НЕ НАШЕ ДЕЛО ЗНАТЬ ВРЕМЕНА

Ученики показывали Учителю здания Вечного города, восхищаясь тем, какие они прочные. А Спаситель предрёк: «Придут времена, и не останется здесь камня на камне». Потрясённые, они хотели узнать, когда это будет. То есть когда наступит время Божия гнева. Им было отвечено: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один». Значит, нам-то тем более не надо пытаться узнавать. Но признаки прихода антихриста Спаситель назвал. Какими станут люди в последние времена: злыми, завистливыми, развратниками, непочётниками родителей, жадными, корыстными… И всё это сбывается. А в последних временах мир живёт со времени Вознесения Господа с Елеонской горы. «Дети, – восклицает апостол, свидетель Христовых страданий, – последнее время!»

Наше дело знать себя, свои грехи, да отмаливать их, да Бога бояться – Который за эти грехи, если они нераскаянные, накажет. Страшно? Ещё бы.

…Сижу на почте, пришёл бандероль получить. Дело минутное. Впереди меня только один человек. Парень с выстриженными голыми висками. Сидит жуёт. Пришёл с грудой толстых конвертов. Курьер, наверное.

Вдруг – вот номер, вот новость! – у них компьютер завис. Как он завис, никто понятия не имеет, но он завис. И мы тут застряли. Очередь растёт, время идёт, мы сидим. Никто не ропщет. Не будешь же на компьютер обижаться.

– Искусственный интеллект скоро будет, – говорит молодой парень.

– И что, очередей не будет? – спрашиваю я. – Что, этому интеллекту не нужна будет подзарядка? Отключить питание – сразу сдохнет. Тут компьютер завис, а придёшь в банк свои деньги получить и у них зависнет – что тогда? И эта новая удавка – электронные деньги. Как ты нищему подашь? Что, пусть умирает?

– Да, всему будет капец, – хладнокровно говорит парень. – Нам-то что? Мне вот только почту сдать.

Раздаётся голос, называющий его номер. Парень встаёт и перестаёт жевать.

БРЯНСКИЕ БЕЖЕНЦЫ

Так их назвал. А как назвать? Это муж и жена, стоят на паперти московского храма, просят подаяние. В годах, но крепкие. Думал пройти мимо, оправдывая себя тем, что они ещё и поработать могут. А я безгонорарный пенсионер. Хотя им стоять с протянутой рукой – тоже не курорт.

Встретился глазами с мужчиной. Он как-то искренне и виновато улыбнулся:

– На детей просим, их у нас шестеро.

– Ничего себе. А где они сейчас? В эту минуту?

– У родителей. Брянские мы. Как стали дроны летать, мы за детей испугались. Страшно же! Родители говорят: давайте их к нам! Они в Смоленской области. Привезли к ним, у них всё-таки огород. Сами – сюда. Надеялись, что найдём работу. Куда там! Молодых только и берут. Да ещё узбеков или киргизов. А мы русские. Потыкались, поскитались, до бомжей докатились, детям ни копейки не послали. Стыдно! Вот и решили: стыдись не стыдись, воровать не будешь. Постоим, соберём на билет и домой. Если и разбомбят, то дома. Всё веселей.

Вот такая встреча.

СПАСЕНИЕ ЧЕРЕЗ КНИГУ

Бедная, милая, многострадальная книга! Беру тебя в руки, прижимаю к груди, жалею: сколько же у тебя врагов – да как ты, родная, ещё жива? Задавил тебя театр, закрыли экраны телевидения, кино, интернета, коробочки айфонов. Всё против тебя. Где тебе найти силы тягаться с полчищем зрелищ, с децибелами звуков! Но не могу даже в страшном сне представить, что тебя не будет.

И что делать для твоего спасения? Но вот жалеть-то жалею, а признайся: ведь ты же сама помогала театру влиять на умонастроение людей. Ты же давала тексты для постановок, для той же эстрады, для песен. Начиная с античного театра, во времена безбожного многобожия много вываливалось «на позорище» (так называлось зрелище) низменных чувств. Во времена раннего христианства театр много издевался над верующими. Правда, известен случай из тех времён, когда актёр, игравший священника, изображавший его в карикатурном виде, вдруг во всеуслышание заявил, что верует во Христа. Потом претерпел ужасные пытки и был казнён.

Театр и сейчас не умер, и вообще он всегда главенствовал как зрелище. Трагедии, драмы разбавлялись комедиями, оперы сменялись опереттами и оперетками. Пришло кино с Чарли Чаплиным, с размазыванием торта по лицу. Потом телевидение. Сейчас вообще интернет. Надвигается искусственный интеллект. Книга сопротивлялась как могла, но сейчас влияние печатного слова резко снизилось. Хотя надо ли доказывать, что читатели умнее зрителей, что прочитанное сильнее увиденного, что зрительный образ недолговечен. Зато действует быстрее и умеет цепляться за память. Справедливости ради скажем, что и сейчас есть приличные постановки и зрителями театр не обижен. Но это единичные случаи.

И написанные книги, и театр, живущий написанными текстами, – они за века и века посрамили все пороки рода человеческого: зависть, гордость, корысть, ложь и насилие, лень и злобу, воровство и пьянство, клевету и непослушание, подсиживание, лукавство, заискивание, объядение, ненасытность… что ещё? Пороки посрамлены, осмеяны, обличены и… и что? Все они прекрасно себя чувствуют. Как их ни клейми, как ни обзывай – живы. Грядущие кары небесные их будто и не касаются.

Почему так? Да потому, что не Господь во главе мироздания, а двуногая тварь, Им сотворённая, – человек, который возомнил, будто что-то значит. Но мы, люди, – жители падшего мира, отсюда все наши беды. Которых не было бы, если бы жизнь свою положили на следование Христу, на приобретение святости.

Как? Да так: в любом из нас, если он крещён, есть начатки святости. Иначе бы отчего перед причастием звучало: «Святая – святым!» И: «Свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь Небо и земля славы Твоя».

Было это услышано и записано. И читается. И будет читаться. Но как же трудно сейчас книге! А как помочь ей?

Очень просто – согреть теплом своих рук, обрадовать взглядом своих глаз.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска