Автор: Владимир Григорян

Победа над великой богиней

«Неведомому Богу» «Не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму», – сказал Христос иудеям. Здесь речь о том, что Господь, вдохнувший веру в Авраама, может вручить этот дар – веру – и другим народам. Что и произошло, когда ученики Христовы разошлись по земле. Важно понять, что приходили они не на пустое место. Отец Небесный напоминает о Себе каждому, борется за всякую душу. Так было от начала времён и будет всегда. Под каким бы спудом язычества или безверия ни находилась истинная вера, она нигде не угасала окончательно. Возьмём историю обращения эллинов, к которым направлен был апостол Павел. Афиняне, будучи язычниками, никак не могли взять в толк, Кому он служит. В изумление повергло их и предложение не просто поверить в чужого Бога, но и отринуть своих божеств. Трудно было достучаться до них, но вдруг апостол произнёс несколько слов, которые изменили историю:«Проходя и осматривая ваши святыни, я нашёл и жертвенник, на котором написано: ‘‘неведомому Богу’’. Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам». Святой Павел помог грекам задуматься, а ведь было над чем. Ещё Гераклит утверждал, что космос прекрасен, потому что над ним господствует Логос. Сократ называл Бога «Умом-устроителем»

За духовным наставником

«По делам узнаете» Рано утром иду по заснеженному городу дорогой отца Алексия Сухих – погибшего благочинного Вятских Полян. Издалека виден Никольской собор, один из первых в стране, переданных Церкви. Это случилось ещё в 87-м году – батюшка умел убеждать. Их не так много было в моей жизни, чтобы привыкнуть; долго смотрю на икону святителя. Опять ты мне помог. Спасибо. Жду отца настоятеля – архимандрита Петра (Путиева). Он всё время в разъездах, но накануне мы всё-таки договорились о встрече. Передо мной – сухощавый монах с умным, немного усталым лицом. Спрашиваю про отца Алексия. – Я не был с ним знаком, – отвечает о. Пётр, – но вспоминаю слова апостола Павла: «По делам их узнаете их». Мне кажется, я его знаю, потому что вижу плоды миссионерских трудов отца Алексия. Он пришёл сюда во время, полное надежд и оптимизма, незадолго до празднования Тысячелетия Крещения Руси. Здесь, где вся жизнь строилась вокруг военного завода, была, не скажу, духовная пустыня, но сил требовалось приложить порядочно. И я вижу, скольких людей отец Алексий привёл в храм. Он умел общаться с людьми разных возрастов, мировоззрений: молодёжью, интеллигенцией, рабочими. Делал то, на чём в последние годы акцентирует внимание Патриарх, – шёл в народ, не ждал, когда человек придёт

Признать негодным

Любопытный случай произошёл во время Олимпиады в Сочи. За несколько часов до старта первой биатлонной гонки у сборной Германии вышла из строя машина для подготовки лыж. Обратились за помощью к единокровным австрийцам, потом швейцарцам, но получили отказ. Выручили своих соперников российские биатлонисты. Это столь естественно, что никто бы у нас не удивился. Но есть и примеры противоположного свойства. Как сообщил журнал «Шпигель», в Германии на год дисквалифицировали бобслеиста Мануэля Махату. Его преступление заключалось в том, что, не сумев пройти отбор в Сочи, он отдал свои полозья русскому спортсмену Александру Зубкову. Поступки Махатау, как и наших биатлонистов, вполне в духе олимпийского движения. Но дух этот уходит вместе с христианским мирочувствованием Европы, оставляя после себя мёртвые формы правил и законов. Причём нарушать их можно, когда выгодно, и нельзя – когда невыгодно. Живёт в Африке племя готтентотов, с которыми лет полтораста назад намучился один христианский миссионер. Наконец, не выдержав безобразий, он решил поговорить по душам. – Что для тебя зло, а что добро? – спросил проповедник одного из вождей. Последовал искренний ответ: – Зло – это когда сосед увёл у меня корову. А добро – если корову украл я. Разумеется, этого всегда было полным-полно и в христианском мире, но, по крайней мере, заставляло

Последний угол

Усад. Окраина Вятских Полян, хотя прежде была самостоятельным селом. С 1607 года вотчина Казанского митрополита. Главным украшением села была Троицкая церковь с белокаменными колоннами. Угол, часть фундамента, – всё, что от неё осталось. Недавно несколько здешних жителей поставили на месте храма Поклонный крест, затем возвели над ним часовню. Перед ней доска с образом Троицы, а ещё лист с текстом и несколькими фотографиями. На одной из них – отец Василий Костров с матушкой Юлией. Его арестовали в 1931 году. Дали немного по тем временам – три года, но живым батюшку никто больше не видел. Старухи, заставшие его, ещё будучи девочками, вспоминали, что отец Ва­силий «всем помогал, всех встречал, кормил, лечил, и его очень любили». Оттого, верно, не осмелились местные власти отнять церковный дом у семьи священника. Но сначала умерла, голодая, потерявшая мужа матушка Юлия, потом – старшая из дочерей Варвара, заменившая младшим мать. Кому они мешали? Отчего добро и зло так перемешались в головах строителей светлого будущего? Я иногда разговариваю с их нынешними последователями. Честные люди, они ни в чём не раскаиваются, всему находят объяснение: «Всё ради народа!» А народ… Когда в 1932-м власти велели разрушить храм и уничтожить кладбище, мужики стали думать, что делать. Сидели до позднего вечера, напились так,

“Несанкционированное добро”

Протоиерей Алексий Уминский на вопрос, что такое зло, ответил однажды: «Несанкционированное добро». Речь, конечно же, шла об отсутствии Божьего благословения. Вспомнил это в связи с новым скандалом, обрушившимся на Церковь. Он начался с поразительного факта. Учебный комитет Патриархии добился увольнения преподавателя-содомита из Казанской семинарии. Это не скрывалось, но вместо того чтобы поддержать комитет, его… поддержали так, что лучше бы этого не делали. Протодиакон Андрей Кураев начал шумную кампанию по борьбе с содомией, первым делом опубликовав письмо анонима из Петербурга. Тот обвинил в содомии учителя Патриарха Кирилла – митрополита Никодима. Уж в чём только его публично не обвиняли, но в этом – первый раз на моей памяти. Доказательств, разумеется, никаких, да и потребовать не у кого, ведь отец Андрей предложил нам анонимку. Потом опубликовал ворох новых обвинений – безымянных и подписанных кем-то, но опять же никем не проверенных. А вдруг клевета? Ну так что же, лес рубят – щепки летят. Когда я в блоге Кураева выразил недоумение по поводу случившегося, он довольно спокойно ответил, что вот пусть Патриархия и проверяет, что там правда, что нет. Имелось в виду, что давно пора, а его – отца Андрея – роль скромная, принудить к этому. С подобными ответами от разных людей приходится сталкиваться всё чаще, и я не понимаю, что происходит. Как можно публично обвинить кого-то в страшном грехе или преступлении, а потом отмахнуться от вопросов с помощью