С 3 по 8 июня по Вятской земле прошёл традиционный Великорецкий крестный ход. Его участники поделились с нашим корреспондентом своими впечатлениями.

Иеромонах Александр (Митрофанов) (Сыктывкар):

– Самое важное для меня в крестном ходу то, что ты каждую минуту обострённо чувствуешь: Господь с тобой, Он помогает. В нём всё управляется по молитвам Святителя Николая высшими силами и наилучшим образом. Поехали на двух «Газелях», хотя хватило бы одной, но так получилось, что, не зная толком, сколько людей поедет, решили себя обезопасить. Еду думаю: «Зачем нам две машины?» И тут же получаю ответ: заканчивается бензин за десять километров до автозаправки и, если бы не вторая «Газель», пришлось бы туго.

Священники Александр (Митрофанов) и Владимир Неганов

Приехали в Киров. Там переехавшая туда бывшая наша прихожанка Раиса Васильевна каждый год нас принимает. Так как паломников из Сыктывкара оказалось многовато, десять человек, шестерых распределила по знакомым из прихода Николая Чудотворца, где сейчас окормляется. Десять человек, которые были со мной, – это не все паломники из Коми. К нам присоединились ещё около двадцати, но многие выдвинулись отдельно. Для православных нашей республики Великорецкий ход давно стал родным.

…Первая ночёвка в Бобино. Сварили супчик. Надо сказать, что и без него голодными бы не остались – организаторы хода кормят всех, кто не взял с собой продуктов, но там большие очереди, так что мы готовим себе сами.

Я прошёл своими ногами только две части пути – в первый день и последний. Хотел пройти весь, но меня уговорили заниматься организацией: вещи везти, стоянки готовить, в том числе думать, как всех накормить. И тут выясняется, что я совершил ошибку, не взяв в Кирове пропуск для проезда нашей «Газели», так что приходилось порой ездить обходными путями, минуя ГАИ. А после Бобино машина застряла. Намертво. Но видим, что мы не одни такие, впереди трактор вытаскивает других бедолаг. Помогли и нам. Спрашиваем тракториста, как вышло, что он тут всех спасает: «Неужели кто-то смог это предусмотреть?» Оказывается, нет: трактор послали с совсем иной целью – перекрыть дорогу с помощью какой-то телеги, чтобы остановить таких, как мы. Посмеялись, возблагодарив тракториста и, конечно, Святителя Николая за то, что он всё устраивает по-своему. Но в следующем году пропуск возьмём непременно, потому что эти приключения по полям и лесам хоть и весёлые, но к чему просить Господа исправлять чудесным образом последствия нашей рассеянности.

Так, с Божьей помощью, добрались до следующего села. Видим заброшенный домик. Как хорошо! Здесь-то мы и разместимся. На нём, правда, надписи: «Прокуратура», «Полиция», но я посчитал, что, может, для детской игры с правоохранительным уклоном, вроде «Зарницы», помещение использовалось. Оказалось, домик действительно предназначен для защитников правопорядка. Пришлось менять место привала.

В Великорецкое нас Госавтоинспекция тоже не пустила, но видим: какой-то раллист уверенно движется по полю в сторону села. Последовали за ним и смогли расположиться неподалёку от монастыря. Зашли в соседний дом, хозяева которого купили его недавно. Оказались люди верующие, пустили нас бесплатно. Разговорились. Одна из молодых хозяек рассказывает: «А я в прошлом году весь ход шла с одним архангельским батюшкой – отец Алексей его зовут». Думаю: «Не наш ли это дорогой друг, отец Алексей Шумилин?» Он уроженец Сыктывкара, подвизающийся в соседней епархии, газета «Вера» недавно опубликовала о нём целый очерк. И верно, это был он. Тесен мир, как говорится. Таких совпадений в ходу очень много, и, как говорил преподобный Амвросий Оптинский, подобное можно списать на случайность, но когда прекращаешь молиться, хорошие случайности почему-то заканчиваются.

Многие надеются получить какие-то ответы от Святителя Николая в Великорецком ходу. У нас брат Василий признался, что ответ на вопрос ему был дан, но какой именно – не сказал, делятся таким нечасто. В ходу вообще мало разговоров. Побывали на литургии, исповедались, причастились. Служили пять епископов в этом году, один приехал аж из Казахстана. Песни попели православные. Когда поздняя литургия заканчивается и начинают освящать воду, возникает пауза, которую мы постарались заполнить, раздав листочки с текстами песен всем желающим. Народ это взбодрило и порадовало.

Видели много знакомых по прошлым ходам. Мужика-шашлычника, например. Когда несколько лет назад ехали с Великой, нас водитель «Москвича»-каблучка попросил довезти супругу до Сыктывкара. Он ехал туда же, но медленно, быстрее машина не позволяла, а жена спешила. Довезли, а на следующий год встретили их, и они нас угостили шашлыком. Людей море, настоящая вятско-великорецкая Пасха, возгласы «Христос воскресе!» слышны отовсюду. Но нужно понимать, что, кроме ходоков, присутствуют люди, приехавшие из коммерческих соображений, что само по себе не хорошо и не плохо, так было во все времена: где народ – там и коробейники. Но то, что среди них есть те, кто далёк от православия, приводит к некоторым казусам. Среди православных медальонов увидел языческий «Молот Тора». В прошлом году некоторые шашлычники убеждали нас, что, мол, не переживайте, всё халяльное. И смех и грех. Некоторые товары вызывают удивление. Например, год за годом можно увидеть человека, торгующего какими-то палочками для пайки посуды без огня. Кажется, это называется холодная сварка. Не знаю, так ли уж нуждаются в ней крестоходцы.

Часть наших слишком устала по пути на Великую. Отвезли их в Сыктывкар и вернулись снова сопровождать ход. Те же палатки нужно было подвезти и установить в Мурыгино. Правда, они не понадобились: там много лет стоит недостроенный коттедж, мы обычно ставили палатки возле него. А в этом году брат Василий Воронов договорился с кем-то в Мурыгино, чтобы нас где-нибудь разместили под крышей. Так оказались мы наконец внутри этого дома. Это любопытное ощущение: когда становишься ветераном Великорецкого хода, когда есть что вспомнить из прошлых лет, например слова Жени Расова, что в ходу открываются некоторые вещи, которые важны для понимания и себя, и других. В качестве подтверждения он привёл пример. Есть такое место возле реки Великой, где люди, которые хотят подойти ко кресту, складывают свои сумки и рюкзаки. Женя наблюдал, как паломники о них спотыкаются, но реагируют совершенно по-разному. Одна бабушка споткнулась, начала ворчать: «Ох, наложили тут, ни пройти ни проехать», – осудила и обличила. А другая споткнулась и говорит с укором в свой адрес: «Вот я, старая, не заметила, что сумки стоят». Таких уроков, прав Женя, Великорецкий ход преподносит немало.

Приятно, что это уже устоявшаяся традиция для нашей Сыктывкарской епархии – ходить на Великую. Не всех, возможно, я приметил, даже отцов, ход большой. Из нашей епархии это отец Димитрий Хрусталёв из Вильгорта, отец Александр Соколов, доктор-анестезиолог, отец Владимир Иевлев, в прошлом советский офицер, воевавший в Афганистане, отец десяти, кажется, детей. Идёт обычно один, отдельно от всех, но подходил к нам за кипятком. Это только те, кого я видел. Радостно встречать отцов из других епархий. Скажем, отца Владимира Неганова из посёлка Свеча. Их с отцом Леонидом Сафроновым, известным на Вятке поэтом, прозвали негласными идеологами, в хорошем смысле, Великорецкого хода.

Погода была хорошая, в основном солнечная, хотя синоптики нас пугали, что дожди будут лить постоянно. Но обошлось, только на второй день под терпимый такой дождик попали – по молитвам крестоходцев Господь сменил погоду на лучшую, чем могла бы быть. Хотя неизвестно, когда тяжелее идти: в пасмурную погоду или солнечную. Я от Мурыгино до Кирова прошёл на пределе сил, тяжеловато было. В прошлые годы полегче шёл. Может, старею.

Полина Сибирякова (Вятка):

– Пути Великорецкого крестного хода очень разнообразны. В открытом поле всю одежду может промочить – дождь словно душ, а потом её высушит ветер и солнышко припечёт так, что сам загоришь как после отдыха на море. В лесу – грязь, болото, поваленные деревья, а ночи – холодные, неудобные. Обувь моя была не вполне подходящая, и я часто просила помощи у проходящих паломников подать мне руку: боялась поскользнуться и упасть в грязь. И вот в очередной раз увидела опасный участок дороги, а впереди – никого. Но за мной шёл мужчина, который, на секунду задумавшись, согласился мне помочь. Его рука была необыкновенно холодная и очень жёсткая, а пальцы не сгибались… В общем, оказалось, что это протез, причём необычный. Пальцы на нём сложены не для рукопожатия и не для того, чтобы ложку держать, а для крестного знамения. Такой специальный, как я уже позже докумекала, индивидуальный заказ. Слава Тебе, Господи, что есть такие люди рядом. Такую руку помощи забыть невозможно.

Часть пути мы прошли, часть проехали на машине. В село Монастырское приехали заранее. Ожидая крестный ход, выбрали хорошее местечко для палатки – на песке. Перед нами на возвышении – часовенка Николая Чудотворца. Крестоходцы скоро поставят возле неё икону Святителя и будут служить молебен, а пока, позвякивая колокольчиками, устанавливали переносную звонницу. Решили пойти осмотреть окрестности. Посетили два продуктовых магазина, дошли до кладбища и по дороге увидели необычный «дом с привидениями» – так его называют. Других достопримечательностей в селе не нашли.

Весь день погода была неустойчивой. После обеда наползла серая туча и зависла. Казалось, вот сейчас хлынет дождь. Ан нет, над горизонтом осталась яркая полоса голубого неба, и солнце лучами, как руками, стало поднимать и отодвигать этот серый полог.

Зазвонили колокола – крестоходцы приближаются, идут! Я снимала видео, специально опустившись на колени, чтобы снять ноги паломников: грязные по колено, с набрякшими подолами подрясников, платьев. Кто-то падал или садился от усталости куда придётся. Кто-то вёз тележки с детьми, нёс иконы. Мне хотелось разделить всё, что они прошли.

Поднимающиеся к часовне по горке паломники на определённом этапе озарялись заходящим солнцем. Их лица окрашивались в ярко-розовый цвет. Вот она, малая Пасха! Многие плакали, приветствуя крестный ход. То и дело слышалось: «Слава Богу!», «Дошли!», «Христос воскресе!».

Вообще было острое желание находиться не среди встречающих, а среди приходящих. Смешанные чувства испытываешь в такие моменты: восторг, восхищение этими людьми, гордость за них, любовь к ним, радость. И особенно светло, тепло и чудесно от того, что там, на поляне в Великорецком, мы будем причащаться Тела Христова, станем одним целым.

Дочь Полины Сибиряковой Александра Бурдина, ей девятнадцать, впервые участвовала и записала свои впечатления:

«Прошла не весь путь, но от Загарья до конца 62,5 км пешком! Это был один из самых честных разговоров с собой. Первое – грязь, скользко, ноги разъезжаются. И здесь случается первое чудо: когда кто-то рядом, совсем не знакомый, падает – ты интуитивно его подхватываешь, даже если сам еле стоишь.

Второе – самое тяжёлое даже не грязь, а искушения. Некоторые люди настолько стремятся что-то доказать, что-то показать, вместо того чтобы быть в тишине с Богом. Надеюсь, главный Зритель на небесах оценил это. Тяжело? Да. Но я бы повторила. Потому что сквозь всё, что мы пережили, всё равно пробивается свет».

Василий Воронов (Сыктывкар, в 2021 г. мы уже публиковали в нашей газете его записи о Великорецком ходе). Сегодня – новые впечатления:

– Больше всего запомнился в первый день огромный паломник, метра два ростом, может, баскетболист в прошлом. Зовут Сергей, ходит не первый год. Сзади к рюкзаку прикреплена игрушка с колокольчиком, так что ты и видишь, и слышишь, как он идёт широкими шагами, но медленно, с двумя палками – видно, суставы болят. Сам себя он называет ленивцем – с юмором человек, благодушный. Тяжело ему, но идёт раз за разом. Было нас в этот раз под сорок тысяч. Не самое большое число – в 2019 году, до пандемии, шло 45 тысяч человек, но в прошлом – всего 33 тысячи. Постепенно возвращаемся к прежнему.

Василий Воронов: «В Трифоновом монастыре Вяткий крестный ход берёт начало и завершается»

О погоде. В первый день было семнадцать градусов, солнышко. Второй день дождик поливал, но не так чтобы сильно. Помню, как года три назад нам досталось. Дождь шёл без перерыва, люди промокли насквозь; было так тяжело, что на втором привале шестьсот раз вызывали медиков, а всего за ход – от полутора до двух тысяч. Ещё около шести тысяч паломников сошли сами – своими ногами двинулись до объездной дороги, чтобы вернуться в Киров: люди просто выбились из сил. Представьте, человек встаёт и сразу падает – такая усталость. Да ещё и замёрзли отчаянно. Утром перед дождём было 22 градуса, потом 11, но по ощущениям из-за ветра вдвое холоднее.

А в этот раз всё вроде было у меня хорошо, но ночью разболелся желудок. Таблетки не помогали. Всю ночь молился – нужно было принять какое-то решение. Это двадцатый ход у меня, знаю по опыту, что в таких случаях нужно заканчивать пешее движение – к такому исходу я был готов. Обидно, конечно. Я ведь живу от одного Великорецкого хода до другого, ничего важнее для меня нет, весь год готовлюсь. Что интересно, алтарник нашей церкви перед тем, как я отправился в путь, сказал: «О, на квадрике покатаешься». А на квадроцикле медики возят тех, кто сошёл с пути: кого-то до автобуса, кого-то в больницу. Меня это минуло – не покатался, вовремя понял, что, если не сойду сам, меня снимут где-нибудь ближе к Горохово.

Когда принял решение, накрыло такой благодатью, какой давно не чувствовал. Отец Александр (Митрофанов) и монах Серафим, с которыми я шёл, поглядели на меня, порадовались, что я в каком-то покое пребываю, умиротворении. Отправился с ними на машине в Великорецкое. Потом съездил в Сыктывкар, а на следующий день вернулись обратно, в Мурыгино, встречать наших. По дороге купил два килограмма мяса, овощей, зелени и сварил пятилитровую кастрюлю борща. Думал, придут четыре человека. Но наших, из Коми, оказалось несколько больше, так что кормить пришлось человек тридцать. Странно, но борща хватило всем – это как в Евангелии, где осталось после кормления тысяч людей пять коробов хлеба и рыбы. Ребята наши посмотрели, как я в мыле бегаю, чтобы всех обслужить, и сказали, что ходить, пожалуй, легче.

Из историй нынешнего хода вспоминается, как Коля, сын отца Стефана Козака, потерял на третий день телефон. Они группой приехали от нашего Свято-Троицкого храма. Коля собирается куда-то бежать, искать телефон, а отец Стефан ему говорит: «Куда ты побежишь? В крестном ходу надо молиться, а не паниковать. Пойдём дальше, всё будет в порядке». Начали читать акафист Святителю Николаю – и тут же звонок отцу Стефану. Нашёлся телефон. Кто-то передал гаишникам, они нашли среди контактов «Папа». Думаю, для Коли это стало хорошим уроком.

Чудеса в ходу не редкость. Помню одно, сильно удивившее в первые годы моего крестоходчества. Шли мы тогда с о. Виталием Размысловым – он тогда ещё не принял постриг, не стал иеромонахом Николаем. Так вот, с нами был человек с межпозвоночной грыжей. Вернулся в Сыктывкар – грыжи нет! Врач говорит задумчиво: «Может, вас рюкзак по спине бил и само вправилось?»

Невозможно предсказать, каким будет следующий ход, ни один не похож на другой. Помню один, который я назвал подарочным. Шёл и псалтырь читал не отрываясь – накрыло такой благодатью, что я стал самым счастливым человеком на свете. А что меня с первого же хода поразило: если идёшь с молитвой, чудеса становятся нормой. Встречаешься с кем надо и когда надо, хотя среди десятков тысяч человек это как бы невозможно; с едой, жильём проблемы сами решаются; ноги в полном порядке – мозоли почему-то не появляются. Но как только перестаёшь молиться, или осудишь кого, или болтаешь много – всё наперекосяк начинает идти. Оно ведь и по жизни так, просто мы не замечаем этого, потому что всё как бы в замедленном темпе. А в Великорецком ходу время течёт как должно. Господь настолько близко, что вразумление приходит очень быстро. И ты начинаешь понимать, как нужно жить.

Фотоснимки предоставлены героями публикации

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска