Мирослав Гришин

Человек движим страстями, а рыба – хвостом и плавниками. Как говорят в народе, «рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше». Да ведь вот вопрос: где человеку лучше?

* * *

После обедни, уже за трапезой, прочитал нам батюшка житие Евлогия камнетёса. Все мы слушали со вниманием о том, какой Евлогий был боголюбивый да какой странноприимный: любил принимать у себя путников, странников, праздношатающихся – бомжиков всяких. Готовил им в казане еду, устраивал им ночлег, проявлял об убогих людях христианскую заботу. Но при этом каждый день он усердно трудился – вырубал каменные плиты для строительства домов.

Вот пришёл к Евлогию старец Божий, авва Дорофей, и несколько дней жил у Евлогия, наблюдал, как тот тяжко трудится, получая за это сущие гроши. Видел старец, как Евлогий прилежно ухаживает за нищей братией. И пришло на ум авве: а что, если деньжат подкинуть Евлогию – сколько бы добра мог сотворить людям. И стал с того часа он молиться Господу Богу о ниспослании труженику злата.

Явился авве Дорофею в тонком сне Божий посланник Архангел Гавриил и говорит: «Авва, молитва твоя горяча. Мы на небе её слышим. Но знай: не полезно Евлогию давать денег, ничего путного из этого не выйдет».

Авва Дорофей поклялся великой клятвой: «Беру его под свою ответственность!» «Что ж, авва, смотри», – ответил быстрокрылый Гавриил.

Утром другого дня пошёл Евлогий камнесечец долбить камень. Размахнулся, ударил киркой по камню, а звук такой раздался, будто бы за камнем пустота. Что такое? Ещё раз ударил, затем ещё раз. И вдруг из-под кирки на Евлогия водопадом хлынули золотые монеты!

Что ты тут будешь делать?! Евлогий заткнул пролом, оглянулся, не видел ли кто его неожиданного богатства, да и побежал за телегой.

Полную телегу наворотил он золотом, закидал сверху тряпьём да мусором и помчался безоглядно в Царьград – столицу Византии. Там он нашёл ловких людей и купил себе должность чуть ли не премьер-министра. И зажил на широкую ногу.

А нищая братия собралась вечером вокруг холодного очага в недоумении: куда пропал Евлогий? Собрались они и в третий, и в четвертый раз… да и разошлись куда глаза глядят.

Евлогий же, став вельможей, наслаждался всеми благами своего высокого положения, даже не вспоминал о прошлой жизни.

Авва Дорофей сильно скорбел о пропаже Евлогия, стал искать его, и нашёл в Царьграде. С плачем умолял Дорофей бывшего страннолюбца вернуться домой, чтобы делать добрые дела, для чего ему и посланы были сокровища. Но гордый Евлогий не захотел слушать его, приказал охране бить Дорофея и выкинуть его вон со двора. И стал тот сидеть у ворот дома Евлогия, бывшего камнесечца, взывать к его совести, скорбеть и плакать пред Господом. Так продолжалось до тех пор, пока в том царстве-государстве не случился очередной кризис. Народ стал волноваться и искать тех, кто завёл экономику в тупик, проворовался и допустил в стране голод и нестроения. Тут-то и пригодился Евлогию, бывшему вельможе, авва Дорофей. Когда пришла за ним толпа, выпрыгнул он посреди ночи из окна, прильнул к старцу: аввочка, спаси от смерти лютой, не дай погибнуть! Отдал старец своё рубище Евлогию, взял его под свою опеку и молитвенный покров. И пошли они вдвоём неприметным образом туда, где сёк прежде Евлогий камень. Пришли на место, подобрал каменотёс свою поржавелую кирку, очистил от грязи чугунный казан и стал по-прежнему сечь камень за три копейки, да принимать нищих и убогих, да с любовью упокаивать их. И утешилось сердце Евлогия в Боге. И полнота бытия сошла на него…

* * *

После той трапезы подходит наша Оля к батюшке и говорит: «Батюшка, тут такое дело, посоветоваться надо. Вы знаете, я работаю главбухом в детском саду. Мне всё там нравится: и работа спокойная, и женщины наши замечательные, и с директрисой у меня добрые отношения. Но годы идут, семью надо создавать. А в женском коллективе как личную жизнь наладить? Да и зарплата там небольшая.

А тут мне работу знакомый предложил – новая фирма создаётся, бензином торговать будет. Он там директором, да и нравится он мне как мужчина. Но я не могу определиться, что выбрать, где моё место, где мне лучше будет».

Батюшка выслушал Олю и говорит: «Прежде всего тебе надо искать Божью волю.

Давай встанем с тобой на колени пред Господом, помолимся. Да строго три дня попостимся, а там жребий бросим – и увидим, что Господь тебе присудит». Три дня батюшкина камилавка стояла в алтаре. Внутри были две записки. На одной написано было «уходить», на другой «оставаться». Три дня батюшка и Оля постились и молились в ожидании обретения Божией воли. На четвёртый день в пустом храме батюшка вышел из алтаря с камилавкой и сказал: «Ну, Оля, тяни записку. Что вытянешь, тому и быть». Оля, закрыв глаза, вытянула записку. На записке была надпись: «Оставаться». Оля сухо поблагодарила батюшку, взяла его благословение и ушла.

Ушла и пропала… Она перестала ходить на службы, перестала помогать батюшке убирать и благоукрашать храм. А он без неё как без рук, ведь Оля была первая батюшкина помощница – и на клиросе пела, и всё церковное хозяйство лежало на ней. Батюшка и звонил ей, и навещал её дома, что, мол, случилось с тобой, куда пропала? А Оля всё отнекивалась да отфыркивалась – то говорить ей сейчас неудобно: «сама потом перезвоню»; то нет у неё времени: «потом всё расскажу». Ну и так далее.

Батюшка и все наши прихожане недоумевали: что же это такое с нашей доброй Олей случилось – почему она не ходит в храм? Но как-то потихоньку научились мы обходиться без Ольги, хотя, конечно, часто её вспоминали – её смех, её дружелюбие, лёгкость в общении и в решении любых сложных дел.

Однажды батюшка, переходя улицу, увидел Олю в огромном джипе с каким-то мордоворотом за рулём. Оля тоже заметила батюшку и специально, напоказ, стала целовать своего спутника, словно у них жаркая любовная сцена в кино. Потом и другие прихожане стали рассказывать батюшке про Олю.

То там её видели, то здесь, да всё в каких-то злачных местах: ресторанах, казино, барах. Понятное дело, у неё началась новая, весёлая жизнь – ей уж не до клиросного пения.

Потом стало известно, что Оля ушла из детского сада и устроилась на работу в другое место. Видимо, туда, куда её приглашали, – торговать бензином. Батюшка, как узнал это, схватился двумя руками за голову, словно от боли: да как же она могла нарушить Божью волю! Но жизнь есть жизнь – она жительствует, не останавливается: дела шли своим чередом, и про Олю потихоньку стали забывать. Хотя батюшка, я точно знаю, постоянно и горячо молился за неё.

* * *

Так прошло несколько лет.

И вот однажды вечером, когда батюшка уже собирался запирать храм на ночь, появилась Ольга:

– Батюшка, батюшка! У меня беда случилась. Что делать, не знаю! Помоги…

– Да что с тобой, Оля! На тебе лица нет. Пойдём, на, вот, выпей святой воды. Из сбивчивого рассказа Ольги батюшка понял, что её сожителя, того самого мордоворота на джипе, убили. Против фирмы, где он был директором и где работала Оля, возбуждено уголовное дело за финансовые махинации и мошенничество. А раз директора в живых нет, то к ответу хотят привлечь её. В довесок к этому, к ней домой (а дом принадлежал её убитому сожителю) приезжали какие-то бандиты, угрожали ей и велели срочно вернуть деньги, которые якобы брал в долг директор. Короче говоря, куда ни кинь, у Оли всюду был клин… Батюшка, слушая Олю и сопереживая ей, прослезился. Как тут можно помочь, как тут можно пособить её горю? Особенно когда ты чужую боль воспринимаешь как свою?

– Оля, погоди. Я сейчас переоблачусь, поисповедую тебя. Ты мне пред Господом откроешься, тебе сразу легче станет, сердце успокоится.

Когда он входил в алтарь, в голове его пронеслось: вот и сотая овечка вернулась… Батюшка покрыл Олю епитрахилью, а вместе с тем покрыл её и своей любовью, своей горячей молитвой. Как долго он ждал, когда Оля, как блудный сын, вернётся домой к своему Небесному Отцу!..

И потом, когда все прихожане ходили на суд вместе с Ольгой, а те, кому не нашлось места в зале суда, стояли под окнами с иконами, и тогда, когда её прятали от лихих людей, приходивших к ней с угрозами, – батюшка был всегда с ней рядом и не давал ей падать духом, оберегал и защищал нашу Оленьку.

К счастью для всех прихожан, суд не нашёл состава преступления в действиях Ольги, так как она была наёмным сотрудником, а главного обвиняемого – директора – уже не было в живых. И Ольгу – слава Богу! – полностью оправдали. От всего богачества, оставленного Оле покойником, пришлось отказаться – дом с бассейном, дорогие джипы пошли на расплату с жестокими кредиторами, которые по сути своей были натуральными бандитами. И то мы все решили, что Оля ещё легко отделалась, и что если бы не батюшка, который вёл с этими разбойниками переговоры, участь её была бы под вопросом. Девушка, которая вместо Оли работала в детском саду, собиралась уходить в декретный отпуск, и Ольгу с удовольствием приняли обратно на должность главбуха.

Потихоньку-помаленьку жизнь стала налаживаться: Оля повеселела, снова вернулась к своим обязанностям в храме, снова мы стали слышать её смех. Впрочем, уже не такой, как прежде, весёлый и заливистый. Вскоре Ольга вышла замуж за прихожанина нашего храма, спокойного и работящего Вадима. Ну а что будет дальше – время покажет.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска