Рубрика: Вертоград

“Вас постигнет кара!”

Как старец-грузин на Афоне вступился за русское воинство В 1853 году во время царствования в России благочестивейшего императора Николая I Павловича – да упокоит Господь душу его в Царствии Небесном со всеми святыми, где сияет свет лика Господа нашего Иисуса Христа, где все пребывают в радости, – жил я в пустыни с моим блаженным старцем иеросхимонахом Иларионом Иверийцем на холме, неподалёку от монастыря Дионисиат, и совершал богослужения в святом храме Святого апостола Иакова, брата Господня. Тогда в Севастополе шла ужасная война между русскими и турками, которых поддерживали их союзники-еретики. И когда мы со скорбью узнали об этом, то опечалились сердцем, так как мой блаженный старец любил русских. И много раз слышал я, как он благодарил Бога за то, что его собственный народ не оказался во власти турок или еретиков, а соединился с православными христианами. Как только услышали мы про эту ужасную войну, старец сказал мне: «Чадо моё, с тех пор как наши братья, русские христиане, находятся в состоянии войны, мы должны горячо, со слезами молить Господа, чтобы они смогли победить и усмирить врагов своих и тем прославить пресвятое Его имя и народ русский, Его почитающий. Савва, чадо моё, после литургий, которые ты ежедневно совершаешь и за которыми молишься о русских,

Русский апракос

Размышления на Евангельские чтения СМЕЛОСТЬ ИОСИФА 4 мая Мк. 15, 43–16, 8 Пришёл Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он, купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба (43-46). Евангелия не превозносят Иосифа Аримафейского, но вместе с тем находят несколько добрых слов в его адрес. Иоанн иронично замечает, что Иосиф был один из тех, кто был тайным учеником, опасаясь иудеев. Его робкая вера подверглась настоящему испытанию, когда Христа убили. Вот тут Иосиф мог принять сторону своих собратьев и товарищей по Синедриону, а мог нащупывать свой путь. Он выбрал правильное направление. После Воскресения Христова его вера была вознаграждена… Священник Константин Пархоменко В человеке вера может быть слишком слабой, чтобы он открыто мог исповедать Христа. Так было в годы недавних гонений, и сейчас всё больше люди стыдятся открыто исповедать веру, боясь насмешек. Но не может человек всё время скрывать свою веру. Рано или поздно она должна быть выражена внешне. Или она вообще

Пасхальная «Вылазка»

О праздновании Святой Пасхи в гулаговских лагерях /Петрус Кристус/ Там, где кончается религия, начинается большевизм. Пережитые мною испытания в тюрьмах и концлагерях СССР и последующие скитания в годы Второй мировой войны убедили меня в непреложности этого духовного закона. Наш многострадальный век заболел большевизмом только потому, что человеческая личность, потеряв веру в Бога, переживает тяжёлую моральную депрессию, от которой её сможет спасти только учение Христа… Лишь учение Христа может дать исстрадавшемуся человечеству желанный мир и спасение от надвигающейся мировой катастрофы. И Он зовёт: …Приидите все ко Мне, Кого гнетёт утрата, Ко Мне, скорбящие, И Я успокою вас. …В этом лагере было очень много разных «религиозников», попавших сюда за свои убеждения. Одни вели себя осторожно, избегая конфликтов с начальством, другие же открыто и дерзновенно исповедывали свою веру, всем свидетельствуя о Боге. Особенно откровенно и смело вели себя монашки во главе со священником Берёзкиным. Они отказывались от всякой работы, сидели на голодном пайке, часто попадали в изолятор и наказывались всякими штрафами. Но, как только исповедницы выходили из изолятора и появлялись в лагере, снова он оживал и становился полем их церковного благовестия. Особенно воодушевлялись монашки в дни великих праздников. В рождественские дни они рассыпались по баракам и стали Христа славить (колядовать). Одна из таких

Русский апракос

Размышления на Евангельские чтения СОХРАНИТЬ РАДОСТЬ ВОСКРЕСЕНИЯ Вторник Светлой седмицы 22 апреля Лк. 24, 12-35 Но Пётр, встав, побежал ко гробу и, наклонившись, увидел только пелены лежащие, и пошёл назад, дивясь сам в себе происшедшему. В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус; и разговаривали между собою о всех сих событиях. И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошёл с ними. Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его. Он же сказал им: о чём это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нём в эти дни? И сказал им: о чём? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они

Митрополит Антоний Сурожский об эвтаназии

/митрополит Антоний Суржский/ – Владыка, сейчас довольно широко обсуждается вопрос о возможности ускорить кончину безнадёжно больного человека, который испытывает безумные муки. Как нам, духовенству, относиться к такому вопросу? – Ускорить кончину человека, вмешаться в то, как развивается этот человек и уходит в вечность, – не простой вопрос. Я думаю, что тут смешиваются разные моменты. Первой должна быть поставлена задача усовершенствования всех способов лечения, которые могут освободить человека от невыносимых болей, сохраняя в нём ясность сознания. И пока это не будет универсально распространено, будет вставать вопрос: что сделать? В данном вопросе есть разные степени. Бывает, что мы хотим освободить человека от страдания, но при большом риске. Вот риск, я думаю, можно брать на себя. Я помню один случай из своей врачебной практики, когда человек умирал от грудной жабы. Несколько суток он кричал от боли день и ночь. Местный врач ему прописал подкожные уколы морфия, которые не помогали. Я знал, что можно делать уколы в вену и боль прекратится, но что это может уменьшить срок его жизни, хотя и так никакого сомнения не было, что он умрёт через несколько часов. Я решился сделать этот укол, сознавая, что этим могу сократить часы его жизни, но что эти часы он будет лежать в полном спокойствии.