Мы познакомились семь лет назад. Когда я впервые пришла на приём, медперсонал поликлиники во главе с заведующей и ещё каким-то начальством попросил меня немного подождать, потому что… моего доктора поздравляли с 80-летним юбилеем.

На улице в свои права вступала весна, дул тёплый ветерок, и я через приоткрытую дверь слышала, как Александр Николаевич говорил, мол, доработаю до осени и уволюсь, буду дома сидеть, а то жена ругает, сколько можно на работу ходить, пора бы уже и отдохнуть. Заведующая после этой фразы громко произнесла: «Дорогой наш Александр Николаевич! Мы вместе с вашими пациентами будем молиться, чтобы вы жили минимум до ста лет и всё это время вели приём!» Раздались аплодисменты, и решено было сделать коллективное фото на память, при этом старый доктор предупредил: снимок не должен размещаться в публичном доступе. Его слова умилили и восхитили всех одновременно: «Мне в восемьдесят девятом славы хватило. Вышла моя фотокарточка на передовице, и стали мне люди писать, слать разные подарки, сувениры, открытки… У подъезда караулили. Мы потом, когда квартиру сменили, полгода не прописывались: ждали, чтобы шум поутих. Нервное это дело, слава человеческая».

…А спустя полчаса я уже полностью разделяла взгляды заведующей, искренне желая, чтобы Александр Николаевич прожил до ста лет и при этом принимал пациентов.

При первом же осмотре старый врач увидел болезнь, которую другие или не замечали, или считали «небольшим отклонением от нормы». Я прошла тщательное обследование, подтвердившее первоначальное заключение, и была направлена на операцию. При этом мне уделялось чрезвычайно много внимания. Александр Николаевич от руки рисовал на листочке больной орган, нервы, объяснял, где происходит давление на другие органы, а где может образоваться жидкость или блокироваться подача кислорода, терпеливо отвечал на мои вопросы, после чего выписал рецептурные препараты. Примечательно, что он знал и цену каждого, и срок действия, рассказал, какими лекарствами можно запастись впрок, а какие надо употреблять сразу. Написал от руки несколько способов лечения народными методами при восстановлении после оперативного вмешательства… А потом мы стали как родные.

Надо ли говорить, что я больше всего боялась осени. Но осень прошла незаметно, Александр Николаевич принимал пациентов без перерыва, запись к нему была всегда полной – он, видимо, отложил своё решение на неопределённый срок. А после начал свирепствовать ковид, и добрый доктор решил не бросать своих пациентов – стал вести приём уже в двух поликлиниках.

Мне же помог быстро восстановиться после операции и приступить к работе, пояснив: когда человек долго оторван от привычного режима, прийти в норму тяжелее. К тому же весь так называемый современный прогресс направлен против человека. Раньше ведь как было? Пациент, поступая в больницу, через день-другой ложился на операционный стол, после чего несколько часов, иногда сутки, проводил в реанимации, потом его переводили в общую палату, где обязательным было проветривание, а больные в перерывах между процедурами выходили или в комнату отдыха, тоже заблаговременно проветренную, или, если погода позволяла, на улицу – там играли в шахматы, домино, разгадывали кроссворды, читали. Но даже если и погода не позволяла, всё равно выходили, хоть и ненадолго. Как-то все, начиная от санитарки, понимали: в реабилитационный период легче всего подхватить внутрибольничную инфекцию, поэтому нужно стараться дышать свежим воздухом. На выписку шли розовощёкие. Сейчас эту азбучную истину забыли. Пациенту прямо в реанимационную палату родственники приносят телефон, и он целыми сутками пропадает в Интернете, благосклонно принимая ухаживания медперсонала, и даже когда его переводят в общую палату, тоже лежит. В итоге, когда через две недели его готовят к выписке, он всё ещё держится за стенку и боится свежего воздуха. Выйдя на улицу, шатается с непривычки.

Отдельная тема – еда. Александр Николаевич рассказывает, как продукты нового поколения изменили образ жизни. Люди послушно приняли быстрое питание, не вдаваясь в подробности, а ведь консерванты несут вред организму. «Вот почему бы не рекламировать гречку или пшённую кашу, например, с тыквой? От них сплошная польза, и это научно доказано. Вы где-нибудь видели рекламу гречки?»

Здоровый образ жизни в понимании врача выглядит так: сам он ходит на работу в любую погоду пешком, а его жена, младше его на полтора года, каждый день встаёт рано, готовит завтрак и делает влажную уборку не только в своей квартире, но и на лестничной площадке, при этом, чтобы самой сгибаться, старается не использовать швабру или веник с высокой ручкой, выращивает рассаду для дачи, обычно довольно много, и с удовольствием делится с подругами (все они младше её, а сверстницы или прикованы к постели, или уже ушли), выписывает научные журналы и помечает статьи для мужа, которые тому надо прочесть.

В почтенном возрасте чета овладела компьютером и пользуется госуслугами, электронной почтой без посторонней помощи. Телевизор в семье не прижился. Так вышло, что сначала некому было смотреть, оба на работе допоздна – жена сестринское дело в медучилище преподавала. Двое сыновей. Старший рано женился, двадцати ещё не было, родились внуки, тройняшки – два мальчика и девочка. Слава Богу, все здоровые. Сын с невесткой вскоре решили продолжить учёбу. Бабушкам и дедушкам с обеих сторон пришлось резко помолодеть.

Потом пришла очередь младшего осчастливить родителей появлением внуков, один за другим появились два мальчика. В те годы не было возможности путешествовать, поэтому предприимчивый дед купил телескоп и каждый вечер показывал внукам ночное небо – так детки в возрасте начальной школы могли рассказать про кратеры, впадины, горы, лунные моря. Микроскоп в семье был всегда, и бабушка с удовольствием показывала клетки, хлоропласты, водные каналы, палисы, стоматы…

– Сейчас они выросли и мы умножились правнуками, – говорит Александр Николаевич. – Многих только по видеосвязи вижу, разлетелись птенцы мои…

– А расскажите про телевизор, почему он у вас не прижился? – пытаюсь отвлечь от грустных мыслей.

– А что тут рассказывать? Внуки выросли быстро: кажется, будто вчера в первый класс проводили, пару раз вместе решали задачи по физике, Пушкина учили, помидоры высаживали в открытый грунт, а потом раз – и выпускной. Все счастливые, а мне грустно… Я уже разлуку предчувствую, понимаете? «Деда, почему ты плачешь?» А я слёз не могу сдержать. Потом университет, старшие мальчики выиграли грант и уехали в Голландию учиться на два года. Я места себе не находил, тогда ведь таких телефонов, как сейчас, не было. Девочка замуж вышла, вторые внуки быстро определились в жизни. Младший мне чаще других звонит и всё время уговаривает на работу меня возить: чего, мол, деда, пешком ходишь, я каждый день мимо твоей поликлиники проезжаю, дай довезу! А я ему: «Паша, радость моя, я ведь ещё не находился. Ещё воздухом свежим не надышался, торопиться мне некуда».

…А с телевизором такая история вышла. В две тысячи четвёртом моя супруга заболела. Мы тогда как раз полностью свободные были, месяца три, кажется. Детей нам не привозили, в смысле правнуков, на даче полный порядок, ну и дома, естественно. Всё хозяйство осталось на мне: еду готовить, стирать, халаты гладить, к жене ходить каждый день. Ещё коты, понятное дело. Недели три такого режима хватило, чтобы телевизор зарос плющом… Хотя нет, не плющ это, а хойя, не только экран закрыла, но ещё и зацвела краси-и-иво, цветки будто фарфоровые – я тогда посчитал это добрым знаком, не стал её трогать. Быстро растение заняло всю стену.

В церковь Александр Николаевич пришёл, как говорит, традиционным для врача путём: оперировал священника, тот попросил на время операции нательный крест не снимать, а в восьмидесятые эта просьба выглядела непривычно. Врач пожелание учёл. Потом разговорились. Слово за слово – и первый вопрос батюшке о вере прозвучал так: «А почему в молитвослове обращение к Богу на Ты, хотя и с заглавной буквы?..» Ответ был краток и прост: «Когда мы говорим “Ты”, это свидетельство о близости. Бог ближе к нам, чем кто-нибудь…»

Прошло больше сорока лет, а они до сих пор дружат и это помнят.

…С передовицей история такая вышла: ночное дежурство, праздник, привозят на скорой мотоциклиста, счёт жизни которого идёт на минуты. Врач быстро отдаёт ассистенту команду: «Готовить к операции!» И пока ему завязывали стерильный фартук, он смотрел на небо и про себя шептал: «Ну, пожалуйста, пусть живёт. Пусть парень выдержит». Шансов на успех почти не было. Но Там услышали, пациент выжил, а через четыре дня вышла на всю газетную полосу статья о враче, который своими руками сотворил чудо.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска