Записки волонтёра – 7

Екатерина ШИРИНСКАЯ

Самый счастливый человек

На днях я видела самого счастливого человека.

Обхожу палаты с ранеными, раздаю открытки, знакомлюсь, общаюсь – всё как всегда.

И вот захожу в очередную палату…

При виде меня раненый боец тут же подскакивает и садится на кровать. Берёт открытку, читает, улыбается, благодарит.

Ему 46 лет – на карточке над кроватью это написано. Выглядит очень хорошо для своего возраста – подтянутый, спортивный. Лицо всё в мелких чёрных штрихах от осколков. Один глаз ещё ничего, а второй, похоже, не видит. Обе ноги ампутированы.

Сидит и весь сияет:

– Я самый везучий человек!

На мои поднятые кверху брови отвечает:

– Да, да! Мне во всём везёт! Ну просто во всём! И я хочу, когда вернусь домой, так жить, чтобы, глядя на меня, человек с ногами мне позавидовал!

Я смотрю на его горящие глаза и верю: всё так и будет!

– Вы знаете, что означает моё имя? – продолжает боец. – Друг своей страны! Защищающий и любящий свой народ! А фамилия переводится как «объединяющий».

Я вспоминаю слова из советского мультика:

– Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт!

– Да! Так и оно есть! – радостно подхватывает боец. – Знаете, был такой случай. Мы взяли деревню и заняли там один дом для дислокации. Прибрались, полы подмели, ковры пропылесосили. Так, чтобы в носках ходить по дому. Люди же вернутся в этот дом, надо, чтобы всё в порядке сохранилось. Так вот. Там большой книжный шкаф стоял. Я люблю книги читать – и сразу к нему. Много хохляцкой литературы было, и вдруг смотрю – на обложке: «Ким шах», такой-то. А у меня позывной «Ким». Читаю, а там про османского шаха написано. Всю прочитал. И так мне эта книга понравилась! Заметил даже в себе схожие с шахом черты. Например, такая: я инициативу брал в свои руки на БЗ. Бывало, скажу товарищам: так и так надо – и они слушают. А когда не слушаются и происходит что-то плохое, говорят: зря мы тебя не послушали…

– Мне так интересно стало жить, когда я начал на жизнь как на игру смотреть, – неожиданно продолжил боец. – Приключится что, и я думаю: это задачка для перехода на следующий уровень! И начинаю её решать, так, чтобы не скатиться вниз, а выше стать. Это так увлекает! Я не отношусь к какой-то одной религии. Все во что-то верят, значит, имеют на то причины. Для меня ад – это опускаться в своём развитии, а рай – совершенствоваться. Я ещё до СВО, когда с женой по городу гуляли, видел кришнаитов. Есть среди них, конечно, и фанатики, но есть нормальные. И вот я с одним познакомился на улице: говорю ему одно, другое, а он со мной не спорит – и мне это очень понравилось. Он меня пригласил на их праздник, я на рынке разных фруктов набрал – они же вегетарианцы – и пошёл. Сижу смотрю: женщины такие красивые ходят туда-сюда, дети в этих широких штанишках бегают…

И как-то постепенно на жизнь я стал по-другому смотреть: замечаю, что всё, что случается со мной, – к лучшему, что всегда мне везёт. И так я к этому привык, что, когда подорвался на мине, даже не поверил вначале. Машину разорвало, подбросило, а у меня первая мысль: «Не может быть!» Не могу поверить, что со мной может что-то случиться. Потом уже понял, что и тут мне повезло – жив остался.

Нет, у меня такого не было, как рассказывают, что вся жизнь за минуту пролетела. Нет. Я и выжил только потому, что жизнь выбрал. У меня перед глазами было только одно: жизнь или смерть. Прямо встали передо мной: вот жизнь и вот так смерть (боец показывает руками, выставляя перед собой правую и левую ладонь). Больше ничего.

Я изо всех сил пытаюсь проникнуть в эту тайну, а он продолжает:

– Когда уже сообразил, что произошло, достал жгут, одну ногу кое-как перевязал, но вторую никак не получается: пальцы на левой руке сломаны, болтаются, узел нечем завязать. Шок прошёл, боль накрыла. Хочу укол сделать, а рук не хватает – надо жгут держать. Если отпущу, сразу весь вытеку. Попытался локтём ногу придавить, а второй рукой укол сделать, но не вышло, только иглу погнул. Вижу, что сделать ничего не могу. Один жгут плохо завязан – кровь подтекает, и второй только локтём кое-как держу. Вместо ног лохмотья – грязь с кровью. И тут я от беспомощности своего положения приуныл. Наклонился так, лёг на землю и уже хотел сдаться. Подумал: всё, надеяться не на что.

Но тут как разозлился! Как заору во всю глотку: «Хрен вам!» И стал на помощь звать.

Ко мне тут же ребята подбежали, укол с обезболом сделали. Стали перевязывать. Один жгут порвался, хотели бежать за другим, а я вспомнил, что у меня ещё в боковом кармане есть. Перевязали меня и вытащили из-под обстрела. Успели. Мне повезло, что всё быстро сложилось – там время шло на минуты. А ведь если бы сдался, там бы и остался.

Боец замолчал. Видно, снова прожил те минуты, представляя себя в той холодной грязи.

– А с глазами как мне повезло! – продолжает меня удивлять своим оптимизмом боец. – Они же у меня все в осколках были, как и лицо. Шесть осколков из одного глаза достали и семь из другого. В одном хрусталик пришлось заменить. Когда мне швы стали снимать, хирург целый час кропотливо возился. Я в восхищении от его работы! Он там ковыряется под микроскопом, а я лежу и боюсь, что дёрнусь – и всё, глаз вытечет.

Но мне повезло, всё хорошо врач сделал. Сейчас хоть и плохо, но одним глазом вижу! Какое же это счастье, нарадоваться не могу! У меня вообще сегодня такой подъём, столько энергии! Стал чувствовать, что выздоравливаю. Я ведь сначала как овощ валялся и ничего не видел. А сегодня даже соседу помогал зарядку делать. Он лежит, не шевелится. Так и уйдёт ведь. А ему нужно потихоньку руки-ноги разрабатывать, шевелиться. Ну, мы с ним уже пять раз руки поподнимали, он даже левую разогнул, она у него совсем плохая.

Нельзя унывать! Жизнь – такая интересная штука! Меня тут с Новым годом друзья поздравляли: «Ну, в прошлом году тебе не повезло!» А я им: «Вы что, с ума сошли? Мне, наоборот, очень повезло! Я в живых остался! Жену вижу, с сыном по Интернету общаюсь. Я самый везучий человек!»

* * *

Я только потом узнала, через что этот везучий человек прошёл, чтобы вот так радоваться жизни и людям.

У него было своё дело. Немаленькое, хороший бизнес. Чувствовал себя королём жизни. Жена показалась ему скучной. Захотелось чего-то большего, яркого, сочного. И он стал искал это в молодых красотках и других развлечениях века сего. А потом, как нередко случается, всё это разом рухнуло – он разорился. Семьи нет, работы нет – куда идти? Конечно, на войну.

– Когда меня уже в госпиталь привезли: ног нет, зрения нет – жалкое зрелище, – звоню жене. А кому ещё? Она подняла трубку, и я, как услышал её голос, заплакал: «Дорогая, только не бросай меня!»

И она не бросила. Всё простила и приняла такого, какой есть. И он сразу понял, как сильно ошибался на её счёт. Он думал, что она слабая. А оказалось, сильнее его.

Я смотрю на них, как они лежат на больничной кровати рядышком, в обнимку, и не верю, что у них было что-то не так в отношениях. Я вижу счастливую пару. Ох как непросто им это счастье далось!

Саша

Да, тут, в госпитале, каждый третий Саша, и это очень символично. Александр с греческого переводится как «защитник».

Саша – весёлый, бодрый, боевой… был первую неделю. Потом силы немного поубавились. Лежать в госпитале без возможности куда-нибудь выйти, не спать от боли и пережитого стресса – это тебе не баран чихнул. Но когда я к нему подошла с вопросом: «Устал, да?», Саша сразу собрался, улыбнулся во всё лицо и бодро ответил:

– Прорвёмся! Всё нормально.

Я не первый раз к нему подхожу, но до подробного разговора дело не доходило. И вот, видно, настало то время. И оценила я это через день, когда на месте Саши был уже другой раненый, а Сашу перевели.

Саша всё время поднимает оставшуюся часть ноги, совсем небольшую, но без конца ноющую. Вверх-вниз, вверх-вниз, словно укачивает, убаюкивает.

– …Это я пошёл за вещами по окопу. А там сетка вдвойне была натянута – говорили ведь командиру, что так не делается, а он не слушал, думал, так лучше. Иду, слышу жужжание, но не вижу сквозь сетку, где «птичка». Остановился, хотел обратно уйти – гул пропал. Подумал, что улетела. А она не улетела, поднялась и на меня гранаты скинула. Они рядом взорвались, меня хорошо так в сторону откинуло. Ору во всё горло: «Сюда, ко мне!» Ребята подбежали, меня за броник схватили, видят: ноги в разные стороны. Хотели их поправить, но я кричу: «Тащите скорее, сейчас нас всех накроет!» А они с моими ногами копошатся. Не знают, как приладить на место. А я же знаю: дрон перезарядят и снова на нас пришлют. Кричу: «Бросьте вы ноги, тащите как есть!» Слава Богу, успели оттащить до следующего прилёта.

Как до машины донесли, даже не помню, был в отключке. В машине очнулся от тряски. По ухабам везёт, ни одну яму не пропустил, зараза-водитель. Ну да там и не до ям, лишь бы успеть проскочить, пока не заметили и не накрыли. У меня на каждой кочке ноги за голову отлетают, вот-вот совсем оторвутся. Парень, что ехал со мной, уже взял какой-то металлический лист, прижал и сам сверху налёг. «Так лучше?» – спрашивает. Я отвечаю: «Лучше».

В первый госпиталь привезли, отмыли меня, забинтовали – и сюда. Сказали там, что с ногами придётся попрощаться. Но здесь всё-таки одну сохранили, собрали по кусочкам. А эта уже была без вариантов (Саша кивает на свежеоперированную культю). Повязка слетела, жду, когда медсестра подойдёт, перевяжет. На этой культе ничего не держится, всё соскальзывает.

Я с интересом разглядываю свежие швы. Всё чистенько, аккуратно сделано. Удивляюсь своему спокойствию. Раньше даже по телевизору не могла смотреть на увечья или на инвалидов с ампутацией. Появлялся какой-то страх, брезгливость, что ли. А тут всё по-другому. Никакого ощущения, что что-то не так. Никаких неприятных чувств.

– Напомни, откуда ты?

– Архангельская область.

– А чем занимался у себя на родине?

– Я пастухом был.

– Да ладно! Пастухом? Такое ещё есть?

– Да. У нас много коров. Рано утром соберу всех по деревне и на выгон в поле веду. А они такие хитрые, заразы. У каждой свой характер – нужно иметь в виду. Глаз да глаз за ними нужен. Чтобы не потерялись, чего лишнего не наелись, чтобы в огороды не забрались. Одна повадилась в ближайший огород за капустой ходить. Конечно, капуста вкуснее травы. Что я с ней только не делал – никак не мог отвадить оттуда. Уж с хозяином огорода ругался, что забор не хочет поставить, а мне – проблема. Потом всё же он что-то вроде забора поставил.

Ладно, одну проблему решил, так в следующий раз эти дурынды в лес убежали. Я немного прикорнул после обеда, глаза открываю: никого, тишина. У меня сердце в пятки. Куда девались? Притом все разом? Пошёл по следам, через крапиву выше меня ростом. Весь в ожогах с головы до пят. Через этот бурелом еле-еле пробираюсь, не пойму, как они-то тут прошли целым стадом! Выхожу на поляну: стоят, клевер жуют, заразы! А им его нельзя переедать. Ну я как пошёл их трёхэтажным матом оттуда гнать! А они не хотят уходить, рады находке. Еле выгнал. Сам весь расцарапанный вышел. Потом пришлось этот вход в лесок каждый день караулить – они ж, заразы, запомнили, где вкуснятину можно поесть, и каждый раз норовили к аппетитной полянке пробраться. Столько с ними приключений было!.. Нескучная у меня работа!

Александр ожил во время рассказа, прям засветился. Окунулся в воспоминания о своей мирной жизни, почувствовал траву под ногами и простор полей, побегал на своих двоих за бурёнками…

– Чем по возвращении будешь заниматься? – спрашиваю.

– Да скучать не придётся, дома всегда работы хватает. И пастухом могу, как раньше, и в механики можно. Не пропаду! Пить точно с горя не буду.

– А жена как? Поддерживает?

Я всегда немного боюсь задавать этот вопрос, но он важен, в любом случае важен.

– Да она молодец! Сначала, конечно, в слёзы. А потом говорит: «Ничего, что без ноги, главное – живой!»

А Саша и в самом деле живой. Большие круглые глаза искрятся жизнью. Улыбка во весь рот. Правда, передних зубов нет, но это частая проблема, как я заметила, у раненых, а у деревенских тем паче. Солдаты говорят, что на передке вода плохая и зубы быстро летят от этого. А в деревне – понятно, до стоматолога доехать целая история.

В госпитале – с ангелами за плечами(фото автора)

Саша открывает смартфон. Показывает видео, себя раненого: лежит на носилках, только что до санитара дотащили и оказали первую помощь. Глаза пьяные после укола. Весь в грязи и в крови. А ребята радуются, что вытащили и будет жить. Снимают его и смеются:

– Санёк, смотри в кадр, фото на память, будет что вспомнить!

Вот и мне теперь будет что вспомнить.

Простой парень, нет тридцати, пастух. А столько в нём силы духа, жизни, радости!

Ни разу не пожаловался, всегда встречал меня с улыбкой, несмотря на адскую боль. Сходил повоевал за родину. И спокойно вернётся к своим делам, к семье, на свою родную землю – пасти коров. Чтобы мы могли пить натуральное молоко под мирным небом.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска