконостас, Любовь Николаевна с мужем Александром и семьями дочерей Марии и Анны взяли на себя большую часть расходов. Чтобы заказать иконостас, Александр с моим отцом ездили в Кострому. Ещё паникадило было куплено. Сейчас сделали чистовой пол – заходи и служи. Не верится, что смогли, ведь здание было аварийное, с проваливающейся крышей. Всё слава Богу, вот только Любови Николаевны этим летом рядом с нами, боюсь, в церкви не будет.

У себя, в Медицинском университете, добилась создания храма Святого Луки Крымского. Владыка благословил ей не забывать за делами о молитве, и она старалась почаще ходить на литургию.

Елена Бондаренко, врач-реабилитолог, в недавнем прошлом секретарь учёного совета Северного государственного медицинского университета:

– Мы познакомились в начале нулевых, когда Любовь Николаевна была тогда ещё доцентом, собирала материал на докторскую. А когда стала ректором, предложила мне место секретаря учёного совета, десять лет тесно работали вместе.

Любовь Николаевна не уставала удивлять. К ней, как к ректору, люди могли прийти на приём не строго по записи, как это обычно бывает у руководителей такого уровня, а в любое время. Случалась какая-то беда или нужен был совет – и человек заходил к ней. Очень чуткая, старалась реагировать на каждую просьбу. У многих монахов не было полисов, и она срывалась, ехала сама лечить и добилась, чтобы полисы появились у всех.

Приведу один пример. У нас в университете много пожилых сотрудников, и чтобы они не мучились с подъёмом по лестнице, лекции, по инициативе Любови Николаевны, эти педагоги читали на первом этаже. Мелочь, но из таких добрых мелочей была сплетена вся её работа. Если кто заболеет из преподавателей, работников, тут же начинала опекать, подключать специалистов.

Сейчас оплата педагога в медицинском вузе меньше зарплаты начинающего врача, и она придумывала, как заинтересовать молодёжь, чтобы шла к нам заниматься наукой. Когда проходил конкурс на лучшего стоматолога России, её ученик занял первое место. Когда началась СВО, мы собирали медикаменты и много чего ещё, вплоть до антидроновых ружей для архангельских ребят на фронте. Представьте, сидим на учёном совете, а нам приносят эти ружья, показывают, что это такое, и мы начинаем собирать деньги на них. С Донецким университетом очень тесно сотрудничаем. Я несколько раз ездила туда делиться опытом, как всё устроено в России, литературу возила.

Специализация у неё – детская стоматология. Это область, где нет больших доходов. Люди любили Любовь Николаевну, потому что беду каждого ребёнка она принимала близко к сердцу. Многих лечила бесплатно, например сирот. И так – больше 40 лет. Вырастила целую плеяду детских стоматологов Северо-Запада. Не раз собирала стоматологические форумы, разработала множество предложений для областной программы по детской стоматологии. У нас ведь есть и маленькие сёла – помощь не везде доступна. Создавались выездные бригады, и Любовь Николаевна ехала с ними в глушь лечить. Это я буквально краешком что-то упомянула, а ведь были ещё научные исследования и многое другое.

Веры своей она никогда не скрывала, но верила не напоказ. Мы ходили в разные храмы, иногда вместе молились в первой университетской церкви на Русском Севере, открытой по её инициативе. Вспоминаю, как на учёном совете принималось решение об открытии этого храма. После было освящение – пришли многие преподаватели.

Зная, что она воцерковлённый человек, её много куда привлекали: была и сопредседателем Всемирного Русского Собора от Архангельской области, и председателем Общества православных врачей и так далее. Ещё при её предшественнике, Павле Ивановиче Сидорове, появились курсы сестёр милосердия – бесплатные – совместно с епархией и факультет ментального здоровья, где многое было завязано на веру.

А потом по ТВ показали обыск в её доме, начались следственные мероприятия. Никто не представлял, что это может закончиться реальным сроком. О том, что она присвоила хоть копейку, не было и речи – обвинили в нецелевом использовании внебюджетных средств. Началась эта история в 2023-м, когда тогда попали под следствие несколько работников университета, работавших с иностранными студентами. Что там произошло, не знаю, они не были осуждены. Любовь Николаевна, естественно, переживала. Провели тендер, наняли юридическую компанию, чтобы она оказала юридическую помощь. Любовь Николаевна не претендовала на знание законов, поэтому все решения принимались после консультации с юристами. Это не изобретение велосипеда, а отработанная тактика сопровождения. Всё шло официально, через бухгалтерию, никаких «из рук в руки».

И вдруг обвинение, приговор, и всё – два года колонии общего режима в Вологодской области. Я не юрист, оценки давать не могу, но не понимаю тяжести наказания. Человек с огромными заслугами, наградами. Студенты, научное сообщество, пациенты, всё духовенство митрополии относятся к ней с огромным уважением. Сейчас вся надежда на помилование.

Павел Вялых, адвокат, руководитель Поморского землячества в Санкт-Петербурге:

– Павел, можно кратко, в чём именно обвинили Любовь Николаевну?

– Я не принимал участия в данном процессе как адвокат и выступаю прежде всего как руководитель Поморского землячества в Петербурге. Но смотрю, конечно, на происходящее ещё и глазами юриста. Вот что я уже говорил прежде.

Обвинение строится на том, что во время следственных действий в вузе Любовь Николаевна наняла адвоката за счёт внебюджетных средств университета. Важно отметить: это происходило в рамках дела, к которому ректор не имела отношения ни как подозреваемая, ни как обвиняемая. Юридическая помощь предназначалась исключительно для консультации сотрудников, которых вызывали в качестве свидетелей и которые находились под сильным давлением. Защита предоставила заключение доктора юридических наук, профессора МГУ Юлии Александровны Крохиной. Эксперт подтвердила: договоры с адвокатом были заключены в полном соответствии с законом о госзакупках, Уставом СГМУ и планами финансово-хозяйственной деятельности.

Любови Николаевне предлагали признать вину в обмен на условный срок, но она отказалась, потому что совершенно не понимала, в чём заключается её вина. Как юрист, я думаю, что нужно было соглашаться. Но вместе с тем понимаю, почему для Любови Николаевны это оказалось неприемлемо – она выбрала борьбу за своё честное имя. В итоге приговор – слишком суровый с учётом того, что и корысть в её действиях отсутствовала, и нет никакой угрозы обществу со стороны заслуженного врача.

– Если в действиях Любови Николаевны всё было законно, за что она получила срок?

– Юристы расходятся во мнении, имела ли Любовь Николаевна право выделить деньги на оказание помощи свидетелям. Моё мнение – отсутствие умысла влечёт отсутствие состава преступления. Профессор Крохина считает так же, прокуратура – иначе, указывая на допущенные ошибки. Новое руководство университета согласно с тем, что учебному заведению нанесён ущерб.

Нельзя сказать, что в случае Любови Николаевны это репрессия, но одновременно нельзя сказать, что она в чём-то лично виновата. Такой вот парадокс. У людей далёких от юриспруденции, когда они сталкиваются с этим, возникает шок: они не понимают, что происходит.

Возможно, выделение денег – это моё предположение – на адвокатов для сотрудников могло быть воспринято как осознанная попытка помешать следствию, замести следы, которые могли вести и к ней лично. Но это не так. Любовь Николаевна повела себя так же, как вела всегда. Не поддаётся исчислению, сколько своих денег, не говоря о трудах и времени, она потратила на помощь людям. Возможно, кто-то, совершенно не зная её как человека, составил ошибочный портрет и решил, что она должна быть наказана.

– Что изменилось за последние месяцы?

– Вступило в силу решение суда первой инстанции, и Любовь Николаевна отправлена в исправительную колонию номер один Вологодской области. В Архангельске был согласован пикет в её поддержку. Просили разрешить провести его рядом со зданием университета, но власти ответили, что там планируется субботник, и предложили микрорайон «Сульфат», где Любовь Николаевна жила, училась. Для нас это был такой знак. По всей области собираются подписи под прошениями, где говорится, что Любовь Николаевна не заслуживает нахождения в заключении. Самое важное – рассматривается запрос о подаче документов на помилование. Когда решение суда вступает в силу, Президент имеет право помиловать человека. Очень надеемся, что у нас всё получится.

Иерей Сергий Корельский, настоятель храма Иконы Божией Матери «Знамение» в п. Сосновка Пинежского района:

– Мы знакомы с Любовью Николаевной около двадцати лет. Когда меня рукоположили в диаконы, она взяла меня под своё крыло, бесплатно лечила зубы, будучи прекрасным стоматологом, одним из лучших на Русском Севере. Впрочем, не только мне, но и многим священникам, братии Сийского и Артемие-Веркольского монастырей. А ведь я не митрополит, не почтенный протоиерей – был тогда простым диаконом, многодетным отцом из глубинки.

Потом она стала ректором. Работала примерно до десяти вечера каждый день. Но тут я приезжаю, или кто-то из наших детей нуждается в лечении зубов. Пристроить нас к какому-нибудь знакомому специалисту не удаётся, и Любовь Николаевна говорит: «Хорошо, сама займусь вами. Постараюсь уйти сегодня с работы пораньше – в восемь вечера». Приезжает в клинику, лечит. Ректор одного из самых значимых вузов страны! Спрашиваю: «У вас восемь вечера – это “пораньше”? Может быть, есть смысл распределить нагрузку среди специалистов?» А она отвечает: «Я так не могу. Считаю, что руководитель должен работать больше, чем его подчинённые».

И так она относилась не только к священникам, но и к студентам, к сопричастникам на подворье Артемие-Веркольского монастыря, где много лет была прихожанкой и, дай Бог, вскоре снова туда вернётся. Много она помогала детям-инвалидам, лечила, ставила брекеты бесплатно. Постоянно ездила в глубинку вместе с членами Общества православных врачей. Договаривались с районной больницей: объявляли, когда будет приём, и принимали пациентов в нашем отдалённом Пинежском районе.

Когда началась СВО, Любовь Николаевна жертвовала на ремонт техники; имеет многочисленные благодарности от военных. Её дочь Анна, кстати, в числе первых поехала на Донбасс помогать, награждена медалью Святого Луки Крымского. Анна и Мария пошли по стопам матери, став детскими стоматологами. Анну, я слышал, называют лучшим врачом-ортодонтом Северо-Запада.

Из Минздрава России в суд пришла характеристика от множества уважаемых людей Архангельска и области – они выступили в защиту Любови Николаевны. Митрополит Даниил хлопотал о ней. Трудно представить, сколько людей за неё молятся, даже если считать только тех, кому она лично помогла. Надеюсь, всё будет слава Богу.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска