Рубрика: Почта

Красная трава

В редакцию почти одновременно пришли два письма. Их авторы – люди разных поколений. Но оба письма об одном и том же: война, Украина, отец… …Папа ежедневно писал нам письма с войны и из двух госпиталей. Хоть небольшую почтовую открытку, но обязательно пришлёт. В первых числах октября 1943 года мы получили на него похоронку. Море слёз, рыдания, крики… А на следующий день – его письмо. Письма ещё приходили, потом перестали. Семья не поверила в его гибель, родня и соседи – тоже. Окончилась война, мама всё продолжала ждать папу, своего защитника и опору. Сделали запрос, но получили повторную похоронку: погиб 1 октября 1943 года. Шли годы. Я выросла, мне уже стало 40 лет, мама постарела. Но всё это время она отказывалась верить в смерть мужа, не знала слова «был», а всё – «придёт». И я решила свозить маму на могилу папы. Сказано – сделано. На майские праздники в судах не назначались дела (а работала я адвокатом, ни от кого не зависела), в образовавшееся «окно» в конце апреля 1977 года мы выехали из Кирова. Три поколения: жена, дочь, внук Сергей, названный в честь деда. На другой день были в Москве; на Павелецком вокзале – столпотворение! Наконец приехали в Ворошиловград (так раньше назывался нынешний

О вере тогда говорили делами

Мне скоро уже 87 лет. Многие сверстники мои только недавно получили возможность узнать что-либо о Боге, о вере. И наша семья не была исключением. Вот как это было. В конце 20-х годов жили мы в Новосибирске. Родители работали в типографии Сибирского военного округа, и им «предложили» вступить в партию большевиков, поставив перед выбором: «Или вступайте в партию, или будете уволены». Был жуткий голод. Люди умирали, доходило и до людоедства… А типография была военизированным объектом, её рабочим выдавали неплохой продовольственный паёк. Мама даже соседей подкармливала. Пришлось согласиться, а всё связанное с верой в доме стало под запретом, хотя в Бога веровали. Но жить старались по-людски, помогая ближним. Когда родилась я, мама хотела взять на год отпуск за свой счёт по уходу за ребёнком, так как декретных отпусков тогда не было, а в ясли детей принимали с годовалого возраста. Господь рассудил иначе. Пришла соседка с просьбой: «Вера Ивановна, привезли из деревни девочку. Вся семья умерла от голода, никакой родни нет. Возьмите её к себе, она ведь у вас не умрёт голодной смертью». Девочка стала жить у нас, а мама пошла работать. Она в первую смену, отец – во вторую. Ведь дома оставались два ребёнка… Но вся тяжесть положения вскоре легла на одну

«Сколько бедного люду…»

Здравствуйте, дорогие работники редакции! Я отношусь к поколению детей войны, у которых не было детства. Отживаем мы свой век с ощущением, что являемся обузой для нашего государства, только толчёмся и мешаем всем… Но вернусь к детским своим годам. Мне шёл седьмой год, а братишке было пять, когда в начале февраля 1946 года вернулся отец мой с войны – офицер, трижды раненный, долго в госпитале лежал. Мы так были рады, что папка приехал живой! «Мама, – сказал я, – ты нам говорила, что наш папка без ноги, а мы видим у него ноги!» А папка сказал: «Я долго не приезжал, ждал, когда нога вырастет». Мать погладила по головкам нас, сказала: «Увидите, когда спать будет ложиться…» И увидели: когда снял отец протез, почти до колена правой ноги не было. Мы расспрашивали с братом, кто такие немцы, где они живут, и как они отнимали ногу, и как он, папка, терпел?! И поклялись мы отомстить немцам за папкину ногу. Недолго наша мама с ним прожила, всего-то два месяца – она болела. 4 апреля 1946 года покинула нас, оставив сиротами с отцом-инвалидом. Нашей мамке было всего 34 года. Остались неухоженные, голодные, заброшенные… Бабушка старенькая сшила сумки из мешковины, штаны латала без устали. Летом легче было:

Благодарность от односельчан

Христос Воскресе! Хотела бы поблагодарить всех, кто откликнулся на нашу просьбу о помощи вещами нуждающимся жителям села Иб. Это Александр (Тверь), Валентина (Кириши), Ия (п. Лопьювад), Людмила и Иван (д. Кемьяр), Лидия (Емва), Лидия (Березники Пермского края), Пясликина Л. Н. (Ровдино), Татьяна (Лахденпохья), Олег и Татьяна (Костомукша), Зоя (п. Устьянский), Татьяна, Валентина (Москва), Любовь, Мария, Татьяна (Санкт-Петербург), Андрей и Наталья (Сыктывкар). Также хотела бы поблагодарить за доброе намерение женщину из Корткероса, которая хотела привезти вещи, но не было попутного транспорта. Спасибо и людям, передавшим вещи с р. Б. Полиной из Сыктывкара. От имени односельчан сердечно благодарю всех! Огромное спасибо за то, что помогаете ближним! Да воздаст Господь сторицей благодетелям. Отдельное спасибо за присланные игрушки для детей, в том числе для новорождённых. В селе в последнее время рождаются детки, и погремушки очень нужны. Благодарим и за денежные переводы. Только желательно указывать, на что должны быть потрачены деньги – на транспорт, чтобы довезти вещи из Сыктывкара (из епархиального управления), либо на поддержку кого-то из самых неимущих, либо на что другое. Пожалуйста, пишите более подробно свой адрес на квиточке, чтобы я могла сообщить вам о получении. Ещё раз напомню, что мы принимаем вещи б/у в хорошем состоянии для нуждающихся детей и взрослых. Если

Следы на снегу

В редакцию газеты пришло письмо-исповедь от Елены Афанасьевой, известного в Коми республике поэта. Автор нескольких сборников стихов на коми языке, она рассказывает о наболевшем – погибшем храме в родном селе Важгорт Удорского района, таёжном уголке Коми земли на реке Вашке. /Елена Афанасьева/ После праздника Рождества Богородицы, 22 сентября прошлого года, пришла мне мысль вести дневник. Назвала я его «От Покрова до Покрова». Прошло с того времени полгода, и вот недавно, прочитав свои записи, я представила, что они словно следы на дороге, протоптанные на только что выпавшем снегу. Никогда не знаешь, долгой ли это будет дорога, трудной ли. Но если ты ступил на нее, то надо идти. И вот, дорогие читатели, я предлагаю вам пройти со мной часть этого пути… 7 октября В селе Важгорт давно, в XVII веке, было два храма: один в честь Воскресения Христова, второй – Николы Чудотворца. А сейчас нет ни одного. Подняли, правда, недавно сруб, но не теплится в нём жизнь. Никто не вдохнёт в него душу. Холодно в нём, необжито, безрадостно. Подошла к нему нынче летом, осенила себя крестным знамением – с иконы, что висела над дверью, смотрел на меня Михаил Ерогодский. Постояла рядом…Этот небольшой храм уже несколько лет, недостроенный, стоит на территории больницы. А