Воспоминания о монастырских годах отца Трифона

Мария КУКИНА

Батюшка в последний год жизни

Весть о кончине о. Трифона стала для меня совершенно неожиданной и несвоевременной: разве можно было представить его в гробу бездыханным? Но у каждого свой срок нахождения на земле… Много о батюшке Трифоне писала газета «Вера», считая его учредителем, верным другом, учителем, наставником, активным соработником редакции. О его неоценимом вкладе в возрождение монашества, да и вообще о православной жизни на Севере, уже написано немало, организуются фотовыставки и т.д. Кстати, отец Трифон был опытным фотографом, его фотоснимки многочисленны – теперь они помогают раскрыть характер батюшки, его жизненные приоритеты, где-то улыбнуться, поднять настроение.

Сам по себе батюшка был общительным человеком. Своей активной жизненной позицией по приезде в Сию быстро заявил о себе как о проповеднике Слова Божия, проводнике веры православной. Это были трудные девяностые годы прошлого столетия. Времена реформ в государстве всегда негативно сказывались на жизни народа. Снижение материального уровня жизни, трудные поиски работы и возможности прокормить семью. Издревле известно, что храмы строились на деньги народные. Но как возрождать святыни, если на хлеб денег нет…

Что невозможно человеку, возможно Богу. Началось восстановление колокольни, были поставлены леса для установки куполов и замены кровли на Троицком храме. В ту пору мне, старосте шенкурского Зосимо-Савватиевского храма, надлежало заняться наружной штукатуркой здания церкви. Поехала за опытом таких работ в Сию – там как раз штукатурили колокольню. Отца Трифона на месте не было, но знакомство с монастырём у меня произошло. Представила себе, сколько потребуется трудов, средств, материалов, чтобы все эти здания привести в порядок. Первым из нашей общины с о. Трифоном познакомился Александр Вьюхин – он в дальнейшем стал духовным чадом батюшки. Часто ездил в монастырь, помогал в хозяйственных делах, обеспечивал монастырь дровами.

С 1996 года к нам в Шенкурск на богослужения в Петропавловский храм на Святую Пасху, Рождество Христово и Петров день стал приезжать иеромонах Варсонофий. Благословение на такие поездки давал о. Трифон по просьбе старосты Е.Г. Харитоновой. Не помню, в какой поездке я познакомилась с батюшкой, но с каждым посещением монастырь всё настойчивей звал меня – настолько там было благодатно. Бытовые условия для паломников оставляли желать лучшего, печное отопление не спасало, и в сильные морозы в кельях было холодновато. Спали одетые, но никто не роптал. Проблематично было даже создать запас сухих дров, топили дровами «с колёс». Но монахи как-то умудрялись печь свой подовый хлеб в русской печке и варить вкусную еду. В дальнейшем была построена котельная, работавшая на угле.

Хватало проблем в монастыре у отца Трифона, так как объём восстановительных и строительных работ всё увеличивался за счёт появления подворий в Емецке, Брин-Наволоке, селе Зачачье. С первых лет в монастыре было организовано подсобное сельское хозяйство: садили картошку, овощи, завели коров, лошадей. Стадо коров находилось в с. Хоробрица, поросят и коров содержали в д. Ваймуга. Ухаживали за скотом монахи и трудники. Ответственным был назначен иеромонах Варсонофий (Чугунов). Готовую продукцию (молоко) на лошадях привозили в монастырь для переработки. Часть шла на стол монахам, остальное продавали паломникам. Своевременна была помощь монастырю домашними гостинцами. Привозили овощные закрутки: соления, грибы, бруснику и клюкву, варенья – всё это было добавкой к трапезе в дни постов. Эта традиция жива и сегодня.

Монастырь почти с самого начала возрождения нёс социальную нагрузку. Там находили кров и стол люди без определённого места жительства, освободившиеся из мест заключения. За ними нужен был и пригляд, и уход. Кто-то был полезен в обители, трудничал, а кто-то, физически немощный, просто жил там. У батюшки и для этих людей находилось время – он с отеческой заботой беседовал с ними, рассказывая о Боге, впрочем, проявлял и строгость.

Я по наивности своей не понимала, как можно тащить такой воз дел, когда в сутках только 24 часа: строительные и реставрационные работы – а это всё материалы, обустройство быта рабочих, забота о дровах и угле, о пропитании не только братии, но и паломников, обеспечение скота кормами, а главное – широкая просветительская деятельность, соблюдение молитвенного устава в монастыре и на подворьях, поездки в города и веси по различным вопросам. Чувствовались в нём знания, уверенность, сила, желание привести людей к вере православной. Моя знакомая рассказывала, как она в составе делегации Архангельской епархии ездила на православные образовательные чтения в Москву с о. Трифоном. Поездка удалась. Уставшие, но одухотворённые возвратились в монастырь. Каково же было их удивление, когда они сели за трапезу, а о. Трифон в это время по монастырской традиции стал читать жития святых.

В воскресные и праздничные дни в монастыре было многолюдно не только на богослужении, но и на личном приёме у батюшки. За тем, чтобы получить совет, разрешить проблему, шли к нему монахи, трудники, благотворители, простой люд вроде меня. Мне однажды тоже нужен был совет. Выполняя послушание старосты храма в г. Шенкурске, не всегда удавалось найти взаимопонимание с батюшкой в вопросах реставрации храма. Я-то не ахти какой строитель, а батюшка и вовсе был далёк от этого – отсюда недопонимание, мои горькие слёзы, желание оставить послушание. Опасаясь нагоняя, рассказываю отцу настоятелю свою беду, а он положил руку на мою грешную голову, улыбнулся: «Считай, что Господь поцеловал тебя в темечко» и «всё будет хорошо». Тепло разлилось по телу, страх ушёл, стало легко и просто, а проблема перестала быть проблемой от его доброй улыбки.

Бывала у него в трапезной в Великий пост. Увидел мой немой вопрос в глазах: на столе стояли молоко, творог, сметана. Объяснил он это просто: пост – для постящихся, а здесь бывают люди, делающие первые робкие шаги к Богу.

Богослужение в Благовещенском храме монастыря совершают о. Трифон и о. Варсонофий

В начале 2000-х я приехала в монастырь к отцу Трифону за благословением построить храм или часовню на моей малой родине – в Сельце. Существующая церковь сгорела в 80-х годах прошлого столетия. Батюшка одобрил моё желание, но поведал о своих проблемах: для уединённой молитвы монахам нужен скит на другом берегу Михайлова озера – просил моего участия в этом деле. Сказать батюшке «нет» я не могла. Этот объект был возведён с нуля силами строителей из Шенкурска под руководством А.А. Журавлёва, а кровлю крыли отцы Иона (Чернов) и Антоний (Пантелеев) из Новодвинска. Теперь это – храм Иверской иконы Божией Матери. Построен там и жилой дом для монахов.

Была задумка у о. Трифона сделать подворье Антониево-Сийского монастыря в д. Петровской Шенкурского района. Там есть старинный храм Петра и Павла, домик для жилья. Но отправленный туда послушник не выдержал одиночества и сбежал – вероятно, Господь не дал благословения на это.

Батюшка бывал в Шенкурске не один раз. Как-то они с помощником отцом Варлаамом заехали попить чайку, передохнуть в дальней поездке. Второй раз привели его дела строительные в Шенкурский лесхоз, я знакомила его с директором.

Случалось, что у о. Трифона выкраивалась свободная минутка и он проводил для меня экскурсию по монастырю. Велись работы по восстановлению обители, ему было важно услышать мнение постороннего человека о сделанном. Под Благовещенским храмом был сооружён храм, оштукатурен – готовое помещение. По наивности спрашиваю его: «Батюшка, это склеп? Тут будут захоронения? И тебя тут похоронят?» Весело так ответил: «Нет, здесь меня не похоронят, а вот ты можешь тут приобрести место упокоения». Я ответила, что на шенкурских борах мне места хватит.

Любил он шутить, несмотря на внешнюю строгость. Сидим как-то после праздничной трапезы за столом. Гости разъезжаются, подходят под благословение к батюшке. Каждому он улыбается, что-то говорит, хотя чувствуется, что подустал, ведь в праздники всегда забот больше, молитвы дольше, отдыха меньше. Советую ему с сочувствием: «Батюшка, надо высыпаться, больше отдыхать!» Отвечает: «Не видишь, что ли, ведь я только и делаю, что отдыхаю!»

Быть может, это будет выглядеть хвастовством, но всё ж это было: о. Трифон на трапезах предлагал мне место где-то недалеко от себя и всегда благословлял сказать слово, хотя в желающих выступить недостатка не было. Божиим Промыслом попала на 50-летний юбилей его. Приехали делегацией немалой: две моих сестры, двое внучат, сын за рулём машины. Народу много: священства, начальников областного масштаба, военных… Трапезы в разных местах, но разместили всех. Много было поздравлений, пожеланий, благодарностей.

В моём сердце образ о. Трифона – истинного молитвенника, умного, доброго и скромного человека. Подарки от него – иконы Владимирской Божией Матери и преподобного Антония Сийского, благодарственная грамота, им подписанная. Отец Трифон оставил о себе память первопроходца-насадителя Слова Божия, распространителя православной веры на Севере. По истечении лет люди оценят его труды как проповедника веры Христовой. Благодарю Господа Бога за чудесные годы жизни, связанные с о. Трифоном и со всеми насельниками этой святой обители. Слава Богу за всё! А батюшке Трифону – вечная память в чертогах Отца Небесного!

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска