В 2011–2013 годах игумен Василий, настоятель Свято-Успенского Святогорского монастыря, с которым мы познакомили читателей в прошлом выпуске «Веры» («Тот уголок земли», март 2026 г.), совершил три паломнические поездки на Святую Землю. А в 2014 году в издательстве Свято-Успенского Святогорского монастыря вышла книга «Дороги по Святой Земле. Дневниковые записки иеромонаха-паломника» (на тот момент отец Василий был иеромонахом).

«Любой человек, побывавший на Святой Земле, поймёт причину написания этих записок, – пишет отец Василий. – Это написано с любовью ко всем уже побывавшим на Святой Земле и тем, кто ещё будет там. Это желание поделиться радостью о Господе, сказать дорогому читателю: “Христос посреди нас!”».

С фрагментами этой книги, посвящёнными местам Святого Города, связанным со священными для каждого христианина Страстями Господними, мы хотели бы познакомить читателей.

Отец Василий подписывает редакции «Веры» свою книгу

Иерусалимский Патриарх Феофил сравнил святыни Иерусалима с язвами на Пречистом Теле Христа Спасителя, лобызая которые, паломник восклицает, подобно удостоверившемуся апостолу Фоме: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20, 28).

…В Вифании мы (иеромонах Василий и его спутник иеродиакон Василий. – Ред.) служим в храме Святого Николая – это пещера в 20 метрах от места, где сидел Господь перед воскрешением Лазаря. Сюда к Нему прибежала Мария со слезами: «Господи, если бы ты был здесь, не умер бы брат мой» (Ин. 11, 21). На этом месте сохранился камень, на котором сидел Господь, с греческой надписью IV века, над камнем – часовенка с иконой и лампадкой. Это место находится на территории школы для арабских девочек при монастыре Марии Магдалины.

В этот день читались два Евангелия, и оба – о событиях, которые проходили здесь, в Вифании. Первое – о том, как перед Страстными днями в дом Симона Прокажённого вошла женщина, разбила алавастр с драгоценным миром и отирала ноги Спасителя, второе – Богородичное, когда в Вифанию пришёл Господь, и Мария с Марфой приняли Его в свой дом: «Жена же некая именем Марфа прият Его в дом свой. И сестра ей бе нарецаемая Мария» (Лк. 10, 38-39).

Эти арабские девочки, с большими чёрными глазами, пришли в пещерный храм перед литургией – их было не больше десяти, и возрасту им было не больше двенадцати. В первые дни пребывания на Святой Земле особенно часто слёзы текли как бы сами собой, и в тот день я старался спрятать слёзы от этих арабских девочек, которые рассматривали нового батюшку своими большими глазами. Думалось-переживалось, как Господь любил детей, как Его здесь принимали друзья, как Ему было легко здесь.

* * *

Спускаясь вниз по тому пути, где Господь на ослике въезжал в Иерусалим, мы подошли к воротам с табличкой: «Dominus flevit». За воротами на смотровой площадке расположилась группа паломников. Отсюда Иерусалим лежал как на ладони, во всей своей красе. Паломники были из Польши. Спросили про это место. Старший из группы на довольно хорошем русском рассказал, что это место, где Господь, спускаясь на ослике под крики «Осанна», остановился, заплакал и сказал, обращаясь к Иерусалиму: «Если бы ты хоть в этот день узнал, что служит к миру твоему, но это сокрыто ныне от глаз твоих» (Лк. 19, 42). Вокруг Него было множество народа, все радовались и кричали «Осанна!», а Господь плакал. «Dominus flevit» и значит: «Господь плакал».

«Иерусалим лежал как на ладони, во всей своей красе»

Мы стоим на этом месте, перед нами Город Великого Царя, Который уже пришёл однажды и кротко въехал на ослике в Золотые ворота. Но это до сих пор «сокрыто от глаз» многих. Иудеи ждут мессию (но Он уже пришёл) и в своём противлении встретят лжемессию. Мусульмане, пытаясь воспрепятствовать ожиданию иудеев, заложили Золотые ворота камнями и перед ними устроили мусульманское кладбище: «Сокрыто от глаз их» и то, что, когда Царь придёт во второй раз, никто не будет спрашивать: «Где Он?». «Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого» (Мф. 24, 27).

Замурованные Золотые ворота. Высота их – 11,5 метров

Господь плакал, потому что любил даже тех, у кого закрыты глаза. И здесь всегда хочется плакать.

Остановки на Крестном пути

Овчая купель – Вифезда, где Господь восставил расслабленного. Здесь омывали животных перед жертвоприношением в храме.

Овчая купель – Вифезда

От Овчей купели начинается Антониева крепость – месторасположение римского гарнизона в Иерусалиме, претория прокуратора, лифостротон. Сейчас здесь католический храм, на полу которого подлинные каменные плиты времён Спасителя с насечками, чтобы не скользили копыта римской кавалерии.

На полу казарм остались начертанные на камнях клетки для игры в кости. Если кость падала на букву «В» – Василевс (Царь), значит, одного из стрегомых узников одевали царём, оказывали ему царские почести, а потом избивали.

«Пилат вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом лифостротон, а по-еврейски гаввафа» (Ин. 19, 13).

Дальше – арка «Ессе Хомо» («Се Человек»). Арка перекинулась поперёк узкой улочки от одной крыши на другую. Теперь осталась только треть арки второго века, а значит, во времена Спасителя это место было шире.

Арка «Ессе Хомо». Слева – так она выглядит сейчас, справа – так выглядела в середине XIX века

Сюда в очередной раз Пилат вывел Господа после бичевания. Окровавленный, уничижённый Господь – и внизу иудейская толпа. Пилат молчит. «Неужели и сейчас они будут просить крови этого Человека?» – думает он. «Вот я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нём никакой вины» (Ин. 19, 4). Толпа зловеще молчит… «Се Человек!» – восклицает Пилат. «Распни, распни Его!» – закричала толпа (см. Ин. 19, 5-6). «И превозмог крик их…» (Лк. 23, 23).

За аркой «Се Человек» находится темница, где сидел Спаситель. Сейчас здесь греческий православный храм. В евангельские времена темница не являлась местом длительного пребывания преступников, это было место ожидания приговора. Здесь, на территории храма, место, где сидел разбойник Варавва, потом общая камера, где сидели узники, прикованные вдоль стены, а в потолке – отверстие, куда спускали воду заключённым. Чуть дальше и ещё ниже место, где сидел Спаситель.

Спускаемся. Навстречу поднимаются заплаканные паломницы – наши, русские.

Вот каменное седалище, ниже такая же каменная приступка с двумя отверстиями для ног. Выше над головой кольцо, куда привязывали руки. Место для особо опасных преступников, место, где сидел Спаситель. Долго целуем камни, потом поднимаемся вверх, тоже заплаканные.

После темницы хочется посидеть. На тротуаре есть пластмассовый стульчик. Вокруг шум многоязычной толпы. Вспомнился рассказ нашего гида Елпидифора, что здесь уже трудно найти подлинные вещи, подлинное расположение улиц. Между нынешним и библейским городом 3-5 метров культурного слоя. Но самым подлинным сейчас является базарный шум узких улочек Старого города. Такой же разноязычный шум стоял и тогда, когда вели Спасителя на Голгофу. Несколько римских солдат прокладывали дорогу в толпе для Божественного Крестоносца. За Ним шли злобные, улюлюкающие иудеи и просто зеваки. Но в основном улицы были заполнены разноязычными народами: иудеями и прозелитами, приехавшими в Иерусалим со всех концов света на праздник Пасхи. Была праздничная давка – приготовление к праздничной трапезе, к вкушению пасхального агнца. Толпа была занята своими делами – и какое ей было дело до избитого, окровавленного Человека, шатающегося под тяжестью Креста.

Толкотня и торговые ряды на Виа Долороса

Может, это было так, а может, иначе, но удивительным образом, когда идёшь сквозь шум и крик толпы по Крестному пути Спасителя, то эта толчея не отвлекает, а даже наоборот, собирает ум и выводит из временного.

Так и идём, лобызaя святые остановки. Место первого падения Спасителя под Крестом. Здесь польская католическая часовня. Елпидифор рассказывает интересную подробность. После Второй мировой войны в Яффе находилась группа польских солдат. Перед отправкой домой они посетили Иерусалим и прошли по Крестному пути. После этого они собрали все свои небольшие деньги, и на эти солдатские грошики была построена часовня первого падения Спасителя на Крестном пути.

Третья остановка на Виа Долороса обозначает место первого падения Иисуса под тяжестью Креста, который Он нёс на Голгофу

Почти тут же, на фасаде арки, маленький барельеф – Матерь Божия и Спаситель под Крестом, в терновом венце. Святое Предание говорит, что Матерь Божия, узнав о приговоре, бежала по лабиринтам узких улочек, чтобы увидеть Своего Сына. В этом месте Она смогла протиснуться сквозь толпу и увидела Его, окровавленного, шатающегося под тяжестью Креста. Господь тоже увидел Её. В песнопениях Страстной седмицы есть слова, передающие состояние Матери Божией: «Куда Ты идёшь, Чадо Моё? Иду ли Я с Тобою? Или лучше Мне ждать Тебя? Скажи Мне слово, не проходи молча мимо Меня, ведь Ты Сын и Бог Мой».

В часовне на 4-й остановке на Крестном пути

Дальше очередной поворот узкой улочки. Здесь Господь вновь упал. Римские солдаты выхватывают из толпы человека и заставляют его взять тяжёлую часть Креста с перекладиной. Этого человека звали Симон: тогда воины, «захватив некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нёс за Иисусом» (Лк. 23, 6).

В этом месте в стену дома вмонтирован камень с мостовой, о который упёрлась рука Спасителя. След от руки отпечатался на камне. У этого камня всегда стоят люди, чтобы приложиться и облобызать его. А в самом доме устроена церковь с престолом в честь Симона Киринеянина…

Паломники прикладываются к камню с мостовой с отпечатком руки Иисуса

Так мы дошли до порога Судных врат. Здесь во времена Спасителя заканчивался город, дальше Голгофа. Перед Судными вратами у любого осуждённого оставалась надежда. За порогом человек обречён. Здесь последний раз читался приговор. По римским и иудейским законам смертный приговор не мог сразу приводиться в исполнение: если здесь, у Судных врат, хоть кто-нибудь из толпы сказал бы: «Я не согласен», то исполнение приговора подлежало бы отсрочке. Но этих слов никто не сказал, и Господь перешагнул порог, за которым Он был обречён.

Прикладываемся к святым камням, сидим. Здесь же сёстры Александровского подворья в облачениях сестёр милосердия читают Псалтирь. Порог Судных врат находится на русской территории, здесь храм Святого Александра Невского, здесь до революции располагалось Русское Императорское Палестинское общество. И сейчас здесь на всю огромную стену – доски с именами основателей и ктиторов этого общества. Имена великих князей и архиереев, видных государственных деятелей и богатых вкладчиков. Тёмные массивные доски с золотыми, чуть потускневшими буквами старой России. На одной доске надпись: «Князь Оболенский Александр Сергеевич. Игрок сборной Англии по регби. Лётчик-истребитель Британских Королевских ВВС. Погиб при посадке истребителя 29 марта 1940 года».

На подворье Александра Невского в Иерусалиме

На полу длинный отполированный временем камень – Порог, над ним висят лампады, этот Порог переступил Христос. К этому камню можно приложиться и плакать, потому что слёзы сами текут. В IV веке на месте порога Судных врат святая царица Елена построила огромный храм, от которого осталась часть несущей стены и каменный престол. Здесь ведутся раскопки, и поэтому это место ещё называют «На раскопках». В конце XIX в. легендарный архимандрит Антоний (Капустин) приобрёл этот участок земли для России. Здесь они с немецким археологом Конрадом Шиком раскопали часть городской стены с крохотными воротами «Игольное ухо». Здесь они нашли порог Судных врат, через который Господь вышел на Голгофу.

Мы пролезли в «Игольное ухо», крохотные ворота в городской стене для задержавшихся ночных путников. Об этих воротах говорил Господь в Евангелии: «Удобнее верблюду пройти сквозь иглиные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Мф. 19, 24).

«Игольное ухо»

Для этого места архимандрит Антоний приобрёл подлинный камень с горы Голгофы – большой, в рост человека. Он положен у Порога Судных врат. Этот камень откололся от самой Голгофы во время землетрясения XIX века. На камне водружён крест, здесь сёстры Александровского подворья читают Псалтирь. За этот камень была уплачена огромная цена – он стоил чуть ли не на вес золота. И теперь для нас, благодарных архимандриту Антонию потомков, он стоит бесконечно дороже. Чуть позже на раскопках был построен храм в честь небесного покровителя русского царя Александра III – храм Святого благоверного князя Александра Невского.

Камень от Голгофы

Сегодня мы служим здесь литургию. Возглавляет службу игумен Василий из Елеонского монастыря. Здесь, «На раскопках», своего священника нет, и раз в неделю по очереди служат священники из Елеонского и Гефсиманского монастырей. Отец Василий попросил меня выйти на исповедь. Народу в храме было около 50 человек, почти все исповедались и причащались. Большую половину составляли насельницы «раскопок», сёстры Александровского подворья в белых одеждах сестёр милосердия.

И вновь на исповеди блаженный трепет в Таинстве, где «Христос невидимо стоит, приемля исповедание». Здесь душа легко сопереживает и сочувствует каждому исповеднику. Вверху храма по периметру стен – картины русского художника, академика Н.А. Кошелева. Картины изображают страстной цикл: арест в Гефсимании, допрос у первосвященника, суд у Пилата, события на Голгофе, снятие с Креста и заканчиваются Воскресением и встречей с мироносицами.

Взгляд на эти картины уводит ум в молитву, согревает чувства.

Мы молились в темнице, где сидел Господь, молились там, где Он падал под тяжестью Креста, где Он, неся Крест, увидел в толпе Свою Матерь, где солдаты после очередного падения дали нести Крест Симону Киринейскому, молились там, где девушка Вероника отёрла платом лицо Божественного Крестоносца. И по всему Крестному пути молитва рождалась сама собой, как будто вёл нас Некто, Таинственный Проводник – Хранитель Места, «тайноглаголя в духе», как шёл этим Путём Господь наш Иисус Христос «нашего ради спасения». И сердце внимало с плачем и любовью.

Камень помазания

У входа в храм Гроба Господня, куда мы стремились попасть каждый день нашего пребывания на Святой Земле, – Камень помазания. Здесь положили Господа, снятого с Креста, здесь Иосиф с Никодимом помазывали ароматами Его Пречистое Тело. Камень благоухает, миро – как милость Божия.

Камень помазания в храме Гроба Господня

Мозаика рядом с Камнем помазания

Мы часто приходили в храм, почти всегда была очередь на Голгофу, в Кувуклию из-за многолюдства вообще можно не попасть, а Камень помазания всегда доступен – как милость Божия. И можно молиться и плакать, не думая, задерживаешь ты людей или нет. И молишься не потому, что усердствуешь, а потому что легко молиться. Всегда есть разное переживание Благодати Божией. Здесь плачешь, потому что встречаешься с Богом, Который ждёт тебя и милует, и милует всех, припадающих к Нему. Здесь встречаешь Господа, Который никогда не перестанет миловать тебя. «Господь не такой, как мы. Он весьма кроток и милостив, и когда душа узнаёт Его, то удивляется без конца» (преподобный Силуан Афонский).

Голгофа Господня

История Крестного древа

В храме Гроба Господня паломница Ольга показала нам место, где найдено было Животворящее Крестное древо. Это придел под Голгофой, и дальше нужно было метра на три спуститься вниз. Голгофские кресты были засыпаны мусором и отходами – здесь была городская свалка, и рабочие отказывались копать. Тогда святая царица Елена бросала в яму золотые монеты, и рабочие с усердием приступали к работе и выкопали кресты. Место, где стояла царица Елена, тоже сохранилось, оно нависает здесь как балкончик.

Это древо выросло на окраине Иерусалима, недалеко от нынешнего Старого города. Древо было трёхсоставным: в одном стволе срослись кедр, певк (вид палестинской сосны) и кипарис. Место, где выросло древо, сохранилось, теперь здесь греческий монастырь Святого Креста, главная святыня – часовня с местом, где росло древо. По стенам часовни живописные фрески, передающие историю происхождения Святого древа.

История начинается с того, как Аврааму у Мамврийского дуба явилась Троица. У трёх необычных Странников были посохи. У одного из кедра, у другого из певка, у третьего из кипариса. Потом Ангелы отправились к Содому произвести суд над развратившимися жителями, а посохи остались у Мамврийского дуба.

Из Содома спаслись только Лот, племянник Авраама, и две его дочери. Напоив отца виноградным вином, дочери соблазнили Лота на кровосмесительный грех. Совершив грех, праведный Лот не находил покоя в своей совести. Подавленный, он идёт к своему дяде Аврааму в надежде, что тот умолит Бога о прощении. Авраам вышел навстречу Лоту с тремя посохами, которые оставили три чудесных Странника. И сказал Авраам: «Воткни их в землю и поливай каждый день водой из реки Иордан. И вот тебе знамение: если эти посохи оживут и срастутся в одно – значит, Бог простил тебя». Взял праведный Лот три посоха и сделал всё, что повелел ему Авраам.

Одна фреска изображает идущего с ведром воды Лота и прячущегося за ним беса. Так Лот, почерпнув воды, нёс ведро по пустыне, преодолевая длинный и тяжёлый путь. А лукавый всячески препятствовал ему: то запнёт Лота и Лот упадёт, расплескав воду, то превратится в умирающего старика на дороге и просит воды – праведник не может пройти мимо, даёт старику воду, а тот, выпив всё, зловеще исчезает, и вновь нужно Лоту возвращаться на Иордан. Но Бог благословил труды праведного Лота: в знак прощения его греха три посоха срослись в одно дерево – и дерево зеленело как кедр, певк и кипарис.

Прошло с тех пор много времени, и потомки Авраама вошли в Землю обетованную. Соломон приступил к строительству храма Истинному Богу. На строительство он выписывал лучшие материалы со всех концов света. Было замечено и необычное древо, росшее рядом с местом строительства. Древо спилили и выточили из него прекрасный брус. Но здесь произошло чудо. Когда брус пытались вмонтировать в конструкцию храма, он менял размеры, и после нескольких безуспешных попыток Соломон приказал опустить брус в Овчую купель. И именно сюда, в Овчую купель, Ангел Господень «на каждое лето» сходил и возмущал воду. И кто первый после возмущения воды входил в неё, тот «здрав бываше».

Прошла ещё тысяча лет, и рядом с Овчей купелью, в претории римского прокуратора, был осуждён на крестную смерть Спаситель мира Иисус Христос. Тогда из Овчей купели достали необычный брус и из него сколотили Крест для Осуждённого. Набухшее мокрое древо усугубляло тяжесть Креста.

Такова история Крестного древа, на котором совершилось Спасение рода человеческого.

Итальянец Аньоло Гадди изобразил обретение Креста, слева сцена воскрешения от истинного Креста. Примечательно, что католики в середине XIX в. исключили этот праздник из святцев. У нас Обретение празднуется 19 марта

Прощальный поклон

Святые отцы учили о тайном поучении, когда в душе действует благодать и душа узнаёт о присутствии Бога. Человек своими силами не может войти в это состояние, человек может делать духовные упражнения – умножать молитвы, понуждать себя на исполнение Заповедей Божиих, но в это тайное поучение душу вводит только Сам Бог, Его святая Благодать – это Дар Божий. И как обильно эти Дары почивают на паломниках-богомольцах, идущих по Крестному пути Спасителя, по улице Via Dolorosa в Старом Иерусалиме!

Запомнился момент, когда мы шли мимо Порога Судных врат на раскопках. Там был ларёк, где продавали сим-карты для телефона.

– Вот здесь можно симку купить, – сказал отец Вячеслав, диакон Русской Духовной Миссии. Я засомневался, вдруг такое суетное дело отвлечёт от духовных переживаний. – Батюшка, бери сейчас, чтобы нам назад не возвращаться.

Я стал покупать симку, доставать и считать деньги, араб-продавец вставлял её в телефон, показывал-рассказывал, но это не отвлекало от главного, от молитвенного трезвения – мы идём по Крестному пути, с памятью о Господе. И продавец араб не мешал при этом, но сам был как брат, как близкий в Боге человек.

Когда мы пришли в храм Гроба Господня, накопилась усталость, и духовное чувство притупилось. От Камня помазания нас прогнали – там шло католическое богослужение. И отец Вячеслав повёл нас по многочисленным приделам храма:

– Впитывайте, впитывайте!

Мы впитывали, но стоять длинную очередь в Кувуклию не решились. Да и нужно было ехать домой, отдохнуть перед ночной службой.

Правила к причастию решили читать сразу, как только вернулись в келью, и, несмотря на сильную телесную усталость, дух был бодр, и легко молилось после пережитого у святынь Крестного пути.

* * *

Неумолимо наступало утро, надо было прощаться со Святым Градом Иерусалимом.

Сердцу милый, вожделенный.
Иерусалим, святейший град,
Ты прощай, мой незабвенный,
Мой поклон тебе у врат.

Свой прощальный поклон я сделал у Святых врат Горнего монастыря. Здесь уже стояла машина «с хорошим шофёром», вызванная заботливой гостиничной, монахиней Ксенией. Дорога совершала прощальную дугу, и несколько раз между холмов сверкали на солнце купола величественного собора Всех святых, в земле Российской просиявших. Мы удалялись от Святого Града, и, наверное, как у каждого паломника, со слезой приходила мысль: «Когда же я снова вернусь сюда?»

Фото и подготовка текста – Елена Григорян

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска