Все, кто знал Надежду Ивановну, считали, что старость у неё очень хорошая. Даже можно сказать, счастливая. И Надежда Ивановна была с ними полностью согласна: хороший заботливый сын, добрая сноха, замечательная внучка. Все любят Надежду Ивановну и помогают ей. Да и она сама старается, чем может, помочь семье сына. Когда глаза хорошо видели, она вязала для всей семьи сына носки, шарфы, шапочки, свитера. Внучка Алечка всегда была одета в красивые вязаные наряды от бабушки Нади.

Жила Надежда Ивановна отдельно, но недалеко от семьи сына, на соседней улице. Когда ноги хорошо ходили, всегда провожала внучку в садик и забирала из садика, а потом, в начальной школе, провожала в школу и встречала её из школы. Это сейчас уже глаза у Надежды Ивановны совсем плохо видят, ноги не слушаются и она редко выходит из дома. Сын со снохой ей продукты домой привозят и денег никогда с неё не берут. Даже обижаются, если им деньги за продукты предлагает. Деньги, кстати, никогда особенно Надежду Ивановну не волновали. Жила она всегда по средствам – на самое необходимое ей хватало.

Денежный вопрос остро встал, когда любимая и единственная внучка Надежды Ивановны, Алечка, оканчивала школу и собиралась поступать в медицинский институт. Она хотела стать детским врачом. Училась Алечка хорошо, все экзамены сдала с высокими баллами. Но даже этих баллов, как оказалось, категорически не хватало, чтобы поступить на бюджет. А на платное отделение нужна была такая космическая сумма, что семья приуныла. Все наличные, какие были, сложили, подсчитали и прослезились. Взять деньги им было негде.

Надежда Ивановна не спала несколько ночей. Она точно знала, что и сын со снохой тоже не спят и сильно переживают. Единственная дочка, единственная внучка, а они, трое взрослых, помочь ей не могут! Даже если сын Надежды Ивановны продаст свою старую машину, это будет сумма только за первый год учёбы, и то неполная.

– Аля решила поступать в медицинский колледж, а потом уже в институт, – рассказывал сын Надежде Ивановне по телефону, когда она спросила у него, как дела.

– Когда ты, сынок, в институт поступал, то главным были знания, а сейчас почему-то главным стали деньги. А где их взять? Это же все пять лет платить надо, а потом ещё два года ординатура.

– В приёмной комиссии медицинского института, мам, одна добрая женщина рассказала нам, что если Аля поступит на платное отделение и будет хорошо учиться, то со второго курса можно будет перейти на бюджет. У них таких случаев много.

– Значит, главное – это только за первый год заплатить? – уточнила Надежда Ивановна у сына.

– Выходит, что так, – ответил он.

Всю ночь после этого разговора с сыном Надежда Ивановна занималась математикой. Её однокомнатная квартира рядом с метро, в Центральном округе Москвы, и если сдать её на год жильцам, то как раз хватит оплатить обучение внучки за первый курс. А в том, что внучка будет очень хорошо учиться и перейдёт на бюджетное отделение, Надежда Ивановна не сомневалась: она девочка старательная, усидчивая.

Сыну идея Надежды Ивановны совсем не понравилась.

– Мам, а ты сама где собираешься жить? – спросил он. – Ты же знаешь, что у нас двухкомнатная квартира, большая комната ещё и проходная. Нам и втроём тесно.

Надежда Ивановна и этот вопрос продумала. Не зря же она не спала всю ночь:

– Поживу в каком-нибудь пансионате для пожилых людей. Вон их сколько рекламируют. И питание у них там очень хорошее, и медицинское наблюдение, и прогулки на свежем воздухе. Помнишь, сынок, тётю Риту из соседнего подъезда? Её туда дети сдали, так она звонит мне иногда, очень довольна. Да и потом, я же не навсегда туда, а всего на один год. Как только Аля на бюджет перейдёт.

– Как-то это всё неправильно, – засомневался сын Надежды Ивановны. – Люди подумают, что мы тебя в приют сдали.

– На каждый роток не накинешь платок. Пусть думают что хотят.

Пансионат для пожилых людей был недалеко от Москвы. В комнате, куда привели Надежду Ивановну, стояло четыре кровати.

– Вот ваше место и ваша тумбочка, – сказала Надежде Ивановне сопровождавшая её женщина.

«Как в больнице», – подумала Надежда Ивановна.

– Меня зовут Тамара Петровна, – сказала женщина с кровати напротив Надежды Ивановны. – Я старшая по нашей комнате. Две другие соседки больные на голову, деменция, ничего не помнят. А я на голову здоровая, но вот ноги у меня совсем не ходят. Хорошо, что вам эта кровать досталась, рядом с окном. За природой наблюдать можно.

– Да мне неважно, какая кровать, – отвечала Надежда Ивановна. – Я ненадолго тут, всего на один год. Сын обещал забрать меня домой следующим летом.

– Поживём – увидим, – сказала Тамара Петровна. – Как говорят, обещанного три года ждут. Зять мой тоже, когда меня сюда привёз, всё говорил, что вот ремонт в квартире сделает и сразу же заберёт меня отсюда. Девятый год уже делает…

Надежда Ивановна потихоньку привыкала к реалиям своей новой жизни. Почти каждый день ей звонил сын или сноха, они часто приезжали. Через пару дней жизни в пансионате Надежда Ивановна уже знала во всех подробностях историю жизни и Тамары Петровны, и двух других соседок по комнате – Альбины и Татьяны.

Альбина – бывшая учительница. Деменция стёрла из её памяти девяносто процентов всей накопленной за жизнь информации, и она живёт за счёт маленького оставшегося островка памяти. Родные к ней приезжают часто, она всем улыбается, но никого не узнаёт: ни дочку, ни сына, ни внука, ни внучку.

А Татьяна совсем одинокая женщина, родных у неё никого нет, все умерли. К ней только из соцзащиты иногда приезжают проведать.

Изображение: shedevrum.ai

Прошёл год. Внучка Аля очень хорошо училась, но бюджетных мест оказалось меньше, чем желающих на эти места попасть. Места для неё не хватило. Поэтому надо было платить по полной и за второй год, и за третий, и за четвёртый, и за пятый.

Надежда Ивановна жила в пансионате уже пятую весну. Однажды ей приснился странный сон: неходячая соседка по комнате Тамара Петровна убегала по асфальтовой дорожке к воротам пансионата.

«Тамара Петровна, вы куда?! – кричала ей вслед испуганная Надежда Ивановна. – Вы же ходить не можете!» «Я ходить не могу, а бегать могу! – отвечала ей Тамара Петровна. – Я к маме своей бегу. Она ко мне приехала».

Утром Надежда Ивановна проснулась и увидела пустую кровать напротив себя. Ночью Тамара Петровна умерла.

«Когда я умру, – сказала как-то Тамара Петровна Надежде Ивановне, – будешь вместо меня старшей в нашей комнате».

Через несколько дней после смерти Тамары Петровны нянечка привела к ним в комнату новую женщину.

– Ольга Николаевна, – представилась она.

– Я тут в нашей комнате старшая, – обратилась к новой женщине Надежда Ивановна. – Мы живём здесь по-семейному. Теперь это наш дом. У вас когда день рождения? Чтобы мы вас поздравили.

– Ой, мой день рождения нескоро, летом. К тому времени меня дочка отсюда заберёт. Как только ремонт в квартире сделают. Так что я тут ненадолго.

– Поживём – увидим, – вздохнула Надежда Ивановна незаметно. – Как говорится, обещанного три года ждут…

Сама Надежда Ивановна останется в этом пансионате до самого конца своей жизни. Внучка Алечка успешно окончит медицинский институт, станет очень хорошим детским онкологом, выйдет замуж и поселится с мужем в однокомнатной квартире Надежды Ивановны в Центральном округе Москвы, недалеко от метро.

Все, кто знает Алечку, считают, что ей в жизни крупно повезло. Хорошая профессия, любящий муж, отдельная квартира рядом с метро. И Надежда Ивановна была с ними абсолютно согласна…

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска